Черный лед - Энн Стюарт

Энн Стюарт

Черный лед

Глава 1

Сколько бы ни восторгались ценители парижской весной, думала Хлоя Андервуд, идя по улице и кутаясь в пальто, но в действительности ничто не сравнится с зимой в городе огней. Начало декабря. Листва облетела, морозный воздух был свеж, а группы туристов поредели настолько, что жизнь сделалась приемлемой. В августе она всегда недоумевала, что же заставило ее сняться с места и уехать за три тысячи миль от своих родных. Но потом приходила зима, и память к ней возвращалась.

Если бы с наступлением августа она покидала город, оставляя его туристам, как поступают все французы, это могло бы помочь делу, но ей все еще не удалось подыскать работу на таких роскошных условиях, как наличие отпуска, медицинской страховки или зарплаты на уровне прожиточного минимума. Хлоя была счастлива, что вообще умудрилась найти хоть какую-то работу. Ее пребывание во Франции было не совсем легально, и обычно она утешала себя тем, что жизнь здесь – сама по себе благо, даже если приходится делить крохотную квартирку в доме без лифта с подругой-экспатрианткой, не страдавшей излишним чувством ответственности. Сильвия редко вспоминала о том, что надо платить свою долю аренды, ни разу в жизни не подмела пол и считала, что вся мебель и вообще любая свободная поверхность в квартире предназначены для того, чтобы она могла разбрасывать по ним свой до изумления богатый гардероб. Но при этом она носила тот же размер, что и Хлоя, и охотно делилась с ней одеждой. К тому же она бесхитростно поставила себе целью выйти замуж за состоятельного француза и, преследуя эту цель, большую часть ночей проводила вдали от их тесного жилища, оставляя Хлое возможность дышать более свободно.

Собственно, именно Сильвия и подыскала Хлое ее теперешнюю работу – перевод детских книжек. Сильвия два года работала на маленькое издательство «Братья Лоран» и, добиваясь продления контракта и пристойной оплаты перевода шпионских романов и триллеров, переспала со всеми тремя немолодыми братьями. Переводные детские книги приносили меньше дохода, и Хлое, соответственно, меньше платили, но, по крайней мере, ей не приходилось просить денег у родственников или трогать небольшой капитал, который оставили на ее имя дед с бабкой. Не то чтобы родители ей потакали. Эти деньги были отложены на получение образования, а работа за гроши в Париже едва ли могла рассматриваться в качестве университетского курса.

Если бы ее не сковывали условия получения работы в Париже, она могла бы подыскать что-нибудь многообещающее. Французский она знала великолепно, к тому же бегло говорила по-итальянски, по-испански и по-немецки, неплохо ориентировалась в шведском и русском и даже слегка понимала арабский и японский. Она любила работать со словом, почти так же, как любила готовить, хотя, похоже, свои таланты ей все же следовало проявлять подальше от кухни. По крайней мере, именно так ей было сказано, когда ее среди рабочего дня уволили из знаменитого «Кордон-блю». Слишком много воображения для начинающей, сказали ей. Недостаточно уважения к традициям.

Хлоя всегда относилась к традициям без особого уважения, в том числе и к той семейной традиции, в соответствии с которой все Андервуды посвящали себя медицине. Все пятеро ее ближайших родственников остались в горах Северной Каролины. Ее родители были терапевтами, два старших брата – хирургами, старшая сестра – анестезиологом. И все они до сих пор так и не смогли поверить, что в список самых заветных мечтаний Хлои не входило поступление в медицинскую школу, игнорируя тот факт, что никого в мире сильнее не тошнило при виде крови, чем юную представительницу семьи Андервуд.

Нет, Хлоя вовсе не собиралась трогать отложенную для нее кругленькую сумму до тех пор, пока не сдастся и не поступит в медицинскую школу. Но прежде чем она это сделает, ад остынет.

Между тем она могла творить потрясающие блюда из пасты и свежих овощей, но, сколько бы она ни старалась воздерживаться от углеводов, они, похоже, питали к ней нежную любовь, откладываясь в ее нижней части. К двадцати трем годам телосложением она уже никак не могла походить на кокетливого подростка, не могла она и превратиться в типичную француженку. Ей попросту недоставало даже того стиля, каким в избытке обладала ее соседка по квартире, англичанка Сильвия. Она могла носить наряды Сильвии, но ей никогда не усвоить ту слегка высокомерную, слегка взбалмошную манеру, которая ей так нравилась. Возможно, мешали тяжеловатые ягодицы.

