И.о. Бабы-яги - Никитина Анастасия

— Поможешь?! Я тебе помогу! Я тебе так помогу! Желание она исполнит. Да засунь ты себе это желание…

Я осеклась на полуслове: а почему, собственно, нет? Что меня там, в том мире ждет? Номер в дешевой гостинице? Так и он через неделю ждать перестанет. Я потрясла головой, пытаясь отогнать несбыточные мечты. «Волшебства не бывает!»

— Ягуся о нас, грешных, вспомнила, — раздалось от двери, и на стол вспрыгнул котяра. — И как она там, на куророртах?

— Хорошо, — выдавила из себя я.

А «несуществующее» волшебство в лице, то есть в морде наглого здоровенного болтливого котищи сунулось в горшок и принялось что-то там громко лакать. Я покосилась на угол, куда улетело местное воплощение смартфона, потом на хвостик, оставшийся от вчерашнего яблочка, и снова выругалась: «Ну что, и.о. Бабы-яги, будем в должность вступать?»

Глава 3

ЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ В РУССКИХ СЕЛЕНЬЯХ… А Я ГОРОДСКАЯ, ГРОМ МЕНЯ РАЗРАЗИ

— Вась, а Вась? — заискивающе позвала я. — А где тут магазин поблизости?

Кот вынул морду из горшка, облизал мокрые усы и воззрился на меня наглыми глазищами.

— Ну, лавка продуктовая, — попыталась перейти на сказочный я. — В смысле харчевая лавка… Или как-то так…

Окончательно запутавшись, я с надеждой посмотрела на кота.

— Лавка? — степенно отозвался Василий. — Лавка есть. Недалеко. В городке ближайшем.

— Тут и город есть? — обрадовалась я. — Отлично. Как туда добраться?

— Тебе никак, — спокойно выдал нахальный зверь. — Забыла, что Яга наказала? Пока она не вернется, тебе отсюда ходу не будет.

— Так я и не пойду. Ты сбегаешь быстренько туда и обратно… Ты же говорящий, вот и закажешь.

— А платить чем будешь, быстрая ты наша?

Испугавшись, я похлопала себя по бокам и с облегчением нащупала в заднем кармане джинсов портмоне. И как только не выронила, пока за своенравным жильем гонялась?

— Найду чем. Ты сбегай. За час обернешься?

— За час? Смотри, — котяра прыгнул на подоконник, — вот лес. Видишь?

— Его, пожалуй, не заметишь, — фыркнула я, приплясывая на месте от нетерпения.

— Пойду я прямо до самых гор. Там поверну налево, и в двухдневном переходе будет перевал. Семь гор перейду и спущусь в долину. А там и до Речного царства недалеко. Семь рек только переплыть, и на месте.

— Семь гор, семь рек… — повторила я, медленно закипая. — Ты издеваешься?!

— С чего бы? Самой близкой дорогой с тобой делюсь. Седмицы за две точно доберусь.

— И еще столько же обратно?! — возмутилась я. — Точно издеваешься!

— А обратно мне не понадобится. Там уже Ягуся со своих куророртов вернется и заберет меня, бедолагу. Так что я лучше там где-нибудь и подожду. Целее буду.

— С курорта, — машинально поправила я, припомнив нечеловеческий взгляд черных глаз.

— Я и говорю: «С куророрта». Она сама так говорила. Мол, там полно куриц, но море и мужики — красивые.

— У нее же Черномор есть, — опешила я.

— Черномор у нее год есть. А о куророртах она всю жизнь свою ведьмину мечтала.

— Понятно, — буркнула я, понимая, что поход в магазин откладывается на неопределенный срок. — И где нам едой разжиться?

— В подпол заглядывала?

— Подпол? — опешила я. — А где он?

Покачав лобастой башкой, котяра спрыгнул с подоконника и сдвинул лапой тканый половичок. Под ним обнаружилось массивное кованое кольцо, приделанное к люку. Откинув крышку и уставившись в глубокий черный зев подвала, я слегка обалдела. Даже встала и вышла на крыльцо, чтобы убедиться, что две страшные куриные ноги никуда не делись.

