Клятва вечной любви - Ольга Володарская

Услышав этот выкрик, Верочка так испугалась, что хотела убежать, но Шура, не проявив ни единого признака испуга, успокоила подружку:

– Не боись, Верка, дрыхнет он. Всегда, как нарежется, спросонья орет.

Веруня с пьяными мужчинами лично не сталкивалась, хотя иногда видела таких во дворе, когда они в домино играли. Но те хоть в субботний вечер собирались, а Шурин отец был пьян в будний день. К тому же матерился так, что бедная Верочка хотела заткнуть уши.

– Я домой пойду, – пролепетала она. – Можно?

– Ладно, – живо согласилась Шура. – Только по справедливости будет, если теперь ты меня в гости пригласишь…

Верочка, у которой, кроме Стаса, ставшего почти родным, дома еще никто не бывал, в замешательстве задумалась. Она не представляла, что они с Шурой будут делать, когда придут к ним домой. Играть в куклы, смотреть телевизор, пить чай? Но кукол у Верочки мало, телевизор плохо показывает, и чтобы чай приготовить, надо газ включить, а мама не разрешает в свое отсутствие к плите подходить. Но тут Шура воскликнула:

– А может, Стаса навестим? Он же болеет… – Шура уже подталкивала Верочку к выходу. – Стас ведь в твоем доме живет?

– В моем подъезде.

– Еще лучше! – И Одинец вновь бесцеремонно схватила Верочку за локоть, потащила через двор к дому, где обитали Чайки и Радугины.

Верочка знала, что Стас будет недоволен, если она приведет к нему в гости Шуру: с девчонками он предпочитал не водиться. Тем более с теми, кто был к нему неравнодушен. А в том, что Шура Одинец относится к числу горячих поклонниц Стаса, можно было не сомневаться. Подтверждение этому Верочка получила тут же.

– Ве-е-ер, – протянула та вопросительно, – а ты Стаса любишь?

– Я? Стаса? Нет, что ты, мы просто друзья, – не покривила душой Вера. Она любила только одного человека – свою маму.

– Да ладно, – не поверила Шура. – Все девочки в нашем классе, и не только в нашем, по нему сохнут…

– А я нет.

– Странная ты… – пробормотала Шура. У нее просто в голове не укладывалось, как можно относиться к Радугину равнодушно. – А я Стаса люблю! – страстно воскликнула она. – И выйду за него замуж!

Веру очень удивило ее заявление. Сама она, к примеру, совсем не собиралась замуж. Но если и соберется, то лет через пятнадцать, а планировать свою жизнь на столько лет вперед глупо…

Тем временем девочки добрались до Вериного подъезда и вошли в него. Поднялись на этаж Стаса. Позвонили в его квартиру. Когда мальчишка открыл дверь, поздоровались: Вера сконфуженно, Шура радостно. Последняя засунула руку в карман своего видавшего виды школьного фартука и достала из него побитое со всех сторон яблоко.

– Это тебе! – сказала Шура и поздоровалась с болящим: – Привет!

– Здорово, – не очень приветливо посмотрел на нее Стас.

– Мы тебя навестить пришли, – сообщила Вера.

– А че меня навещать? Не помираю же, – резонно удивился Стас. – Ну проходите, раз пришли…

Вера переступила порог квартиры Радугиных. Делала она это много раз, поэтому не удивилась шикарной обстановке. А вот Шура аж дар речи потеряла, едва войдя в прихожую. Хорошо, что Стас смотрел не на нее, а на Веру.

– Никто не обижал? – поинтересовался он у нее.

– Нет, – покачала та головой. – Меня Шура защищает…

Стас сразу сменил гнев на милость и стал смотреть на незваную гостью более благосклонно.

– Во что играть будем? – спросил он. – Только, чур, не в больницу и не в дочки-матери! – И красноречиво воззрился на Верочку, чьими любимыми играми являлись перечисленные.

– Давайте в трех мушкетеров, – предложила Шура. – Ты будешь Атосом, я Портосом, а Верка Арамисом.

– Да какой из Верки мушкетер? Хоть бы даже и Арамис… – фыркнул мальчишка. – К тому же я хочу быть д’Артаньяном! – Он схватил длинную обувную ложку и начал махать ею точно шпагой.

– Тогда пусть она Констанцией будет, а я – Миледи.

– Миледи, я вызываю вас на дуэль! – вскричал Стас, швырнув Шуре зонтик-трость. – Защищайтесь, сударыня! – И, невзирая на боль в ноге, резво пошел на врага.

Шура отбила его атаку и тут же ринулась в наступление. Стас, рыкнув: «Три тысячи чертей!», запрыгнул на диван, Шура последовала за ним, и «дуэлянты» вновь скрестили «шпаги». Все то время, что они изображали д’Артаньяна и Миледи, Вера-Констанция тихо сидела на стульчике и счастливо вздыхала. Теперь у нее два настоящих друга. И что бы Стас ни говорил, отныне они вправду как три мушкетера: один за всех и все за одного!

