Танец маленьких разбойниц - Спаркли Хейтер

«Петит Шату» напоминала пасторальную картинку: уютное швейцарское шале, расположенное на живописных берегах бухты Гуантанамо: конечно, клиника для наркоманов — довольно неприятное место, но это все же лучше, чем тюрьма для несовершеннолетних преступников. Пациенты «Петит» жили в просторных комнатах, спали на мягких кроватях, укрывались шелковыми простынями, любовались антикварными вазами и пили чай из тончайших фарфоровых чашек. Диане разрешали свободно пользоваться Интернетом и смотреть спутниковое телевидение, также в ее комнате имелись DVD-плеер, видеомагнитофон и богатая коллекция кассет со старыми и новыми фильмами. Каждый день, ровно в три часа, обитателей клиники приглашали на церемонию под названием «шоколадный чай», где подавали пятнадцать сортов чая и шоколадные пирожные. Шоколад и сигареты были единственной роскошью, которую позволяли Диане. Однако девушке не нравилось находиться под постоянным наблюдением, ее раздражали другие пациенты, она ненавидела шоколадный мусс и мечтала выпить что-нибудь покрепче травяного чая. На занятиях по групповой психотерапии приходилось ежедневно выслушивать рассказы товарищей по несчастью об их загубленном детстве и неудачных браках. Эти бесконечные истории нагоняли на нее тоску, кроме того, у Дианы не было ни малейшего желания делиться воспоминаниями детства с кучкой малознакомых людей. За свою короткую бесшабашную жизнь Диана Бенхам научилась не доверять людям. Слишком часто она рассказывала о своих самых сокровенных чувствах и переживаниях, считая, что таким образом можно достичь взаимопонимания с близким тебе человеком, но на самом деле получалось обратное: скидывая защитную броню, девушка становилась уязвимой, и человек, пользуясь ее откровенностью, рано или поздно наносил сокрушительный удар.

Диана была убеждена, что все люди, которых она первая оттолкнула, или оскорбила, или еще как-то задела (например, заехала в глаз острым каблуком своей изящной туфельки), сами точили на нее зуб. Однако употребление наркотиков не имеет к этому никакого отношения. Да при желании она могла бы скупить половину кокаиновых запасов всей колумбийской наркомафии! Она богата и абсолютно свободна. Так почему бы не поразвлечься? Она же не хирург, которому нужно быть в форме, и не машинист электрички, отвечающий за жизнь и здоровье сотен пассажиров.

Проведя в заточении неделю, Диана решила, что пора сматываться. Но клиника «Петит Шату» знала, как удержать своих пациентов. Вооруженные охранники с собаками регулярно патрулировали территорию, высокая стена вокруг клиники была опутана проволокой, проволока находилась под напряжением. Девушка тщательно осмотрела весь парк, но ей так и не удалось обнаружить ни одного более-менее подходящего дерева, взобравшись на которое можно было бы перепрыгнуть через стену, так что данный способ побега, изобретенный Дианой еще во время учебы в монастырской школе, отпадал. Оставался единственный выход — через центральные ворота, но они открывались только для того, чтобы пропустить въезжающие и выезжающие машины, за исключением одного дня — воскресенья, когда пациентов навещали друзья и родственники.

В первое воскресенье никто из родственников и уже тем более друзей не приехал навестить Диану, однако пленница все равно вышла к воротам. Она внимательно наблюдала за тем, что происходит во дворе. Большую часть дня ворота оставались открытыми, но возле них постоянно дежурили охранники. До сих пор никому из пациентов не удавалось сбежать из клиники «Петит Шату». Но ведь героям боевиков — Диана обожала боевики — тоже случалось попадать в тюремные застенки, и все же они ухитрялись вырваться на волю, надо только проявить чуточку смекалки и, главное, вовремя отвлечь внимание охранников.

Диана позвонила отцу и попросила его приехать в следующее воскресенье. Она сказала, что в одиннадцать утра выйдет встречать его к воротам клиники. Зная, что папа отличается невероятной пунктуальностью, Диана не сомневалась: он появится точно в назначенный час.

— А с мамой ты уже разговаривала? — спросил лорд Бенхам. — Она тоже приедет?

— О боже, нет, конечно. Думаю, мама будет приходить в себя после операции, чтобы набраться сил для следующей. Возможно, она сумеет заскочить ко мне через недельку.

Мать Дианы постоянно приходила в себя после очередной косметической операции и вечно опаздывала — ровно на полчаса. Поэтому Диана назначила ей свидание на десять тридцать.

— Твой отец тоже приедет? — спросила мама.

— Нет, в эти выходные они с Лили Сью идут на какой-то банкет.

— Он должен мне приличную сумму.

— Я дам тебе денег, если ты приедешь ко мне в воскресенье. Смотри не опаздывай.

