Журнал «Вокруг Света» №04 за 1982 год - Вокруг Света

Кедровых боров Анатолий Потехин не помнит. Не застал. А вот две речушки, Кадатку и Темрушку, протекавшие некогда через их село, помнит прекрасно.

— Протекавшие? — спрашиваю.— Что же они теперь, не текут?

— Куда там, техники теперь уйма...— невесело усмехается Анатолий и недоговаривает.— А когда-то мы в этих речках купались. Детство все на них прошло. Хариуса руками ловили.

— А станут здесь ГРЭС,— говорю я, всматриваясь в его лицо, порозовевшее от волнения.— На тонну угля — две тонны кислорода понадобится. Таков ведь процесс горения?

— Так мы им трубы поставим по 360 метров. Снесет!

— А зольные отвалы? Терриконы?

— Ученые над этим думают! — восклицает он.— Скажем, будут цемент из золы делать, шлакоблоки...

— Ты уверен?

— А как же. Абсолютно! Безотходное дело.

Я смотрю на Анатолия, суждения его мне нравятся.

— Послушай,— говорит он.— Есть еще такая идея... Все это место, где раньше стоял кедрач, засадить кедром... А город назвать не Шарыпово, а Кедровск!? Ну как?

— Неплохо,— говорю я.— Может, Новокедровск лучше?

— Можно и об этом подумать,— сказал Он и встал.— А не прогуляться ли нам?

Действительно, в комнате мы порядком накурили. Надеваем шапки, пальто и выходим на улицу, к набережной. У реки крепкий «хиус» набрасывается на нас, вышибая сухую слезу из глаз.

По течению плывут островки молодого льда, пристают к полосе берегового припая. И мост рядом с нами. Река все дымится. Над ней поднимаются белые тугие султанчики пара, чем-то отдаленно напоминающие синие дымы из детства...

Т. Николаев, наш спец. корр. Красноярск

Встреча в Гельсингфорсе

В октябре 1905 года в России поднялась мощная волна революционных выступлений трудящихся. Борьбу российского пролетариата поддержали и финляндские рабочие: целую неделю продолжалась там всеобщая забастовка, завершившаяся отставкой царского генерал-губернатора Оболенского и роспуском «верноподданнейшего» сената. «Хорошая у нас в России революция, ей-богу! Надеемся скоро вернуться — к этому идет дело с поразительной быстротой»,— писал В. И. Ленин в конце октября из Женевы в Петербург.

В начале ноября Ленин выехал поездом из Швейцарии в Стокгольм, чтобы получить там «чистые» документы и сразу же продолжить путь через Финляндию в Россию. Но случилось непредвиденное: живший в Стокгольме финн Арвид Неовиус, на помощь которого рассчитывал Владимир Ильич, накануне его приезда неожиданно уехал в Гельсингфорс. Связанный с Неовиусом член Боевой технической группы при ЦК РСДРП Н. Е. Буренин также в это время находился в Петербурге. Ленин послал по известным ему адресам финнов несколько телеграмм с просьбой сообщить о своем прибытии в Стокгольм. Но большевик В. М. Смирнов, который жил в Гельсингфорсе, узнал, кто скрывается под псевдонимом «Грай», только в последние дни пребывания В. И. Ленина в шведской столице.

...Библиотекарь стокгольмской Королевской библиотеки Пальмгрен сразу приметил этого посетителя. Каждое утро он приходил в одно и то же время, спешил к стеллажам, где лежали свежие номера газет. Затем занимал место за столиком в читальном зале и, низко склонив лобастую голову, что-то писал. Иногда он отрывался от бумаги и надолго задумывался, глядя в окно. Но Пальмгрен, который нет-нет да посматривал на необычайно усидчивого читателя, был уверен, что тот даже не замечает красоты осеннего наряда парка Хюмлегорден, видневшегося за окном. Библиотекарь тщетно гадал, чем так поглощен этот человек. Может быть, сочиняет роман? Но тогда зачем ему газеты, которые он просматривает все подряд — австрийские, английские, германские, русские, французские? Скорее всего это ученый-историк или журналист, в конце концов решил библиотекарь.

Как был бы изумлен он, если бы узнал, что перед ним в читальном зале Королевской библиотеки сидел вождь русских революционеров. Оказавшись оторванным от товарищей в Швейцарии и России, Ленин мог следить за развитием событий лишь по сообщениям газет. Поэтому-то и спешил он каждое утро сюда, на Хюмлегордсгатан. В. И. Ленин написал здесь статьи «Приближение развязки» и «Наши задачи и Совет рабочих депутатов (Письмо в редакцию)». Ленин знал из печати, что в это время, в октябре — ноябре 1905 года, в ряде городов России возникли Советы рабочих депутатов. И он сразу же дал высокую оценку новым революционным органам, каких еще не было в истории. Жаль только, сетует Владимир Ильич, что об этом «приходится писать все еще из проклятого далека, из постылой эмигрантской «заграницы».

