Близнецы и Сгоревший Замок - Сергей Иванов

В результате случилось самое плохое, что только могло случиться: эта неумелая «нападательница» нечаянно столкнула Олегову ногу, рэкетир сразу почувствовал свободу, резко приподнялся, отвесил девчонке хорошую затрещину и проворно вскочил на ноги.

И… кинулся на Олега. А ведь он был без коньков, в нормальных кроссовках — это, сами понимаете, большое преимущество! Тут и третий бандюга, поняв, что никакого «калаша» не предвидится, тоже вступил в бой.

И Олегу сразу стало очень трудно жить на свете. Он только успел крикнуть:

— Да уходи же ты!

Дальше было уже не до криков. Сейчас следовало как можно четче контролировать действия противника… Хотя и это не слишком помогало.

Вскоре Олег пропустил удар, потом еще один. И хотя сам отвечал хорошими, увесистыми прямыми в голову, против него сражалось все-таки четыре руки. Да притом противники были подвижнее и намного устойчивее — без коньков ведь. Олегу еще приходилось думать, как устоять на ногах. С такими типами — если упадешь — последствия могут быть самыми плачевными!

Тут краем глаза он увидел, что, кряхтя, поднимается и тот парень, которого удалось приложить самым первым.

Ситуация становилась совсем грустной!

В следующую секунду Олег получил сразу два удара — в живот и по уху… После этого на коньках стоять было очень тяжело…

Ольга, которая тоже не впервые участвовала в подобных ситуациях, потому что… такой уж характер был у ее брата, отлично знала, что Олег умеет не только наносить удары, но и переносить их. Кстати, это в драке, может быть, даже важнее первого умения. Кому приходилось драться, тот меня поймет!

Однако когда ударов слишком много… Да что тут говорить? Даже самые великие боксеры «ложатся», если ситуация на ринге становится… совсем нестерпимой.

Олег держался из последних сил. Ему надо было крикнуть сейчас Ольке: «Да начинай же ты!»

Не факт, конечно, что ее действия… подействуют. Но хоть что-то надо же делать! Однако он не имел буквально и полмгновения, чтобы крикнуть… чтобы вообще на что-то отвлечься. И продолжал отвечать по мере сил, продолжал защищаться. Уже всякие там нырки и уклоны стали ему не по силам. Олег кое-как блокировал летящие в него кулаки то плечом, то рукой…

Ольга и сама понимала, что надо действовать. Но, к сожалению, она отвлеклась и пропустила решающий момент. А дело в том, что в самом начале этого происшествия — еще когда Олег только шел туда, произнося свои маскировочные слова про пирожки, — Оля увидела: в стороне за деревьями стоят двое взрослых парней, причем здоровяков, и наблюдают за тем, что происходит на аллее. Не вмешиваются, но и не уходят… То есть каким-то образом они связаны с происходящим!

Но каким?

Сперва Оля подумала, что, может быть, они-то и подослали мальчишек ограбить ту девочку. Но нет: они продолжали спокойно смотреть, когда Олег начал колотить «юных рэкетиров». Так чего ж эти лбы там стоят? Может, просто так?

Не похоже. Они играли какую-то роль в происходящем… Даже, может быть, важную!

И вот, наблюдая за теми… наблюдателями, Оля пропустила момент, когда удары стали сыпаться на брата просто градом. И тогда, как бы опомнившись, Ольга вдруг закричала голосом тетеньки лет сорока, горластой и простой:

— Милиция! Да что же деется-то! Милиция! Убивают!

Этот крик, который очень надежно действовал в таких вот ситуациях — когда Олежка дрался с ребятами примерно своего возраста, — был Олей услышан однажды, запомнен и затем тщательно отрепетирован. Она, как мы узнаем позднее, вообще отлично умела подражать самым разным голосам. Например, без всякой фонограммы так могла спеть за Аллу Пугачеву, что позавидовал бы сам… Филипп Киркоров!

Но Оля умела подражать не только голосам людей. Присев на корточки, чтоб ее не было видно, она стала издавать те кудахтающие звуки, какие издает милицейская машина, которая летит по городу и предупреждает: осторожнее, спешу, освободите перекресток!

Затем снова стала орать сорокалетняя горластая тетя:

— Да вон же ж они, товарищ милиционер, хулиганье проклятое!

Это подействовало мгновенно. Юные бандюки сразу перестали молотить Олега, подхватили своего приятеля, который продолжал сидеть в сугробе, и кинулись в глубь парка.

А их ведь никто и не думал преследовать, трусов несчастных!

Глава VII

Загадочная

Собственно говоря, на том история и кончилась, — можно сказать, ничем. Лбы, стоявшие за деревьями, переглянулись, что-то тихо сказали друг другу и продолжали стоять там же, где стояли.

