Хозяева - Андрей Сергеевич Кузечкин

– Откуда ты такая взялась?

– Ты не первый, кто спрашивает. Я обычно говорю, что моя мама – известная художница. Этого хватает, чтобы отстали.

– А кто твоя мама на самом деле?

– Как кто? Известная художница.

Смастерив ещё один кулинарный шедевр, Альбина сунула его себе под шарф. Шарф энергично задвигался.

– Сегодня у нас была разведка, – сказала она, прожевав. – Мы убедились, что всё очень серьёзно. Наскоком мы туда не прорвёмся. Надо готовить операцию. Нужны люди и снаряжение. Этот твой Пашка – нормальный?

– Даже слишком нормальный. Он не поймёт. Слушай… я что подумал… а зачем вообще?

– Что зачем?

– Туда прорываться…

– Что значит «зачем»? Что значит «зачем»?! Ты сам зачем туда потащился?

– Интересно… я хотел фильм снять.

– Вот и снимешь! Возьмёшь нормальную камеру, придёшь и снимешь. И станешь знаменитым.

– Мы же выяснили, что там ничего нельзя снять.

– Значит, просто сценарий напишешь, а снимешь потом.

– Ага, если выберусь оттуда…

– Мить, не знаю, как у тебя, но у меня всё просто: если есть тайна – её надо раскрыть. А если нет, зачем вообще жить тогда?

Он пожал плечами:

– Есть тайны, которые лучше не трогать… Если тайну раскрыть – она перестанет быть тайной, правильно?

Альбина задумалась.

– Ну да, что-то есть. Но нашего города это не касается. У нас столько всяких волшебных тайн, что если даже одну раскрыть – ничего не поменяется. Слышал про вечного мальчика?

– Нет.

– Ну, ты даёшь… В общем, у нас в городе есть вечный мальчик. Он никогда не стареет. Ему всегда тринадцать лет, и он всегда в восьмом классе. Отучится год в одной школе, потом переходит в другую, опять в восьмой класс. Имя меняет. И так уже много лет.

– И что, его никто не спалил на этом?

– Мить, у нас в городе сто пятьдесят семь школ! Это значит, он может переходить из одной в другую сто пятьдесят семь лет, а потом – по второму кругу.

– А как он вообще это делает? Ведь документы нужны…

– Подделывает, – уверенно сказала Альбина.

– А откуда вообще про него знают?

– Всякое говорят. Вот, например, девочка окончила школу, потом пед, пошла работать учительницей – уже в другую школу. Пришла в класс, а там знакомое лицо. Он, конечно, всё отрицает, и имя у него другое, но она-то знает, что это он! Но никто ей не верит. Бывают же всякие совпадения…

– Бывают. А зачем ему вообще надо из школы в школу переходить? Я, если бы был бессмертным, уехал бы куда-нибудь. Весь мир бы пешком обошёл, всё бы спокойно посмотрел. Куда торопиться, если вечность впереди?

– Говорят, что ему надо постоянно быть среди ребят. Он их от чего-то охраняет. Или от кого-то. Может, даже от этих прыгунов. Или от «тихой смерти».

– От чего?!

– Какой-то ты непродвинутый. Ты и про «тихую смерть» не слышал?

Митя только плечами пожал.

– Говорят, сейчас в городе эпидемия. Причём сугубо среди старшеклассников. Человек просто падает и умирает. Никаких следов насилия, никаких признаков инфаркта, болезни. Был – и умер.

– Человек не может просто так умереть, – Митя вспомнил любимую фразу папы: – Человек – существо упрямое.

– Да я бы тоже не верила всем этим сказкам. Но! В прошлом году у нас в школе одна девочка умерла. Училась на два класса старше меня, была «звезда» всей школы. Песни сама сочиняла, на конкурсах побеждала. А потом, как гром среди ясного неба: Лена Палкина умерла! И никаких подробностей. Просто взяла и умерла средь бела дня. Говорят, болела. А чем она болела? Видел бы ты её – здоровее нас с тобой. У неё на похоронах было полшколы, и я в том числе. Лежала, как живая! Чаю хочешь?

– Эм…

В рюкзаке у Альбины нашёлся маленький термос, пили из крышки, по очереди.

– Так что мы решили в итоге?

– Ну, давай по пунктам, – сказала Альбина. – Первое – собираем информацию. Если эта аномалия существует давно – а судя по всему, так и есть – кто-то должен о ней знать и кто-то наверняка уже пытался туда проникнуть. Второе – собираем экипировку. Шлемы какие-нибудь, топоры, газовые баллончики…

– Баллончики зачем?

– А чем ты от прыгунов будешь отбиваться? Голыми руками? И третье – собираем народ. Начнём хоть с твоего Пашки. Прямо сейчас иди к нему.

– А у тебя кто есть?

– Да никого нету. Меня все в школе боятся с тех пор, как я одному мальчику шею прокусила.

– Чего-чего?

– Долго рассказывать. Не бойся, я не вампирка, хотя хотелось бы, конечно. Всё, пошли…

Возле дома, где жил Пашка, попрощались. Митя понятия не имел, что в таких случаях положено делать (не руку же пожимать даме), поэтому они просто стояли с полминуты и молчали, пока Митя не сказал:

– Ну… в общем… да.

– Да, – согласилась Альбина.

– Я тебя добавлю в друзья?

– Добавляй. И телефон мой запиши.

На том и расстались.

Пашка был дома. Он всегда дома, если не с Митей. Не то что маменькин сынок – просто любит комфорт.

Пашка из богатой семьи, все самые навороченные гаджеты и самые новые игры – у него. Он охотно делится, взамен Митя помогает ему с учёбой, иначе Пашка не удержится в элитной школе, даже несмотря на все деньги родителей – репутация учебного заведения для руководства важнее.

Кто-то скажет: какая же это дружба? Да, когда-то всё начиналось со взаимного меркантильного интереса, который затем как-то сам собой отодвинулся на второй план. Хотя и не исчез совсем.

– Мне показалось, или ты сейчас с девчонкой разговаривал? – спросил Пашка, как обычно, спокойный. Никаких подколочек в голосе. Ему было действительно интересно. У них в классе мальчишки и девчонки держались отдельно и общались сугубо по учёбе.

– Да. Её зовут Альбина.

Хорошо, что Пашка её видел. А то Митя начал подозревать, что Альбина ему привиделась, как и прыгун, и всё остальное.

– И чего у тебя с ней?

– Ничего. Просто общаемся.

– На тему?

– На тему аномальных мест нашего города. Знаешь что-нибудь про это?

Да кого он спрашивает! Пашка даже по собственной улице прогуляться лишний раз не выйдет.

– Опять новая шиза, да? – спросил Пашка голосом человека, не привыкшего удивляться. – Про что на этот раз фильм снимать будем?

– На этот раз никаких фильмов. У тебя есть шлем?

Митя даже не сомневался, что есть. У Пашки есть всё. Хоть квадрокоптер, хоть туристическая камера, которая крепится на голову, хоть синтезатор, хоть гироскутер. И всё это обычно пылится без дела.

– Ну, есть. Шлем, наколенники, налокотники. Родоки купили, чтобы я на скейтборде катался.

Этот толстяк – на скейтборде? Мите пришлось отвернуться, чтобы Пашка не заметил его ухмылки.

– Надо если – бери,