Журнал «Вокруг Света» №04 за 1982 год - Вокруг Света

На улице Смирнов пытался укрыть Буренина и себя зонтом от сильного дождя, но, пока они добрались до Естнеской, оба изрядно вымокли. Почти вбежали в подъезд четырехэтажного дома, поднялись по лестнице.

— Здесь,— сказал Смирнов, сдерживая дыхание.— Это квартира доцента Кастрена.

Буренин позвонил. Дверь открыл Ула Кастрен. Узнав Смирнова, пригласил войти.

В прихожей стояли два раскрытых зонта, с которых стекала вода. Видно было, что хозяин и его гость только что прибыли. Смирнов осторожно поставил рядом и свой зонт.

— Ну как? — спросил Смирнов Кастрена по-шведски.

— Все в порядке. Только что поужинали.

Буренин открыл дверь в гостиную:

— Разрешите?

У обеденного стола сидел Ленин. При свете большой люстры он читал «Хювюдстадсбладет». Увидев Буренина, встал, пошел навстречу.

— А, Николай Евгеньевич, здравствуйте,— протянул он руку.— Рад вас видеть. Вот, прибыл в вашу «епархию».

— В дождь прибыли, Владимир Ильич. Говорят, к счастью.

Ленин рассмеялся:

— Дождливой погоды и в Стокгольме было предостаточно, но пока, скажем прямо, мне не особенно везло. Ваши друзья продержали меня там несколько дней.

— Прошу извинить, Владимир Ильич. Получилось недоразумение. Неовиус неожиданно для нас уехал из Стокгольма. Второй человек, с которым мы поддерживали в Гельсингфорсе контакт, отправился в Петербург — места в сенате выторговывать. Вот и порвалась связь со Стокгольмом. А тут еще забастовки. Почта и телеграф не работали несколько дней.

— Как обстановка в Финляндии? — спросил Ленин.

— Об этом вам лучше расскажет мой друг. Разрешите представить — лектор Гельсингфорсского университета Владимир Мартынович Смирнов, он же — Паульсон, он же — Афанасий. Настоящий финляндец, живет здесь, всех знает.

Ленин улыбнулся, пожал Смирнову руку:

— Как же, знаю Паульсона. Мы были очень довольны вашими корреспонденциями для «Искры». Ну и об организации вами нелегального транспорта литературы нам тоже известно. Только вот в Стокгольме в подвале Народного дома мне показывали ящики с нашими газетами и брошюрами. Как же они там так залежались?..

Лицо Ленина стало строгим. Смирнов смутился, покраснел:

— Н-не знаю, Владимир Ильич. Надо разобраться. Наверное, шведские социал-демократы задержали. Такие люди — наобещают, а как дойдет до дела — обманут.

— Обманут, как пить дать обманут,— согласился Ленин.— Поэтому доверять им нужно меньше. Подыскивайте более надежных людей.

Затем Буренин начал расспрашивать Ленина, как он добрался до Гельсингфорса.

— Укачало нас с Кастреном на пароходе. Ночью разыгралась Балтика не на шутку. В Або прибыли все же вовремя. А это главное... А что у вас, в Финляндии, происходит? Из газет знаю, что наместника царского прогнали, лакеев-сенаторов народ сместил, да и русским жандармам туго пришлось...

Так в беседе незаметно пролетели полчаса. Смирнов спохватился:

— Ох, извините, Владимир Ильич! Скоро двенадцать ночи, а вы с дороги.

— Ничего, высплюсь,— успокоил его Ленин.— Теперь я в пределах Российской империи, почти дома. Буду спать спокойно. А насчет положения в Финляндии, Владимир Мартынович, договорим завтра, хорошо? Приходите, пожалуйста, сюда с утра. И вы, Николай Евгеньевич, тоже. Расскажете, что делается в Питере.

Утро. Промытые дождем камни улицы Снелльмансгатан блестят, в лужицах под ногами похрустывает ледок. Вот и угол Естнеской. Почти сразу за ним желтый дом с полукруглой аркой.

...Дверь открыл Ленин. В руках он держал газету.

— Раздевайтесь, входите,— пригласил он.— Читаю «Хювюдстадсбладет». Пытаюсь понять по-шведски. Много общих корней с немецким, о чем идет речь, мне ясно. Но точный перевод сделать трудно. Вот здесь, смотрите, Владимир Мартынович,— он протянул газету Смирнову,— насколько я понял, написано, что новым генерал-губернатором Финляндии назначен барон фон Зальца, командующий 62-м корпусом. Это так?

— Совершенно верно, Владимир Ильич,— ответил Смирнов, прочитав подчеркнутые в газете слова.— Но мне думается, что Зальца назначен на эту должность ненадолго. Он не может быть одновременно и командующим корпусом, и генерал-губернатором. Оболенский скомпрометировал себя окончательно, вот его и хотят побыстрее убрать, а замену ему в Петербурге пока не подобрали. Ходят слухи, что хотят назначить Каульбарса, одесского палача.

