Черный лед - Энн Стюарт

И опять этот легкий неопределенный оттенок опасности в голосе. Может быть, это у нее мания преследования, а вовсе не у гостей Хакима?

– Я хорошо ориентируюсь. – Откровенная ложь: даже имея перед глазами самую подробную карту, она неукоснительно выбирала не ту дорогу, – но ему об этом знать не нужно.

– Вы живете во Франции достаточно долго, чтобы понять, что французы считают себя неотразимо галантными. Это мое врожденное свойство – вы обнаружите меня рядом, когда меньше всего будете этого ожидать, а я предложу принести вам кофе или сигарету.

– Я не курю. – Разговор этот все более и более выбивал Хлою из колеи. Она пребывала в замешательстве еще и оттого, что не могла отвести от него глаз – от его темных матовых зрачков, от худощавого элегантного тела – все это никак не могло оставить ее равнодушной. Почему ее притягивает к человеку столь… извращенному? – И откуда вы знаете, что я долго живу во Франции?

– По вашему акценту. Никто не говорит так хорошо, если не прожил здесь по крайней мере год.

– На самом деле – два года.

Легчайшая из улыбок скользнула по его губам.

– Видите? Я такие вещи неплохо чувствую.

– Я не нуждаюсь ни в неотразимых, ни в галантных спутниках, – сказала Хлоя, по-прежнему ощущая неловкость. Этот человек не только выглядел хорошо, от него, черт возьми, хорошо пахло. Что-то тонкое, ароматное пробивалось сквозь свежий запах табачного дыма. – Я здесь, чтобы работать.

– Вы и будете работать, – промурлыкал он. – Это не означает, что вы не можете получать в это же время удовольствие.

Он все-таки здорово заставляет ее нервничать. К этому времени они уже шли по коридору, то ныряя в тень, то выходя на свет. Она привыкла к континентальному искусству флирта, которое обычно не представляло собой ничего, кроме экстравагантного спектакля. И знала, что этот человек действительно умелый соблазнитель женщин – он сказал это на том языке, которого она не должна была понимать. Ничего удивительного, что он именно так себя и ведет.

К несчастью, она не хотела играть в эту игру, тем более с ним. Он не был тем человеком, с которым можно пофлиртовать, а потом спокойненько сделать ручкой, сколько бы очарования он вокруг себя ни распространял. Она не могла избавиться от мысли, что он нечто совершенно иное.

– Месье Туссен…

– Бастьен, – перебил он. – А я буду называть вас Хлоей. Никогда прежде не знал женщины по имени Хлоя. По-моему, это просто очаровательное имя. – Его голос ласкал ее щекочущим шелком.

– Хорошо, Бастьен, – капитулировала она. – Хотя мне не кажется, что это отличная идея.

– Вы уже связали себя с кем-то? Не стоит беспокоиться, это не имеет значения. Что произойдет здесь, здесь и останется, и не существует причин, по которым мы должны ограничивать себя в удовольствиях, – вкрадчиво произнес он.

Хлоя не знала, как бы отреагировала, будь на его месте кто-то другой. Она умела выходить из нежелательных ситуаций, хотя они возникали не слишком часто. К несчастью, он в равной степени и притягивал ее, и пугал. Он лгал ей, и она понятия не имела почему.

Хлоя остановилась. Они почти достигли менее безлюдной части отреставрированного замка, и ей были слышны голоса – смесь французского и английского – за двойными дверями. Она открыла было рот, не зная точно, что собирается сказать, какой аргумент выдвинуть против него, когда Бастьен заговорил:

– Меня неудержимо тянет к вам, и вы это знаете. Я не помню, когда прежде был так очарован. – И прежде чем Хлоя сообразила, что Бастьен намеревается сделать, он обнял ее, притиснул к стене и стал целовать.

Да он просто мастер, оцепенело думала Хлоя, сдерживая возбуждение. Его руки нежно гладили ее тело. Она закрыла от удовольствия глаза и чувствовала, как его поцелуи щекочут ее скулы, веки, спускаются по шее.

Хлоя не знала, как справиться с собой. Ей следовало оттолкнуть его – но она не хотела! Нежные невесомые поцелуи будоражили кровь. Вряд ли когда-нибудь она позволит ему целовать себя, и, если этот случай должен остаться единственным, она стремилась испытать всю полноту чувств.

И когда он обхватил ладонями ее лицо и поцеловал, горячо, страстно, она ответила на его поцелуи, сказав себе, что лишь разочек вкусить от запретного плода не так и страшно. В конце концов, она же во Франции. Да здравствует любовь!

Хлоя почти позволила себе отдаться наслаждению, как в мозгу отчаянно зазвенели тревожные звоночки, останавливая ее. Ох, каким Туссен был специалистом обольщения! Как умело пользовался ртом, языком, руками… Еще чуть-чуть – и она утонула бы в приливе желания.