Между тем непредвиденная задержка «туриста» «Грая», как в целях конспирации именовался в телеграммах прибывший из Швейцарии постоялец скромной гостиницы «Маркит», подходила к концу.

В тот вечер «Владимир Смирнов, лектор университета», как значилось на металлической дощечке, блестевшей на двери его квартиры в доме 19 по Елизаветинской улице, никого не ждал. Поэтому, когда раздался звонок, хозяин не на шутку встревожился.

— Что-нибудь случилось, Николай Евгеньевич? — первым делом спросил Смирнов вошедшего Буренина.

Жандармам не было известно, что Буренин входит в Боевую техническую группу при ЦК РСДРП. Но поскольку они знали о его связях с финскими подпольщиками, филерам было вменено в обязанность следить за «сыном богатого купца» во время приездов в Гельсингфорс. И если Буренин пошел на риск, значит, для этого имелись веские причины.

— Я приехал по поручению Красина. Привез документы для Ленина. Как там, в Стокгольме?

— Оттуда несколько дней нет вестей. Последний раз звонили, что очень недоволен задержкой. Волнуется, наверное, рвется в Россию. Но ведь ехать в Финляндию с собственными документами ему нельзя: в порту при проверке паспортов легко попасть в руки жандармов.

— Ничего, с новыми документами Ленину это не грозит. Нужно только найти надежного курьера. Как у тебя с этим, Владимир Мартынович?

— Неовиус сообщил, что уже нашел подходящего человека, который отвезет документы в Стокгольм и будет сопровождать Ленина на обратном пути. Зовут его Ула Кастрен. Он руководит студенческой организацией здесь, в университете. У него есть знакомые в порту Або. Так что в случае каких-то осложнений он сумеет помочь Владимиру Ильичу. Неовиус за Кастрена ручается.

— Что ж, тогда остановимся на этом варианте...

В пятницу, 17 ноября, Пальмгрен видел, как заинтересовавший его читатель одним из первых появился в зале и занял свое место у окна. Около полудня в зал вошел совсем еще молодой человек, остановился около дверей, потом решительно направился к столику у окна. Почувствовав на себе его пристальный взгляд, читатель поднял голову. Подошедший слегка поклонился и тихо произнес несколько слов, после чего оба направились к выходу.

Вечером в тот же день на пароходе «Буре-II» Ленин и Ула Кастрен отправлялись в Финляндию.

— Мы условились, что, как только пароход отчалит, в Гельсингфорс пошлют телеграмму о нашем отъезде,— сказал Ула Кастрен.— Так что можете не беспокоиться...

— Когда мы будем в Або?

— Завтра около полудня.

— А в Гельсингфорсе?

— Вечером.

— Гостиницу в Гельсингфорсе закажут?

— Мы решили, что не стоит рисковать,— извиняющимся тоном ответил юноша.— Если вы не возражаете, то лучше переночевать у нас. Мой старший брат уехал читать лекции в Копенгаген, так что есть свободная комната.

— Спасибо,— сказал Ленин.— А чем занимается ваш брат?

— Доцент университета.

«Буре-II» дал прощальный гудок и медленно отошел от причала.

— А какой он?

— Какой? Очень умный, внимательный и, главное, простой,— ответил Буренин. Они сидели со Смирновым в кабинете на Елизаветинской и с нетерпением поглядывали на старинные стенные часы.

— Я в Женеве видел в 1898 году Плеханова,— продолжал Смирнов.— Блестящий оратор. Но вот в манере разговора, в ответах на вопросы, вообще во всем так и сквозило: он — вождь, а мы — простые смертные. Подсознательно это чувствовалось, и, признаться, на душе остался неприятный осадок.

— Ну, наш Ильич — совсем другой человек. Он никогда не покажет своего превосходства, хотя и видит ход событий гораздо яснее многих. Я убедился в этом во время разговора с ним в Женеве. Он вызвал меня из Петербурга, чтобы узнать, как идут дела с закупкой оружия за границей...

— Однако нам пора,— прервал его Смирнов.— Половина одиннадцатого. Темень-то какая... Поезд из Або должен уже прибыть. Пока дойдем, они будут на месте.

На улице Смирнов пытался укрыть Буренина и себя зонтом от сильного дождя, но, пока они добрались до Естнеской, оба изрядно вымокли. Почти вбежали в подъезд четырехэтажного дома, поднялись по лестнице.

— Здесь,— сказал Смирнов, сдерживая дыхание.— Это квартира доцента Кастрена.