— Это было бы печально для финнов. Но извините, Владимир Мартынович, вот здесь еще одно интересное сообщение. Завтра, 20 ноября, в Таммерфорсе созывается чрезвычайный съезд Социал-демократической партии Финляндии. Это так?

— Совершенно верно, Владимир Ильич. А сегодня в Гельсингфорсе у социал-демократов совещание. Обсуждают итоги всеобщей забастовки. Я вчера видел одного из руководителей левого крыла партии, журналиста Юрье Сирола. Он говорит, что на съезде ожидается сильная драчка с правыми.

— Интересно,— оживился Ленин.— Как жаль, что я не смогу поехать в Таммерфорс и присутствовать на съезде! А нельзя ли устроить мне встречу с кем-нибудь из руководства партии, ну хотя бы с тем же Юрье Сирола?

— Я попытаюсь это сделать, Владимир Ильич, когда там будет перерыв,— ответил Смирнов.

— Очень вам благодарен, Владимир Мартынович. А вы не в сторону вокзала пойдете?

— Гостиница, где проходит совещание, рядом с вокзалом.

— Купите, если можно, свежие номера питерских газет. Буду весьма признателен.

— Хорошо, Владимир Ильич. Но к нам, в русскую библиотеку университета, идут номера всех петербургских газет.

— Вы меня обрадовали, Владимир Мартынович! — оживился Ленин.— Не забудьте ваш зонт. Он может понадобиться.

— Спасибо, Владимир Ильич. Пусть он в прихожей постоит. Я и так добегу. А то, боюсь, забуду в гостинице.

Дверь за Смирновым закрылась.

— Что нового в Питере, Николай Евгеньевич? — обратился Ленин к Буренину.

— Я ведь уже несколько дней здесь, Владимир Ильич.

— Расскажите, как обстояли дела, когда вы уезжали.

— Второго ноября по русскому стилю в Питере по призыву городского комитета РСДРП началась всеобщая стачка в защиту матросов и солдат Кронштадта. За выступление в октябре на стороне бастующих рабочих им грозит смертная казнь,— начал рассказ Буренин.— Насколько мне известно, стачка продолжается.

— Ну а в Совете рабочих депутатов?

— К сожалению, большинство в нем и в исполкоме захватили меньшевики. Они склонны свести все к борьбе за экономические требования, например, за восьмичасовой рабочий день.

— Очень жаль, что питерские большевики прохлопали, дали им возможность захватить большинство в Совете.— Ленин встал и начал ходить по комнате.— Не поняли вовремя, что это важный зачаток революционной власти, который можно и нужно уже сейчас превращать в орган революционного восстания. А оно неизбежно. К этому выводу подводит нас вся логика последних революционных событий. А как мы подготовились к восстанию? Много ли удалось заготовить оружия? Созданы ли боевые дружины рабочих и студентов?

— Владимир Ильич, у меня нет полных данных. Я думаю, по приезде в Петербург их представит вам Красин.

...Юрье Сирола, щегольски одетый молодой человек, сидел у окна в кабинете Смирнова на Елизаветинской. Он никак не мог преодолеть волнения. Еще бы, предстояла встреча с человеком, который руководил революционным крылом РСДРП. Сирола видел, как в подъезд вошел Смирнов, пропустив вперед мужчину среднего роста, с рыжеватыми усами и такой же бородкой. Через несколько минут они уже входили в кабинет.

Сирола встал, чтобы официально приветствовать руководителя русских большевиков, и заметил, что Ленин как-то по-особенному, с прищуром, рассматривает его, словно оценивая, на что он способен. Сирола от смущения забыл приготовленные слова.

— Я слышал, что у вас на совещании подводились итоги забастовки,— начал Ленин.— Не могли бы вы рассказать, к каким выводам пришли его участники?

— Если говорить коротко, правление фактически самоустранилось от руководства всеобщей забастовкой. На первый план выдвинулись Центральный забастовочный комитет и Красная гвардия во главе с Иоганном Коком.

— А вы сами какое участие принимали в забастовке?

— Я был одним из членов забастовочного комитета в Тампере. Первого ноября на митинге по нашему предложению принята программа борьбы финляндского пролетариата,— Сирола вынул из папки лист красной бумаги.

— А, знаменитый «красный манифест»! — воскликнул Ленин и, взяв лист, тут же спросил: — И как были воплощены положения «красного манифеста» в жизнь?

— Честно говоря, далеко не все наши предложения реализованы. Мы привезли «манифест» в Гельсингфорс. Второго ноября рабочие на митинге с большим воодушевлением одобрили его. Избрано временное правительство...