Издательство «Братья Лоран» располагалось на третьем этаже старинного здания близ Монмартра. Хлоя, как всегда, пришла первой и заварила себе крепкий кофе, какой очень любила. Баюкая кружку в замерзших ладонях, она глядела вниз на оживленную улицу. Братья на ночь выключали отопление, а ей, как самому младшему работнику, не позволялось дотрагиваться до термостата, так что она приспособилась держать в выделенной для нее крохотной комнатушке запасной свитер. Настроения работать у нее не было – стоял великолепный денек, небо яркой лазурью накрыло окрестные старинные дома, и приключения неустрашимой маленькой лисички Флоры ее ничуть не увлекали. Недостаточно секса и острых ощущений, думала Хлоя тоскливо. Тяжеловесные нотации, изрекаемые тощим зверьком, наряженным в розовую балетную юбочку, и самодовольная мораль республиканской Америки. Ей хотелось, чтобы Флора хоть раз вылезла из своей балетной пачки и отымела бы несчастного хорька, который положил на нее глаз. Но Флора никогда не опустилась бы столь низко.

Хлоя отхлебнула кофе из чашечки. Крепкий, как вера, сладкий, как любовь, черный, как грех. Она не превратится в настоящую парижанку, покуда не начнет курить, но так далеко она не зайдет даже ради того, чтобы досадить родителям. Кроме того, чем дальше от нее ее родители, тем меньше у нее желания им досаждать.

Пошел уже второй час, но никто, кроме нее, еще не добрался до офиса, и она сказала себе, что не случится ничего особенного, если она потратит несколько драгоценных минут на небольшую передышку, прежде чем обратится к надоевшей до чертиков Флоре. Ничего удивительного, что ее так раздражал вымышленный персонаж. Ей самой было необходимо немножко секса и острых ощущений в собственной жизни.

Будь осторожнее со своими желаниями, прошептал ей на ухо внутренний голос, но Хлоя отмахнулась от него и допила кофе. Секс был замечателен своим полным отсутствием за последние десять месяцев, а ее последняя связь была настолько неинтересной, что даже не возбудила желания искать ей замену. Не потому, что Клод был таким уж плохим любовником. Он гордился своим мастерством и ожидал, что на эту нескладную американочку оно произведет впечатление. Она не впечатлилась.

И наверное, могла бы обойтись без тех слишком острых ощущений, которые сопутствуют насилию. Насилие обыкновенно сопровождается кровью, а кровь вызывала у нее тошноту. Не то чтобы она в своей жизни часто сталкивалась с настоящим насилием. Семья ее оберегала, и она весьма ценила свою безопасность. Хлоя не заглядывала по ночам в опасные городские районы, запирала двери и окна, старательно смотрела по сторонам и усердно молилась, прежде чем пересекать убийственные парижские шоссе.

Нет, она могла предвидеть, что ее ждет еще одна безмятежная зима в плохо отапливаемой квартире, макароны, перевод «Неустрашимой лисички Флоры» и «Мандарина Брюса», хотя как мандарин может жить самостоятельной жизнью, до сих пор оставалось для нее загадкой. Вероятно, именно потому она и тянула с Флорой, что следующим заданием, как ей было известно, станет цитрусовый плод.

Рано или поздно она подыщет себе другого любовника. Может, Сильвия наконец-то нападет на заветный клад, съедет с квартиры, и Хлоя приведет туда милого и благородного француза в очках в металлической оправе, с худым телом и любовью к экспериментальной кухне.

Между тем неустрашимая маленькая лисичка так и ждала ее, а кроме того, приводила в уныние необходимость придумывать подходящий по смыслу книги французский эквивалент слова «неустрашимая».

О приходе Сильвии она догадалась раньше, чем та вошла, – по безошибочно узнаваемой манере, с которой каблучки ее дорогих туфель громко процокали по двум лестничным маршам, и приглушенному ругательству, сорвавшемуся с ее безукоризненно накрашенных губ. Интересно, какого черта Сильвия притащилась на работу за три часа до того, как она обычно сюда является?

Дверь с грохотом распахнулась, и влетела Сильвия. Она запыхалась, но ни единый волосок не выбился из ее прически, ни единого изъяна не было заметно в макияже.

– Вот ты где! – воскликнула она.

– Я здесь, – ответила Хлоя. – Кофе хочешь?

– Черт, нет у нас времени на кофе! Хлоя, дорогуша, ты должна мне помочь. Речь идет о жизни и смерти!

Хлоя моргнула. К счастью, она привыкла к театральным преувеличениям Сильвии.