Близнецы и Сгоревший Замок - Сергей Иванов

Он прибежал в буфет ровно через десять минут. Лида как раз справилась-с мороженым и отпила немного сока, отодвинув стакан в сторону.

— Что же сок, не понравился? — спросил дядя Иван.

— Несвежий.

— Ну… тут, конечно, не Африка, — сказал буфетчик с чуть наигранной обидой, — но лучшего в городе ты, пожалуй, не сыщешь!

— Сыщу! — ответила Лида. И, не взглянув на буфетчика, поднялась.

Олега опять резанула эта ее надменность. Но и опять он пропустил все мимо ушей, потому что… да потому что — сами понимаете: Лида ему очень нравилась!

— Мы живем на улице Оранжерейной, — сказал Олег, когда они вышли на улицу. — Родители, к сожалению, уже уехали — на машине, они меня не могли ждать. Да мы бы и не уместились там… В общем, тут автобус за углом. Минут пятнадцать езды, а потом пешочком немного…

— Автобус? — переспросила Лида, словно ей предлагали проехаться на кенгуру. — Здорово!

Олег не совсем понял, что ее так удивило… Хотя мог бы и догадаться: ведь он уже видел Лидин сотовый телефон!

Они стояли на автобусной остановке, им было интересно друг с другом. Олегу — рядом с красивой и какой-то необычной девочкой, а ей — рядом с настоящим артистом, который сегодня фокус показал непредставимый. А потом, без всяких фокусов, сделал сальто со вставшего на дыбы коня-пони. А позавчера дрался за нее с тремя бандитами, от любого из которых ее обычные знакомые драпали бы без оглядки.

Тут как раз — легки на помине — и появились ее «обычные знакомые». Вдруг перед Олегом и Лидой остановился… нет, не автобус, а джип японский. Олег только однажды ездил на таком, и у него остались от той поездки самые прекрасные воспоминания.

— Госпожа Берестова, — произнесли из раскрывшегося окошка, — вы что тут стоите?

Было заметно, что Лида смутилась. Однако быстро взяла себя в руки:

— Я всегда делаю то, что хочу! Это тебе понятно?

— Да пожалуйста, — отозвался тот, что сидел в машине, — парень лет пятнадцати. Он и сам теперь выглядел смущенно. — Я просто хотел тебя спросить… Может, подвезти куда?..

— Сейчас, — холодно бросила Лида. И потом обратилась к Олегу, уже совсем иным тоном: — Может, нас правда на машине подвезут?

Олегу хотелось проехаться. Однако он не был уверен, что Оля все там уже успела приготовить.

— Нет, знаешь, неохота… в другой раз, — Он дружелюбно посмотрел на парня, сидящего в джипе рядом с водителем.

— Нет! — бросила Лида.

Тогда этот мальчишка из джипа почти крикнул водителю:

— Чего стоишь-то, дупель?.. Трогай! Сто раз, что ль, говорить надо!

Шофер, здоровый дядя лет двадцати пяти, даже с наколкой на правой кисти — синим сердечком и буквой В внутри, — никак не отреагировал на эти довольно грубые слова, только перевел скорость с нейтральной на «вперед» и нажал на газ. Олег вопросительно посмотрел на Лиду, та лишь махнула рукой: дескать, не обращай внимания!

А тут и автобус подошел. Они сели у окна, стали разговаривать… Когда Лида была только с ним, не общалась по телефону, не общалась с буфетчиком или с каким-нибудь непонятным мальчишкой, который отдавал приказания взрослому шоферу, она была очень симпатичной и милой, умела пошутить, рассказать интересное.

Показала на неказистое здание, стоявшее на углу какой-то улицы:

— Это бывшая почта!

— Почта? — несколько растерянно переспросил Олег.

— Ну, в смысле: «Когда я на почте служил ямщиком…» Доказано, что здесь Пушкин останавливался, когда ехал в Михайловское.

— Здорово!

— У Чашкина, кстати, вообще очень интересная история. Я тебе много всего могу рассказать… Ты здесь надолго останешься?

— Не знаю! — ответил Олег с искренним сожалением. — Наверно, не очень…

И они обменялись такими красноречивыми взглядами, что и говорить ничего не надо. Сердце у Олега сжалось прекрасно и больно, несколько минут он вообще не мог говорить. Лида смотрела на него и улыбалась… Бывает, девчонки улыбаются вам с таким, знаете ли, превосходством: дескать, попался, голубь, в мои когти, теперь не вырвешься!

Но Лида улыбалась совсем не так. Просто была рада, что они рядом, что они вместе, что они… подружились!

Это последнее слово вообще-то не совсем подходило для их отношений. Но лучше уж его говорить — и вслух, и про себя, а не что-нибудь там излишне взрослое, как любят теперь многие семиклассники или восьмиклассники.

