Солдаты холодной войны - Филип Таубман

Неудивительно, что многое из того, что делали эти пятеро во время холодной войны, было нацелено на поддержание обороны Америки и обеспечение надежности ее ядерного оружия, его быстрой и аккуратной доставки на цели по всему Советскому Союзу ракетами или бомбардировщиками. Они были убежденными воинами холодной войны. Если мерить теми мерками, то их нынешние усилия по уничтожению ядерного оружия выглядят как очень даже невероятные. В конце концов именно Генри Киссинджер одобрил разработку кассетных боеголовок, которые могли бы быть загружены на ракету и одновременно поражать различные цели. Это был важный шаг, сделавший холодную войну даже более непредсказуемой из-за того, что ракеты наземного базировнаия стали уязвимы для нападения. Киссинджер также рисковал просчетом в ядерной области, когда он и Ричард Никсон использовали маневры американских ядерных сил в 1969 году, чтобы нервировать Кремль по поводу американских планов во Вьетнаме, и вновь, уже в 1973 году, чтобы удержать Москву от вмешательства в ближневосточную войну. Билл Перри играл ключевую роль в разработке ракет передового базирования, подводных лодок и боевых самолетов, предназначенных для того, чтобы нести ядерное оружие. Сэм Нанн обеспечивал финансирование Сенатом этих и десятков других программ ядерного оружия. Сид Дрелл применял свой опыт в разработке многочисленных оборонных проектов.

Но иная, более умеренная нить связывает их судьбы в период холодной войны, та нить, которая предлагает некий намек на конечный пункт, в котором они оказались сегодня. Наиболее отчетливо она проявилась у Джорджа Шульца, который, будучи новичком в оборонной политике в 1980-е годы, присоединился к Рональду Рейгану в поисках стратегии, которая ослабит значение ядерного оружия и в конечном итоге заменит его как основу американской военной мощи. Киссинджер, будучи молодым научным сотрудником в Гарварде в 1950-е годы, задавался вопросом: может ли оборонная стратегия, базирующаяся на безрассудном применении ядерного оружия, быть надежной и эффективной? Позднее, будучи советником по национальной безопасности и государственным секретарем, он поставил переговоры по контролю над вооружениями во главу угла американской внешней политики и старался сдерживать воинственные планы ядерной войны.

Перри и Дрелл помогали разрабатывать технологии сбора разведывательной информации, которые стабилизировали ход холодной войны, давая Вашингтону возможности лучшего понимания размеров и боевой мощи советских вооруженных сил. Они оба подчеркивали необходимость контроля над вооружениями, и Перри как министр обороны возглавил работу над тем, чтобы убедить Украину, Казахстан и Беларусь ликвидировать их ядерные арсеналы после распада Советского Союза в 1991 году. А Нанн неоднократно использовал свое влияние в Сенате для продвижения программ, снижавших риск ядерной войны, и разрабатывал законодательство, согласно которому Америка оказывала решающую помощь России в деле обеспечения охраны ее ядерного оружия и материалов после развала Советского Союза.

Никто из этой пятерки не мог бы назвать нынешние усилия актом покаяния за их ведущие роли в поддержании ядерного «баланса террора» периода холодной войны. Нанн, например, свирепеет от такой мысли. «Некоторым страшно нравится говорить: «Ну, эти ребята прошли через холодную войну, они из тех, кто ратовал за ядерное оружие, они из тех, кто хотел заиметь очень большой арсенал для противостояния Советскому Союзу, а теперь они прозрели, они передумали за все эти годы». Я считаю это не только примитивным мышлением, но и вводящим в заблуждение».[28]

Нанн прав в том смысле, что он и другие из его группы давно сомневались в ядерном оружии и пытались разными путями уменьшить опасность ядерной войны.

И все же в этой их попытке есть неопровержимый налет искупления вины. Оказавшись свидетелями рождения ядерного века в 1945 году и посвятив лучшие годы своей жизни поддержанию ядерной мощи Америки, они, как представляется, преисполнились решимости на старости лет убедить мир в том, что ядерное оружие должно быть ликвидировано, пока еще не слишком поздно, чтобы предотвратить разрушение Нью-Йорка, Вашингтона, Лондона или какого-то иного мегаполиса.

Друг Нанна и член совета директоров фонда Инициативы по уменьшению ядерной угрозы так говорил о роли Нанна: «Казалось, что это немного не в его характере. Поистине удивительно, что происходит, когда люди становятся старше. По каким-то причинам наступает момент прозрения».