Ровно в одиннадцать лорд Лоуренс Бенхам и его вторая жена Лили Сью появились в воротах клиники. Лорд — сама невозмутимость и спокойствие. Лили Сью, пытаясь скрыть неприязнь, которую у нее вызывал сам вид Дианы, растянула губы в дружелюбной улыбке, отчего ее миловидная мордашка стала похожа на лицо человека, перенесшего тяжелейший инсульт.

Прежде чем они успели поздороваться, появилась мать Дианы. Пруденс распахнула дверцу автомобиля, с трудом выбралась наружу и сделала пару неуверенных шагов. Вероятно, «приходя в себя», она принимала какие-то болеутоляющие препараты — вполне легальные и крайне эффективные. Увидев бывшего мужа и Лили, она в недоумении уставилась на них, хотя после операции по подтяжке кожи на лбу испуганно-удивленное выражение вообще не сходило с лица Пруденс.

— Пру?! — воскликнул лорд Бенхам.

— Ларри, НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — взвизгнула бывшая супруга.

— Да не собираюсь я к тебе прикасаться. Что ты здесь делаешь?

— Заехала навестить Диану. Где мой чек?

Вокруг живописной группы начали собираться любопытные.

— Ты получила свой чек неделю назад. Но сейчас не самый подходящий момент…

— Лжец! Как ты смел явиться сюда с этой… Она все еще трахается с тем итальянским жокеем?

— Ты омерзительна, — Лили брезгливо скривила губы.

— НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! — завопила Пруденс.

Никто к ней не прикасался. Мать Дианы угрожающе покачивалась на своих каблуках. Препараты, которыми ее накачали, не подействовали на буйный темперамент Пруденс, но с координацией движений у нее явно были проблемы. Однако разъяренная фурия все же умудрилась поднять руку и залепить Лили звонкую пощечину. Лили инстинктивно ответила на удар, ее рука взвилась в воздух, словно подвешенная на пружине боксерская груша.

Лорд Бенхам, мысленно проклиная тот день, когда восемнадцать лет назад, поддавшись гормональному безумию, женился на Пруденс, попытался протиснуться между разъяренными женщинами. Он не успел понять, которая из жен вонзила ему в правую ноздрю острый, как кинжал, ноготь. На белой рубашке лорда расползлось кровавое пятно. Он отпрянул в сторону. Лили и Пруденс, напротив, ринулись вперед и вцепились друг другу в волосы. После небольшой борьбы охранникам удалось разнять воюющие стороны.

«НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ КО МНЕ!» — визжала Пруденс, отчаянно отбиваясь от двух крепких парней, которые с трудом удерживали взбешенную даму. Никто, кроме хирурга, не имел права прикасаться к Пруденс. Лили как-то заметила, что этому отважному мужчине следует поставить памятник, хотя и он решался приблизиться к своей пациентке только после того, как той давали общий наркоз.

— Диана сказала, что тебя здесь не будет, — мрачно заметил лорд Бенхам.

— Диана сказала, что это тебя здесь не будет, — прошипела Пруденс.

Они оба оглянулись по сторонам в поисках дочери. Но их чадо исчезло. Пока шло кровопролитное сражение, дочь незаметно проскользнула мимо охранников и юркнула в поджидавшую у ворот машину. Отправляясь на встречу с родителями, Диана заказала такси и не забыла прихватить свой портативный компьютер. На подъезде к Женеве девушка попросила водителя остановиться возле банкомата. Она сняла все деньги, лежавшие на пяти разных счетах, значительно пополнив запас наличных, которые были надежно спрятаны под стельками ее кроссовок. Все остальные сбережения Диана давным-давно перевела на имя Вилли.

Потом, когда все неприятности закончатся, влюбленные встретятся в назначенном месте, спокойно получат свои денежки и отправятся в настоящее романтическое путешествие.

В Женеве Диана еще раз попросила водителя остановиться. Купив краску для волос, она села в машину и назвала таксисту адрес квартиры, ключ от которой лежал у нее в кармане. Квартира принадлежала ее школьной подруге. Правда, Диана не была уверена, можно ли Кейт до сих пор считать подругой, однако это не имело никакого значения, поскольку бывшая одноклассница уехала в Нью-Йорк то ли на свадьбу, то ли на похороны, так что квартира осталась в полном распоряжении Дианы. Она приняла душ, отыскала ключи от машины Кейт, где в глубине бардачка хранился пакетик с кокаином — целых десять граммов, особый запас на экстренный случай. Насыпав длинную полоску белого порошка на полированную поверхность стола, Диана вдохнула кокаин и расплылась в счастливой улыбке. Затем, вооружившись ножницами, она безжалостно обрезала волосы и смело перекрасилась из блондинки в жгучую брюнетку. Прическа получилась забавной. «Стиль «злая фея»», — решила Диана. Цвет глаз тоже лучше изменить. Она вставила голубые контактные линзы, переоделась в джинсы и футболку Кейт, положила в задний карман пакетик с кокаином, побросала в чемодан кое-что из одежды и со спокойной совестью покинула гостеприимный дом.