— Слушай, Алька, — вдруг сказала Лида, — а мы случайно не проехали?

Он глянул в окно… Это было в нем с самого раннего детства: он всегда точно и с первого взгляда запоминал дорогу. И теперь увидел, что точно — они проехали! Однако не мог произнести ни слова, потому что в его ушах продолжало звучать это: «Алька». Так его еще никогда не называли! И таким голосом…

А Лида словно бы и сама испугалась, что так сказала… нежно. И тут же сменила тон, кинула насмешливо:

— Что же ты, богатырь такой, а дороги не помнишь!

— Да я как раз не богатырь…

— Почему же? Выезжал в таких латах…

Олег готов был начать рассказывать, но вовремя остановился — не хотел так глупо выдавать секрет. Только рукой махнул… Они выскочили из автобуса и, как-то само собой взявшись за руки, побежали к Оранжерейной, которая действительно осталась сзади.

В общем-то, получилось только лучше — лишние минуты побыть наедине, и пробежаться вот так, и на ходу посмотреть друг другу в глаза… Все это было очень здорово. И казалось Олегу — так будет длиться вечно, то есть всю оставшуюся жизнь!

Глава XI

Колдун и его внуки

Кстати, маленькое опоздание пошло только на пользу — Ольге, во всяком случае, которая все окончательно подготовила, предупредила взрослых… Олег и Лида явились в дом, где их встретила Ариша, обезьяна длиннохвостая, и верная собачка Веста… Тут Лида с опаской посмотрела на Олега, который не понял этого взгляда. Зато его поняла бабушка Тома:

— Да не бойся, его нету здесь! Оказывается, гостья опасалась, что в одной из комнат встретит и… медведя! Но Дядя теперь оставался в цирке — уж больно тяжело его было всякий раз возить на представление и обратно.

В общем, посмеялись, познакомились. Перед обедом, которого все уже ждали с заметным нетерпением, еще было какое-то время. Олег излишне подробно рассказывал Лиде о доме, а в своей комнате вообще задержал минут на пять — когда стал рассказывать про свои книги по криминалистике.

— А тебе они зачем? — спросила Лида чуть удивленно.

— Ну… просто… Хочу детективом стать!

Они переглянулись. И у Лиды в глазах он увидел вдруг мелькнувший огонек. То ли прекрасная гостья рассмеяться собиралась, а потом передумала, то ли… Но вопрос этот так и остался невыясненным, потому что в комнату вошел дед Олава, сделал незаметный знак Олегу, а потом:

— Ты что-то хотел у меня спросить, кажется?

Он говорил по-русски, что называется, безукоризненно. И все же в речи его слышалась… то ли какая-то особая гортанность, то ли он как-то чуть растягивал концы слов — на свой, может быть, ямайский лад. Хотя на самом деле этот «ямаец» почти всю жизнь прожил россиянином.

Но все же он был чернокожим! Да еще каким! Ведь если видишь африканца — на улице или по телевизору, — это обычно молодые крепкие ребята, в майках, в бейсболках. Дед Олава стоял перед ними в толстом свитере, в джинсах, заправленных в валенки, голова абсолютно белая. И это было удивительное, а по-взрослому говоря, колоритное зрелище.

— Дед, ты не мог бы показать Лиде «исчезающего мальчика»?

— «Исчезающего»? — Дед Олава сделал вид, что он напряженно размышляет, прикидывает что-то. — Боюсь, Космос сегодня не тот!

— Дед, ну… пожалуйста!

Перед этим Олег обронил между делом, что дед, дескать, потомственный ямайский колдун. Его предки якобы не раз выручали своих соплеменников от жестокого обращения рабовладельцев. Теперь слова деда Олавы упали на, так сказать, подготовленную почву. Лида с любопытством и чисто девчоночьим страхом посмотрела на седовласого ямайца.

— Прошу тебя, дед… Для Лиды!

Олава Джонович выдержал короткую, но значительную паузу:

— Ладно, хорошо…

И в этот момент негритянский акцент его стал слышен особенно отчетливо.

— Тогда Лидочке придется пройти со мной на свежий воздух. — Он указал на раскрытую форточку, словно собирался вместе с Лидой вылететь через нее во двор. — Одеваться не надо!

Когда человек раздетым стоит на январской улице, он, естественно, начинает подрагивать и как бы сам собой… волноваться. Это и нужно было деду Славе для будущего трюка.

Они вышли во двор, где на четырех столбах (специально для этой цели пришлось снять столешницу с врытого в землю хозяйского стола!), итак, на четырех ножках-столбах стоял некий ящик, покрытый голубым полотнищем с золотыми звездами. Когда-то это был плащ Олавы-борца, но со временем он прилично поистрепался.