Перри ближе всего подходит к тому, что им руководит чувство искупления греха. «Мое поколение было ответственным за создание ужасного ядерного арсенала, – говорит он иногда своим студентам в Стэнфорде. – Я помогал создавать смертоносное оружие и поэтому считаю, что несу особую ответственность за его демонтаж».[29]

Человек, знающий всех пятерых очень хорошо, Альберт Бад Уилон, основатель научно-технического директората ЦРУ, высказался в таком духе: «Полагаю, Сэмюэл Джонсон сказал лучше всего. Когда человек знает, что через две недели его повесят, это значительно способствует концентрации мысли. Знаете, время уходит, особенно если иметь в виду все, что вы наделали. …У них уникальный послужной список; они были правы в большинстве случаев. Они считали свое дело важным. Они заслуживают того, чтобы их выслушали. У них есть какая-то идейная основа; у них есть только присущий им голос. Вопрос в том, как они собираются использовать тот небольшой срок, который им отпущен?»[30]

«У них есть определенная доля справедливости, и она исчезнет с их уходом. Поэтому давайте кричать, пока мы в состоянии это делать».

Глава вторая

На мой взгляд, какие бы проблемы ни создавало нерасположение Генри по некоторым моментам этой миссии, эти проблемы более чем компенсируются той ценностью, которую он приносит всей группе.

Выдвижение инициативы в области разоружения может представлять собой каверзную задачу, когда наша пятерка приступает к делу. Так случилось в 2011 году, когда они в конце весны отправились в Лондон на двухдневную конференцию по вопросам ядерной политики в составе звездной группы бывших национальных руководителей из 18 стран. На первом заседании в позолоченных залах Ланкастер-хауса, дворца XVIII века, расположенного на углу Грин-парка («Зеленого парка»), место Генри Киссинджера оставалось свободным, когда дискуссия уже началась. Его также не было в предыдущий вечер, когда Джордж Шульц, Сэм Нанн и Билл Перри обсуждали свои идеи с десятком с лишним членов парламента, собравшихся в Порткалис-хаус, в котором размещается аппарат парламента в Вестминстере, для встречи с американцами.

Киссинджер не игнорировал целенаправленно своих партнеров. Он рекламировал свою новую книгу о Китае, которая была опубликована несколькими неделями ранее. Будучи в Лондоне, он привлек к себе большое внимание, включая обзорный материал на первой странице в газетах «Файнэншл таймс» и «Санди телеграф», опубликовавших пространные интервью с Киссинджером. Ни в одном из них не было ни слова о ядерной инициативе или упоминания о Шульце, Перри или Нанне. В день первого заседания в Ланкастер-хаус он встретился с Джорджем Осборном, канцлером казначейства. Премьер-министр Дэвид Кэмерон тоже заехал на встречу.[31]

Это был уже не первый, но это будет и не последний раз, когда звездный статус Киссинджера затмевает остальных его коллег. Дисбаланс подчас носил ироничный характер. Из пятерки Киссинджер представляется наименее всего ангажированным в ядерную инициативу. Он был последним, кто подписал статью в газете «Уолл-стрит джорнэл», и временами он, казалось, испытывал колебания по поводу этого дела, говоря нескольким своим друзьям, что он на самом деле не готов присоединиться к цели уничтожения ядерного оружия. «Он не верит в такую возможность, – сказал один из друзей. – Ему хочется придумать способ, чтобы выйти из этого дела». Джеймс Гудбай, бывший американский дипломат и участник переговоров по разоружению, который тесно работал с членами пятерки в последние годы, сказал: «Он постоянно меняет свою точку зрения. Джорджу Шульцу приходится возвращать его в их ряды. Но он поистине очень убедительный докладчик. Люди слушают его, и у него такая репутация в мире, что, когда он за что-то ратует, это сильно меняет все дело».[32]

Чем больше времени проводишь с этой пятеркой, тем более становится очевидным, что единый фронт, который они демонстрируют на публике, скрывает разногласия, как прошлые, так и нынешние. По большей части они как бы забыли о своих острых разногласиях времен холодной войны, но напряженность иногда раскалывает их маленькое сообщество.

Шульц, как представляется, более всего привержен их совместному делу и с большим нетерпением хочет добиться скорейшей его реализации. В свои 90 лет он самый старший из пяти, но возраст не главная причина. На самом деле все объясняется его неприятием ядерного оружия как законного инструмента войны. В отличие от своих партнеров он никогда не делал ставку на ядерное оружие, никогда полностью не был связан с идеей о том, что оно является незаменимой составной частью американской обороны. «Я никогда так и не смог полюбить бомбу – или баллистическую ракету, несшую ее», – сказал он однажды.[33]