Белорусские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

бедные — ни поесть нечего, ни сварить.

Вот баба и говорит деду:

— Возьми, дед, топорок, по езжай в лесок, сруби дубок, отвези на рынок, продай да купи мерку муки. Напечем хлеба.

Собрался дед, поехал в лесок, начал рубить дубок. Спрыгнул с дуба котик-золотой лобик, золотое ушко, серебряное ушко, золотая шерстинка, серебряная шерстинка, золотая лапка, серебряная лапка.

— Дед, дед, что тебе надо?

— Да вот, коточек, мой голубочек, послала меня старуха срубить дубок, отвезти на рынок, продать да купить мерку муки на хлеб.

— Езжай, дед, домой; будет у вас мука!

Приехал дед домой, глядь — а муки у него полон закром! Испекла баба хлеб, сама наелась, деда накормила и говорит ему:

— Не мешало бы теперь и затирку сварить. Да вот беда: соли нет. Возьми, дед, топорок, поезжай в лесок, стукни в дубок, может, выскочит котик-золотой лобик: попроси у него соли.

Взял дед топорок, поехал в лесок, стук в дубок… Выскочил котик-золотой лобик, золотое ушко, серебряное ушко, золотая шерстинка, серебряная шерстинка, золотая лапка, серебряная лапка.

— Дед, дед, что тебе надо?

— Да вот, коточек, мой голубочек: хлебушко есть, а соли-то нету!

— Езжай, дед, домой: будет тебе и соль!

Приехал дед домой, глядь, а у него целая кадка соли стоит!

Наварила баба затирки, сама наелась, деда накормила и говорит ему:

— Не мешало бы теперь и капусты отведать. Точи, дед, топорок, поезжай в лесок, стукни в дубок, может, выскочит котик-золотой лобик: попроси у него капусты.

Наточил дед топорок, поехал в лесок, стук в дубок… Выскочил котик-золотой лобик, золотое ушко, серебряное ушко, золотая шерстинка, серебряная шерстинка, золотая лапка, серебряная лапка.

— Дед, дед, что тебе надо?

— Да вот, коточек, мой голубочек: хлеб есть, соль есть, капусты нету!

— Езжай, дед, домой: будет тебе капуста!

Приехал дед домой, а у него капусты полная бочка.

Говорит баба:

— Ай, как хорошо! Вот бы теперь еще сальца… Мы бы с тобой щей наварили да сальцем заправили. Не ленись, дед, возьми топорок, поезжай в лесок, стукни в дубок, может, выскочит котик-золотой лобик: попроси у него сальца.

Взял дед топорок, поехал в лесок, стук в дубок… Выскочил котик-золотой лобик, золотое ушко, серебряное ушко, золотая шерстинка, серебряная шерстинка, золотая лапка, серебряная лапка.

— Дед, дед, что тебе надо?

— Да вот, коточек, мой голубочек: просит баба еще сальца к капусте.

— Ладно, дед, езжай домой: будет и сало!

Приезжает дед домой, а у него сала целый кубелец![2] Рад дед, рада баба. Стали они жить не тужить, детям сказки говорить.

И теперь живут, хлеб жуют, щи хлебают.

Вот вам сказка, а мне баранок вязка.

ВОРОБЕЙ И МЫШЬ

или по соседству воробей и мышь: воробей под стрехой, а мышь в норке в подполе. Кормились тем, что от хозяев перепадало. Летом еще так-сяк, можно на поле или в огороде что-нибудь перехватить. А зимой хоть плачь: воробью хозяин силок ставит, а на мышь-мышеловку.

Надоело им так жить, и задумали они ляду[3] копать, хлеб сеять.

Вскопали ладную делянку.

— Ну, что посеем? — спрашивает воробей.

— Да то, что люди сеют, — отвечает мышь.

— Что будет твое, — спрашивает мышь воробья, — корешки иль вершки?

— Сам не знаю.

— Бери корешки, — советует мышь.

— Ладно, пускай будут корешки.

Настало лето. Поспела пшеница. Мышь сжала колосья, а воробью оставила солому.

Отнесла мышь колосья в свою нору, смолотила, смолола, напекла пирогов да и ест себе зимою. Хорошо живет, нужды не знает.

А воробей попробовал солому — невкусная!

Пришлось ему на мусорной яме, голодному, зимовать.

Наступила весна. Мышь вылезла из норы, увидела воробья и спрашивает:

— Ну, как, соседушко, зимовалось?

— Плохо, — говорит воробей, — еле выжил: невкусная наша пшеница уродилась.

— Так давай этим летом будем морковь сеять, она сладкая. Все зайцы любят ее.

— Давай, коль не врешь! — подскочил воробей от радости.

Вскопали они новую лядину, посеяли морковь.

— Что ж твое будет, — спрашивает мышь у воробья, — корешки иль вершки?

— Вершки, — говорит воробей. — Боюсь брать корешки: я уже раз на пшенице обжегся.

— Ладно, бери вершки.

Выросла морковь. Взял воробей вершки, а мышь — корешки.

Отнесла она свои корешки в нору и ест себе помаленьку.

А воробей попробовал вершки, а они-то не лучше пшеничных корешков…

Нахохлился воробей, чуть не плачет. Летит ворона. Увидела воробья.

— Ты чего, воробей, нахохлился? — спрашивает.

Рассказал ей воробей, как они с мышью пшеницу и морковь сеяли.

Выслушала его ворона и расхохоталась во все горло:

— Глупый ты, воробей! Мышь тебя обманула… В пшенице самое вкусное это вершки, а в моркови — корешки.

Рассердился воробей, прискакал к мыши.

— Ах ты, негодница, ах ты, обманщица! Я с тобой биться буду.

— Ну, что ж, — говорит мышь, — давай биться!

Пригласил воробей к себе в помощники дроздов и скворцов, а мышь — крыс да кротов.

Начали они биться. Долго бились, да никто никого не одолел. Пришлось воробью отступить с войском своим к мусорной яме. Увидела это ворона:

— Ха-ха, воробей, и слабых же ты помощников выбрал! Позвал бы ты морского сокола, тот враз бы всех мышей, и крыс, и кротов проглотил.

Полетел воробей на море, кликнул морского сокола.

Прилетел сокол и все мышиное войско проглотил. Одна только мышь, та, что воробья обманула, осталась: спряталась в нору.

Наступил вечер. Полетел сокол ночевать на ржанище. Сел на камне и крепко уснул. А воробей пощебетал на радостях и под стреху забрался.

Тем временем хитрая мышь побежала в поле к пастухам, схватила головешку и подпалила ржанище, где спал сокол. Взвился огонь, зашумел — разгорелся и опалил соколу крылья.

Проснулся сокол, а у него крыльев-то и нету… Погоревал он и двинулся пешком к морю. Заметил его по дороге охотник, хотел застрелить, а сокол и говорит ему:

— Не стреляй меня, добрый человече. Возьми лучше с собой: когда отрастут у меня крылья, я тебя за это отблагодарю.

Взял охотник сокола. Целый год кормил его и за ним ухаживал.

Отросли у сокола крылья, вот и говорит он охотнику:

— А теперь возьми меня на охоту. Я буду тебе зайцев и птиц ловить.

С той поры и служит сокол помощником у охотника.

ЛИСИЦА-ХИТРИЦА

или дед и баба. Ничего у них в хозяйстве не было, одна только курочка Хохлатка.

Жили они, жили и дожились до того,