Белорусские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

class="p1">Доведался про такую беду царь и дал указ, чтоб все звери шли к нему хвосты получать.

Кинулись царские гонцы во все концы зверей созывать. Летят, в трубы трубят, в барабаны бьют, никому спать не дают. Увидали волка — передали ему царский указ. Увидали быка, барсука — тоже позвали. Лисице, кунице, зайцу, лосю, дикому кабану — всем сказали, что надо.

Остался один лишь медведь. Долго искали его гонцы, нашли наконец сонного в берлоге. Разбудили, растолкали и велели, чтоб за хвостом поспешал.

Да когда ж оно было, чтоб медведь да торопился. Бредет себе потихоньку, помаленьку — топ, топ, все кругом разглядывает, нюхом мед выискивает. Видит — пчелиное дупло на липе. «Доро-га-то к царю долгая, — думает, — надобно подкрепиться».

Взобрался медведь на дерево, а там, в дупле, меду полным-полно. Забормотал он на радостях да и стал дупло выдирать, мед загребать, за обе щеки уплетать. Наелся, глянул на себя, а шуба-то вся в меду да в трухе!.. «Как же, — думает, — в таком виде пред царские очи являться?»

Пошел медведь на речку, вымыл шубу да и прилег па пригорке сушиться. А солнышко так припекло, что не успел Мишка и оглянуться, как уже сладко захрапел.

Тем временем стали звери к царю собираться. Первой прибежала лиса. Огляделась по сторонам, а перед царским дворцом целая куча хвостов: и длинные, и короткие, и голые, и пушистые…

Поклонилась лиса царю и говорит:

— Ясновельможный господин царь! Я первая откликнулась на твой царский указ. Дозволь же мне за это выбрать себе хвост какой захочется…

Ну, царю-то все равно, какой хвост дать лисе.

— Ладно, — говорит, — выбирай себе хвост по вкусу.

Разворошила хитрая лиса всю кучу хвостов, выбрала самый красивый — длинный, пушистый — и помчалась назад, пока царь не передумал.

За лисой прискакала белка, выбрала себе хвост тоже красивый, да только поменьше, чем у лисы. За нею — куница. И она с хорошим хвостом назад побежала.

Лось, тот выбрал себе хвост самый длинный, с густою метелкой на конце, чтоб было чем от оводов да слепней отмахиваться. А барсук схватил хвост широкий да толстый.

Лошадь взяла себе хвост из сплошного волоса. Прицепила, махнула по правому боку, по левому — хорошо бьет. «Теперь мухам смерть!» — заржала она на радостях и поскакала на свой луг.

Последним прибежал зайчик.

— Где же ты был? — говорит царь. — Видишь, у меня один только маленький хвостик остался.

— А мне и этого хватит! — обрадовался зайчик. — Оно и лучше, чтоб налегке от волка и собаки убежать.

Прицепил себе зайчишка коротенький хвостишко куда полагается, скакнул раз, Другой и побежал веселый домой. А звериный царь, все хвосты раздав, пошел спать.

Только под вечер проснулся медведь. Вспомнил, что надо ведь к царю за хвостом торопиться. Глянул, а солнце-то уже за лес катится. Кинулся он со всех ног галопом. Бежал, бежал, аж вспотел бедняга. Прибегает к царскому дворцу, а там — ни хвостов, ни зверей… «Что ж теперь делать? — думает медведь. — Все будут с хвостами, один я без хвоста…»

Повернул Мишка назад и злой-презлой потопал в свой лес. Идет он, вдруг видит — на пне барсук вертится, ладным своим хвостом любуется.

— Послушай, барсук, — говорит медведь, — зачем тебе хвост? Отдай его мне!

— И что ты, дядька медведь, выдумал! — удивляется барсук. — Разве можно такого красивого хвоста лишиться?

— А не дашь по доброй воле, силой отберу, — буркнул медведь и положил свою тяжелую лапу на барсука.

— Не дам!.. — закричал барсук и рванулся изо всех сил бежать.

Смотрит медведь, а у него в когтях кусок барсучьей шкуры остался да кончик хвоста. Бросил он шкуру прочь, а кончик хвоста себе прицепил и двинулся в дупле мед доедать.

А барсук от страху места себе не найдет. Куда ни спрячется, все ему мерещится, что вот-вот придет медведь, остаток хвоста отберет. Вырыл он тогда в земле большую нору, там и поселился. Рана на спине зажила, а осталась зато темная полоска. Так до сих пор она и не посветлела.

Бежит раз лиса, глядь — нора, а в ней кто-то храпит, словно подвыпил. Забралась она в нору, видит, там барсук спит.

— Что это тебе, соседушко, наверху тесно, что ты под землю забрался? — удивляется лиса.

— Да-a, лисичка, — вздохнул барсук, — правда твоя — тесно. Если б не еду искать, то и ночью бы не выходил отсюда.

И рассказал барсук лисе, отчего ему на земле тесно. «Э-Э, — подумала лиса, — коль медведь на барсучий хвост позарился, то мой ведь во сто раз краше…»

И побежала она искать от медведя убежища. Пробегала целую ночь, нигде спрятаться не может. Наконец, под утро, вырыла себе нору, такую же, как у барсука, залезла в нее, прикрылась своим пушистым хвостом и спокойно уснула.

С той поры барсук и лиса живут в норах, а медведь так без хорошего хвоста и остался.

ЛЕГКИЙ ХЛЕБ

осил на лугу косарь. Устал и сел под кустом отдохнуть. Достал мешочек, развязал и начал хлеб жевать.

Выходит из лесу голодный волк. Видит — под кустом косарь сидит и ест что-то. Волк подошел к нему и спрашивает:

— Ты что ешь, человече?

— Хлеб, — отвечает косарь — А он вкусный?

— Да еще какой вкусный! — Дай мне отведать.

— Что ж, отведай.

Отломил косарь кусок хлеба и дал волку.

Понравился волку хлеб. Он и говорит:

— Хотел бы я каждый день хлеб есть, но где мне его доставать? Подскажи, человече!

— Ладно, — говорит косарь, — научу тебя, где и как хлеб доставать.

И начал он волка поучать:

— Прежде всего надо землю вспахать…

— Тогда и хлеб будет?

— Нет, брат, постой. Потом надо землю взборонить…

— И можно есть хлеб? — замахал волк хвостом.

— Что ты, погоди. Прежде надо рожь посеять…

— Тогда и хлеб будет? — облизнулся волк.

— Нет еще. Дождись, пока рожь взойдет, холодную зиму перезимует, весной вырастет, потом зацветет, потом начнет колоситься, потом зреть…

— Ох, — вздохнул волк, — долго ж, однако, надо ждать! Но уж тогда я наемся хлеба вволю!..

— Где там наешься! — перебил его косарь. — Рано еще. Сперва надо спелую рожь сжать, потом в снопы связать, снопы в копны поставить. Ветер их провеет, солнышко просушит, тогда вези на ток…

— И буду хлеб есть?

— Э, какой нетерпеливый! Надо сначала снопы обмолотить, Зерно в мешки ссыпать, мешки на мельницу отвезти и муки намолоть…

— И все?

— Нет, не