Олег сел в сугроб, как раз на то место, где сидел подбитый им типчик. Зачерпнул горсть снега, протер лицо. Со своего места Ольга точно не видела, но, кажется, у него была расквашена губа. Она сейчас же собиралась подойти к брату.

Но не подошла. Потому что… потому что к Олегу подъехала та девочка, спасенная. Она тоже была на коньках. И Оля почувствовала вдруг, что может сейчас там оказаться лишней.

— Я Лида, — сказала девочка очень как-то внятно, словно работала диктором телевидения, — а ты кто?

Невольно Олег улыбнулся ей:

— А я Олег… — и тут его улыбка превратилась во что-то довольно-таки кисло-горькое, потому что губа расквашенная давала себя знать! И в то же время не хотелось этого показывать.

Девочка вынула из кармана платок, решительно и как-то очень по-девчоночьи приложила его Олегу к распухающему месту, улыбнулась:

— А ты все-таки не хочешь покататься?

— Да, хочу… — Он посмотрел туда, где должна была стоять его сестра.

Но Оли не было. Вернее, ее не было… видно. Ведь когда она стала изображать милицейскую машину, то спряталась за куст. И не показалась из-за него. Олег понял: сестренка решила «не мешать».

— Ну так поехали! — Лида подала ему руку.

Рука у нее оказалась теплая и… какая-то там еще, на что у Олега просто не нашлось слов… Да вы и сами знаете это: есть что-то совершенно необыкновенное в девчоночьих руках, особенно когда они оказываются в твоей руке!

В такие, скажем прямо, прекрасные секунды внутри у тебя все замирает. И одновременно ты чувствуешь себя, как… тот орел из школьного стихотворения, который все сидел-сидел за решеткой в темнице сырой. А тут вдруг его отпустили… И ты летишь, летишь, пора бы уже устать, а сила — наоборот — только прибавляется.

Олег и правда почти летел — по ледяной дороге, мимо мелькающих слева и справа деревьев. А фонари проносились где-то в их ветвях над Олегом и Лидой, словно огромные беззвучные зимние жуки.

В общем, какая уж там сказка?.. Да никакая сказка с этим не могла сравниться!

Наконец Лида стала немного отставать, и Олегу приходилось тянуть ее за прекрасную руку. Но ведь прекрасные руки сделаны совсем не для этого!

И Олег притормозил, остановился.

— Ты куда меня везешь-то? — спросила Лида, улыбаясь.

Она говорила все так же внятно и как-то очень уверенно. Словно была тут самой главной… Но ведь она и была тут самой главной, разве не так!

Олег улыбнулся в ответ на ее улыбку. Собственно говоря, ему давно уже не было так хорошо… так неожиданно хорошо. Теперь он не чувствовал никакой боли, хотя, наверное, она была. Но какая там боль, к богу в рай, когда ты стоишь рядом с такой девочкой да притом еще держишь ее за руку. И заслуженно держишь: ведь ты эту девочку спас!

Олег, конечно, не произносил таких слов — ни вслух, ни мысленно. Он просто чувствовал себя отлично… Отличнейше!

— Я никуда тебя не везу, я просто… — И Олег рассмеялся.

Оля катилась вслед за «парочкой» по параллельной аллее. Ей было грустновато, по правде говоря. Одной кататься не хотелось. К той девочке, столь неожиданно вставшей между нею и братом, Ольга не испытывала ничего такого, никакой ревности. Она была счастлива оттого, что ее Олежке хорошо сейчас. Таково уж свойство двойняшек — это во-первых, а во-вторых… во-вторых, Оля просто была очень добрая девочка!

Так она мчалась за Олегом и его новой знакомой… А потом вдруг увидела: вот же елы-палы, лес густой, те лбы странные, «наблюдатели», тоже едут за Олегом и этой девочкой! То есть происходило что-то уж совсем непонятное. Не зловещее, но какое-то именно непонятное!

И тогда Оля решила хотя бы что-то попробовать про них разузнать. И это ей удалось. Когда Олег и девочка по ледяным аллеям приехали в конце концов обратно на большой каток, лбы «подтянулись» туда же. Но не стали кататься, как обычные нормальные люди на коньках, а остановились на краю катка у снежного борта и начали разговаривать, а сами продолжали следить за Олегом… ну и этой девочкой.

«Что же им от Олежки надо-то?» — думала Оля.

Подъехала к этим непонятным лбам… Ведь поскольку они ее не знали и не видели, Оля оставалась для них… невидимкой. И вот она подъехала к ним, стала делать вид, что перешнуровывает ботинки — занятие для конькобежцев вполне обычное.