Янтарный телескоп - Филип Пулман

— Около ледника есть святилище, — закончил Барух, — там стоят изодранные ветром красные шелковые флаги. Еду в пещеру носит девочка из местных. Они думают, что женщина — святая и может благословить их, если они будут за ней ухаживать.

— Неужели? — сказал Уилл. — И прячется… Вот чего не понимаю. Прячется от церкви?

— Похоже на то.

Уилл аккуратно убрал карты. Он поставил кружку на камень у костра, чтобы согреть воду, всыпал туда молотого кофе, размешал палочкой, а потом, обернув руку платком, снял кружку.

Горящая ветка осела в костре, крикнула ночная птица.

Вдруг, неизвестно почему, оба ангела подняли головы и устремили взгляд в одном направлении. Он посмотрел туда же, но ничего не увидел. Так же было однажды с его кошкой: она дремала, вдруг встрепенулась и посмотрела на кого-то невидимого, кто вошел в комнату. В тот раз волосы у него на голове зашевелились — и сейчас тоже.

— Загаси костер, — шепнул Бальтамос.

Уилл загреб здоровой рукой землю и прибил огонь. Холод мгновенно пробрал его до костей, и охватила дрожь. Он закутался в плащ и снова посмотрел наверх.

Теперь стало видно: над облаками светилось какое-то тело, и это была не луна. Он услышал шепот Баруха:

— Колесница? Не может быть!

— Что это? — прошептал Уилл.

Барух наклонился к нему и шепотом ответил:

— Они знают, что мы здесь. Они нашли нас. Уилл, бери свой нож…

Он не договорил — кто-то ринулся с неба и врезался в Бальтамоса. Мгновением позже Барух прыгнул на это существо, а Бальтамос извивался, пытаясь освободить крылья. Трое борющихся возились в сумраке, как большие осы в гигантской паутине, и не издавали ни звука: Уилл слышал только хруст веточек под ногами да шуршание листьев.

Он не мог воспользоваться ножом — они двигались слишком быстро. Тогда он вытащил из рюкзака фонарик и включил.

Трое не ожидали этого. Нападавший вскинул крылья, Бальтамос прикрыл глаза рукой, и только у Баруха хватило самообладания не прекращать борьбу. Но теперь Уилл разглядел этого врага: тоже ангел, но намного крупнее и сильнее их, и Барух ладонью зажимал ему рот.

— Уилл! — крикнул Бальтамос. — Нож… режь окно…

В ту же секунду нападавший вырвался из рук Баруха и закричал:

— Лорд Регент! Я их поймал!

У Уилла зазвенело в ушах — он никогда не слышал такого крика.

Еще миг, и ангел взлетел бы, но Уилл бросил фонарь и прыгнул на него. Он убил скального мару, но применить нож против похожего на тебя создания несравненно труднее. Тем не менее он обхватил большие крылья и полоснул по перьям ножом — раз, другой, третий, так что в воздух взвились белые хлопья, и в пылу борьбы он неожиданно вспомнил слова Бальтамоса: «У вас есть плоть, у нас нет». Люди сильнее ангелов, это оказалось правдой: он прижал ангела к земле.

А тот продолжал кричать оглушительным голосом:

— Лорд Регент! Ко мне, ко мне!

Уилл взглянул вверх и увидел, как заволновались и взвихрились тучи и засветились изнутри — это было что-то громадное и с каждым мгновением усиливавшееся, словно сами тучи светились от внутренней энергии, как плазма.

Бальтамос крикнул:

— Уилл, отойди, режь окно, пока он не спустился…

Но ангел был силен — он уже освободил одно крыло, оторвал тело от земли, и Уилл вынужден был продолжать борьбу, чтобы не упустить его окончательно. Барух бросился к нему на помощь и стал отгибать голову врага назад, назад.

— Нет! — снова закричал Бальтамос. — Нет! Нет! Он подскочил к Уиллу, стал дергать его за руку, за плечо; враг между тем опять пытался закричать, но Барух зажимал ему рот.

Наверху раздался глубокий гул, словно заработало исполинское динамо, — гул, такой низкий, что был почти не слышен, хотя сотрясал сами молекулы воздуха и отдавался дрожью в костях Уилла.

— Он приближается, — рыдающим голосом крикнул Бальтамос, и теперь Уиллу передался его страх. — Пожалуйста, прошу тебя, Уилл…

Уилл поднял голову.

Тучи раздвинулись, и в черном разрыве возникла мчащаяся фигура; сперва маленькая, она с каждой секундой становилась все больше и приобретала все более грозный вид. Это существо неслось прямо к ним — и явно с самыми злыми намерениями; Уиллу казалось, что он видит даже его глаза.

— Уилл, не медли, — умолял Барух.

Уилл поднялся и хотел сказать: «Держи его крепче», — но раньше, чем фраза сложилась в его голове, их враг осел на землю, расплылся, рассеялся, как туман, и исчез. Недоуменно и с отвращением Уилл оглянулся кругом.

— Я убил его? — спросил он дрожащим голосом.

— Ты не мог иначе, — сказал Барух. — Но сейчас…

— Ненавижу, — выкрикнул Уилл, — правда, правда, ненавижу эти убийства! Когда же они прекратятся?

— Надо бежать, — пролепетал Бальтамос. — Скорее, Уилл, скорее… прошу…

Оба они были смертельно напуганы.

Уилл ощупал воздух кончиком ножа: в любой мир, только бы отсюда. Он быстро прорезал окно и посмотрел вверх: тот, другой ангел, был в нескольких секундах от них, и лицо его было ужасно. Даже на таком удалении и в минуту спешки Уилл почувствовал, что все его существо обыскано и просвечено насквозь каким-то могучим, злым и безжалостным интеллектом.

И что еще страшнее, у ангела было копье — он уже поднимал его, чтобы метнуть…

Несколько мгновений потребовалось ангелу, чтобы остановить полет, принять вертикальное положение и замахнуться копьем, и за это время Уилл шмыгнул вслед за Барухом и Бальтамосом в окно и закрыл его за собой. Когда его пальцы стягивали последний сантиметр просвета, он почувствовал, как вздрогнул воздух. И тут же стих. Копье прошило бы его, останься он в том мире, но теперь они были недосягаемы. Они очутились на песчаном берегу под яркой луной. Вдали от берега возвышались громадные, похожие на папоротники деревья; а вдоль воды, насколько хватал глаз, тянулись низкие дюны. Было жарко и влажно.

— Кто это был? — Он, дрожа, повернулся к ангелам.

— Это был Метатрон, — сказал Бальтамос. — Ты напрасно…

— Метатрон? Кто он? Почему он напал? Только не врите мне.

— Мы должны ему сказать, — обратился к товарищу Барух. — Почему ты раньше не сказал?

— Да, надо было, — согласился Бальтамос, — но я был сердит на него и за тебя беспокоился.

— Так скажите сейчас, — потребовал Уилл. — И помните: только не надо объяснять, что я должен делать, — для меня это пустой звук. Главное для меня — Лира и моя мать. И в этом, — он повернулся к Бальтамосу, — смысл, как ты их назвал, всяких метафизических спекуляций. Барух сказал:

— Я полагаю, мы должны сообщить тебе то, что знаем. Так вот, Уилл, — почему мы искали тебя и почему должны доставить тебя к лорду Азриэлу. Мы открыли тайну царства… мира Властителя… и должны сообщить ему. Мы здесь в безопасности? — озираясь, добавил он. — Сюда нельзя проникнуть?