И все-таки что-то шло не так. Хлоя видела: это было театральное представление. Он производил правильные действия, говорил правильные слова, но рассудок его держался в стороне и хладнокровно наблюдал за ее ответным чувством.

Руки Хлои, готовые вцепиться в него и за плечи притянуть, вдруг оттолкнули Тиссена. Она сделала это с большей, чем требовалось, силой – он ни единым усилием не сопротивлялся ей, просто отступил с легким удивлением на лице.

– Нет? Возможно, я неправильно истолковал ситуацию. Меня тянет к вам, тянет сильно, и я подумал, что это чувство взаимно.

– Месье Туссен, вы очень привлекательны. Но играете со мной в какую-то игру, и мне это не нравится.

– Игру?..

– Я не знаю, что происходит, но не верю, что вас охватила внезапная неконтролируемая страсть ко мне.

Сильвия всегда распекала ее за подобную откровенность в разговоре, но Хлоя только отмахивалась. Все, что угодно, лишь бы прервать вкрадчивую, манящую ложь из уст человека, который все еще стоит так близко…

– Тогда я буду стараться еще больше, чтобы вас убедить. – Он вновь потянулся к ней.

И Хлоя почти позволила ему это, но тут дверь в гостиную распахнулась и появился рассерженный месье Хаким.

Бастьен без особой поспешности отошел в сторону, и лицо Хакима еще больше потемнело.

– Мы ждем вас, мадемуазель Андервуд. Уже половина восьмого.

– Я заблудилась по пути сюда. Месье Туссен был настолько добр, что взялся меня проводить.

– Не сомневаюсь, что взялся, – буркнул Хаким. – Барон ждет вас, Бастьен. И ведите себя соответственно. Мы должны работать.

– Слушаю и всегда готов служить, – ответил тот, послав Хлое ироническую усмешку, и пошел за Хакимом.

Хлоя двинулась было следом, но сильная рука Хакима легла на ее плечо, останавливая ее.

– Вас следует предупредить насчет Бастьена, – начал он.

– Меня не надо предупреждать. Этот тип мужчин мне хорошо известен.

«Не уверена», – мысленно возразила она самой себе. Бастьен пытается убедить ее, что принадлежит к определенной породе мужчин – искушенных соблазнителей, играющих чувствами и напрочь лишенных нравственных правил. И действительно принадлежит – у нее не было в том ни малейших сомнений. Вот только было в нем нечто большее, нечто темное внутри, и она не могла определить, что же это такое.

Хаким кивнул, хотя явно ей не поверил.

– Вы очень молоды, мадемуазель Андервуд. Предупреждаю вас по-отечески, мне не хотелось бы, чтобы с вами случилось какое-нибудь несчастье.

Чрезмерно правильная английская речь Хакима – вот что, скорее всего, заставило Хлою почувствовать в его словах угрозу. Вроде бы нет никакой опасности. Но все та же легкая беспокойная дрожь пробежала по ее телу, и Хлоя задумалась: а не сделала ли она по-настоящему большую ошибку, согласившись занять место Сильвии? Приключения, роскошь и деньги – все это хорошо, если только не придется платить за это слишком дорогую цену. И, вспомнив ощущение опытных губ Бастьена Туссена на своем лице, она испугалась, что уже навлекла на себя большие неприятности.

И все потому, что ей очень хотелось узнать, на что это было бы похоже, если бы он поцеловал ее по-настоящему. Не разыгрывая спектакль, стремясь ослепить ее своим великолепием, а желая этого так же сильно, как она.

Совсем спятила, подумала Хлоя, входя вслед за Хакимом в библиотеку, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бастьен мило беседует с одной из женщин, которых она уже видела. Жена барона, которая, казалось, слишком по-дружески ведет себя со всяким мужчиной, положила искусно наманикюренную руку на его плечо, облаченное в смокинг от Армани, а ее лицо, с совершенным макияжем, приблизилось к его лицу. Хлоя взяла бокал шерри с подноса и отошла к диванчику у открытых дверей, внимательно рассматривая ярко освещенный сад и стараясь не встречаться взглядом с Бастьеном и его более сговорчивой спутницей. Сумбурный гул языков поначалу был совершенно неразборчив, да она и не хотела вслушиваться. Это было все равно что подслушивать, а ей уже и так было неловко из-за того, что она услышала раньше.

Но затем Хлоя осознала, что идет вежливый разговор только на французском и английском, ничего секретного не произносится, и она расслабленно откинулась на спинку кресла. Воображение всегда было ее главным пороком, и ей повсюду чудились тайные заговоры. Да что могло быть опасного в группе богатых торговцев?