Глава 3

Наши дни…

Допрос длился уже полтора часа. Вера устала сидеть на жестком, будто специально подобранном для того, чтобы доставить ей физические страдания, стуле. Но еще больше она устала повторять одно и то же. А следователь все задавал и задавал ей один и тот же вопрос:

– Это вы убили Радугина Виктора Сергеевича?

И Вера неизменно отвечала:

– Нет, я не убивала Радугина.

– Но вы же сами сказали, что ударили его кулаком по лицу.

– Да, ударила.

– И он упал?

– Совершенно верно.

– Стукнулся головой о батарею?

– Было дело. Но после падения Виктор Сергеевич встал на ноги.

– Вы в этом уверены?

– Стопроцентно.

– И что он сделал после того, как поднялся?

– Я же вам уже сказала, что: попытался удержать меня в кабинете, – едва сдерживая раздражение, процедила Вера. – Но я ушла.

– Для чего он собирался вас задержать?

– Наверное, хотел продолжить разговор. Да у меня не было желания вести диалог дальше.

– О чем же вы говорили?

– Это не имеет отношения к делу.

– Еще как имеет! – запальчиво возразил следователь. Его фамилия была Блинов. – Как и то, из-за чего вы его ударили.

И он впился взглядом в Верино лицо. Блинов носил очки, и из-за довольно толстых стекол его и без того небольшие карие глаза казались злобными щелочками. Вере было не по себе под его колючим взглядом, но она, не теряя видимого спокойствия, проговорила:

– Я не буду отвечать… Это личное.

– То есть к покойному вы испытывали личную неприязнь?

– Да, испытывала. Но я его не убивала.

– За что вы ненавидели Виктора Сергеевича?

– Неприязнь и ненависть – разные вещи, – начала закипать Вера.

– Возможно. Но людей, которые просто неприятны, по лицу кулаком не бьют. А вот тех, кого ненавидят…

Вера оставила без внимания это глубокомысленное заключение. Она думала о том, что зря согласилась на допрос без присутствия адвоката. Уж он-то не позволил бы следователю мурыжить ее полтора часа…

– Я вижу, вы устали, – сказал вдруг Блинов.

– Очень.

– Тогда почему отказываетесь помогать следствию? Ответьте откровенно на мои вопросы, и я вас отпущу.

– А я разве не отвечаю?

– Нет, Вера Николаевна, вы по неизвестной мне причине скрываете, за что ударили господина Радугина.

– Да поймите вы, я не могу вам сказать, за что!

– Тогда просто передайте суть предшествующей беседы. А уж я сам сделаю выводы.

– Мы беседовали о личном. О том, что касалось только меня и Виктора Сергеевича.

– Вы были с ним настолько близки?

– Мы знакомы чуть ли не с моего рождения. Когда-то жили в одном подъезде. Я дружила с его сыном, а с самим Виктором Сергеевичем вместе работала после института…

– Вернее, на него.

– Да, если быть точной, то на него. Он был одним из совладельцев Первого коммерческого банка, в котором я работала начальником информационно-вычислительного отдела. Конфликт между нами возник именно тогда…

– Из-за чего?

– Господин Радугин занимал пост вице-мэра, поэтому имел доступ к бюджетным деньгам… – Вера многозначительно посмотрела на Блинова. – Мне продолжать или вы сами все поняли?

– Хотите сказать, что Радугин прокручивал зарплату учителей и врачей в своем банке? Я помню, в те времена людям месяцами не платили, тогда как некоторые словно сыр в масле катались…

– Катались именно те, кто эту самую зарплату врачей и учителей клал на срочные вклады коммерческих банков, получая колоссальные проценты. А теперь представьте, что вы не только вкладчик…

– Но и владелец банка?

– Двойная выгода.

– Что ж, понятно… – Блинов помолчал. – В принципе, вы не открыли для меня Америку. Ни для кого не секрет, что в середине девяностых этим грешили многие…

– Да, многие. Но я всегда считала Виктора Сергеевича благородным человеком и честным политиком, поэтому, когда узнала, что он такой же, как все, разочаровалась в нем и не могла не высказать своего мнения… В общем, мы поругались, и я вынуждена была уйти из банка, а чуть позже покинуть город.

– И вновь вы встретились с Радугиным только сегодня?

– Точно так. По прошествии десяти с лишним лет.

– Это была его инициатива – побеседовать с вами?

– Да. Именно Виктор Сергеевич подошел ко мне в так называемом кабинете для особо важных персон и сказал, что хотел бы поговорить наедине. После чего увел меня в пустующий класс.

– А что было до того? Расскажите все с самого начала. Итак, вы подъехали к школе… Дальше?