Опаловый соблазн - Рене Бернард

Дариус спрятал улыбку, не в силах представить себе, как огромный Майкл Радерфорд, неудобно примостившись в одном из ситцевых кресел миссис Уоррен, ведет «горячие дебаты» на какую-то тему. Этот человек был солдатом и не любил разговор ради разговора, Дариус знал, что Майкл не поблагодарит его за приглашение, но тем не менее шанс увидеть, как Радерфорд пытается ускользнуть от гостеприимства Уорренов, того стоил.

Наконец оба мужчины, защищенные несколькими слоями верхней одежды, пожелали друг другу всего наилучшего. Дариус проследил, чтобы его наставник благополучно сел в экипаж, затем направился к своему бруму[1] и сделал знак кучеру, ожидавшему под навесом конюшни.

— Сожалею, что пришлось поехать, Хеймиш.

— Почему? Немного свежо? — Шотландец махнул рукой на ледяной дождь. — Мне нравится ездить в сырую погоду, сэр.

Дариус покачал головой. В такую погоду холод пробирал до костей, а от сырости, по его ощущению, зубы становились ледяными. Но местным, очевидно, нравилось делать вид, будто они получают удовольствие. Они откровенно веселились, наблюдая за мучениями неподготовленных приезжих. После нескольких недель, проведенных в Эдинбурге, Дариус начал привыкать к непогоде, но не мог сказать про нее «немного свежо».

— Тогда поехали домой. — Забравшись внутрь экипажа, Дариус плотно закрыл дверцу, и брум тотчас отъехал от гостиницы. Дариус откинулся на сиденье и на протяжении более чем двух часов, которые занимала дорога до дома, пытался привести в порядок свои мысли.

Он признался Уоррену, что его жизнь сделала несколько неожиданных поворотов, но женщина была поворотом, которого он никогда не предвидел. Он намеренно ничего не сказал о ней Уоррену. Всем своим существом он чувствовал необходимость оберегать ее и не желал заглядывать слишком далеко вперед в своем импровизированном плане просто обеспечить ей убежище, пока она не поправится и не найдется лучшее решение. Глядя в окно экипажа на замерзшие окрестности, Дариус представлял, что сделали бы его друзья из такого «спасения». Ее броская красота смущала его и нарушала его спокойствие. Он был твердо настроен сохранять обычный распорядок в доме, но чувствовал, что его духовный мир уже претерпел огромные изменения.

Можно было бы анонимно помочь ей устроиться где-нибудь — но где? Как далеко должно быть «далеко», чтобы гарантировать ей безопасность? Эйш ввернул бы сейчас что-нибудь остроумное о географической протяженности супружеского разногласия и предложил бы…

Брум пошатнулся, когда одно из его колес провалилось в грязь, но благодаря искусству управления Хеймиша устоял и продолжил движение. Стараясь смягчить толчки, Дариус уперся поднятой ногой в боковую стенку богатой коляски и, закрыв глаза, предался воспоминаниям обо всех замысловатых виражах своей судьбы. Дариус был абсолютно уверен, что с него довольно всяких священных сокровищ, скрывающихся врагов «Отшельников» и девиц в бедственном положении. Он начал рисовать себе все события и кусочки ребуса «Отшельников», пока не создал разветвленную схему тонких линий и необычных знаков в своем воображении.

Это был старый прием: свое искусство Дариус отточил до остроты бритвы еще в темноте того подземелья. Пока Дариус путешествовал по тайным тропам своего внутреннего мира, долгая дорога домой подошла к концу.

— Мы дома, мистер Торн. — Голос Хеймиша стал первым дошедшим до него сигналом того, что коляска остановилась и он очутился дома.

— Да, Хеймиш, благодарю вас. — Дариус надел шляпу, чтобы, выбравшись из экипажа, совершить короткую перебежку под навес над входной дверью, где мог соскрести с ботинок грязь перед тем, как войти внутрь. Красивый двухэтажный дом с тростниковой крышей скрывал за собой обнесенный стеной сад, который уже давно пришел в упадок.

Это была идея Дариуса найти место, близкое к Эдинбургу, из-за известных городских торговцев драгоценными камнями и ради всех «Отшельников», собравших в Индии богатый урожай драгоценных камней. По возвращении в Англию он приобрел дом, даже не взглянув на него, так как агент недвижимости упомянул, что владение переходит к новому хозяину вместе с библиотекой старинных книг.

— От пола до потолка все переплетенная в кожу чепуха, насколько я могу определить, — признался мужчина. — Хозяин умер одиноким, если не считать дальнего племянника, которого библиотека нисколько не интересует и который сказал, что вы вправе пустить все на растопку.

Прежний владелец был эксцентричным одиноким ученым, который тратил все имевшиеся у него деньги на книги, и Дариус на мгновение почувствовал духовное родство с этим человеком. Если в жизни можно было найти какое-то утешение или радость, то, по мнению Дариуса, только в книгах. Он купил дом, не задав ни единого вопроса о состоянии фундамента, — и ему чрезвычайно повезло стать владельцем дома с прочной крышей, просторными комнатами и обширной библиотекой, где он мог проводить время с книгами.

Как выяснилось, коллекция, представлявшая поразительную смесь справочников на латыни и греческих, французских и немецких текстов и даже нескольких русских книг по разведению и дрессировке лошадей, оказалась весьма ценной. Среди мешанины научных трудов и книг по искусству иногда находилось несколько томиков превосходной поэзии или руководство по ведению домашнего хозяйства. Какую бы систему каталогизации ни применял покойный собиратель, она была загадочной, и поэтому даже теперь Дариусу доставляло удовольствие делать открытия на верхней полке или обнаруживать первое издание сочинений Джона Донна, заткнутое между дешевыми романами.

Открыв дверь, он увидел стоявшую в арочном проеме миссис Макфедден с осунувшимся от беспокойства худым лицом.

— Как вы поздно! Уже почти стемнело, и я была уверена, что Хеймиш перевернул эту коляску иугробил вас обоих!

— Он неистребим, как церковная мышь, — возразил Хеймиш и забрался обратно на козлы. — И не забывайте, что это вы держите его на холоде, читая нравоучения! Вы ведьма и заморозите своего драгоценного англичанина до смерти, обвиняя меня в неаккуратной езде!

Снимая перчатки и засовывая их обратно в карманы, Дариус сбивал с ботинок самые крупные куски грязи, не обращая внимания ни на одного из них. Их перепалка была исключительно показной и ничего не значила, и он уже понял, что между этими двумя существует нежная привязанность. Его вдовствующая экономка предпочитала открыто издеваться над его кучером, однако Дариус замечал все. Хеймиш Макквин никогда не ходил голодным, его одежда всегда была починена, носки заштопаны, белье выстирано и выглажено — и все без единого напоминания. А миссис Макфедден никогда не приходилось поднимать что-либо тяжелее горшка с тушеными овощами и мясом. У нее на столе всегда стояли свежие цветы, а за покупками она всегда ездила и никогда не оставалась без некоего шотландца рядом, чтобы было на кого ворчать, к ее удовольствию. Они подходили друг другу как нельзя лучше.