Ноги были на месте. Свесившись с крыльца, я извернулась и убедилась, что птичьи конечности, торчащие из деревянного основания, мне вчера не привиделись. Вот только располагались они там, где, по идее, должен был быть подвал, в который я пялилась двумя минутами ранее.

— Магия, — с долей то ли издевки, то ли сочувствия муркнул мне в ухо Васька и грациозно спрыгнул вниз.

Решив, что в том абсурде, который творится вокруг, объяснение вполне имеет право на существование, я вернулась в комнату. Ну что… Свечка нашлась. Зажечь ее удалось неведомо как оставшейся в моем кармане зажигалкой. Сигареты, кстати, испарились в неизвестном направлении. Но курить почему-то не хотелось совершенно, и этой странности я только обрадовалась: давно мечтала бросить.

По шаткой лесенке я осторожно спустилась в подпол и огляделась. Помещение оказалось едва ли не больше, чем вся избушка вместе с прихожей. Часть отделяла толстая кованая решетка, образуя подобие клетки. Слава богу, этот угол пустовал. Зато в других нашлось все, что только можно придумать. Даже огромный ларь с функцией морозилки.

Опасаясь что-то испортить, я набрала в прихваченную из коридора наверху корзинку немного картошки, положила в миску квашеной капусты и, взяв несколько яблок, выбралась обратно.

А вот дальше начались проблемы. Русскую печь, занимавшую добрую треть комнаты, до сих пор видела только на картинках. Я по уши извозилась в саже, задымила всю избушку так, что она расчихалась, и чуть не сожгла себе брови, когда, отчаявшись разжечь нормальный огонь, в сердцах плюнула на сложенные домиком щепочки, а они возьми да и вспыхни зеленым пламенем.

В общем, печь я кое-как разожгла, но мои злоключения на этом не закончились. Чугунный горшок с картошкой я переворачивала трижды. Два раза, даже не донеся до зева печки, и один раз внутри, залив с таким трудом разожженный огонь. Благо плевки своей зажигательной силы не потеряли и на мокрых угольях, так что шанс пообедать у меня все еще оставался.

Когда мой будущий обед все же водворился в местный аналог духовки, я чувствовала себя так, будто разгрузила вагон угля. Впрочем, и выглядела примерно так же: светлая футболка превратилась в подобие черного камуфляжа, мокрые и грязные джинсы отвратительно липли к телу, да еще и в кроссовках хлюпала вода.

Кот, явно решивший налаживать партнерские отношения, любезно указал мне на сундук с одеждой, заверив, что Яга будет не в обиде, так как вещички остались еще от ее предшественницы и ни разу с тех пор не доставались.

Обрядившись в белую с вышивкой рубаху и голубенький сарафан, я почувствовала себя полной идиоткой. Во-первых, никакой обуви я так и не нашла. А во вторых, попытавшись пройтись, я едва не расквасила себе нос, наступив на собственный подол. Как в таком одеянии забираться на высоченное крыльцо избушки, первая ступенька которого располагалась примерно на уровне груди, даже думать не хотелось. Хотя, если стоять и не двигаться, выглядела я очень даже неплохо. Аутентично выглядела, скажем так.

Сложив грязные тряпки, еще вчера бывшие вполне приличной одеждой, в уже послужившую мне корзину, я выставила их в коридор. «Вот когда приспичит в будочку у забора, тогда и стиркой займусь», — решила я, с отвращением выглянув из дверного проема. И только я об этом подумала, как со двора донеслось:

— Хозяйка!

Я застыла посреди комнаты, не зная, за что хвататься. Ненавязчивое напоминание Яги не показываться никому на глаза в нормальном виде еще не успело выветриться из памяти, но как перевоплощаться в старуху, я не представляла.

— Яга! — снова застучали в калитку. — Ни схорониться тебе, ни затаиться! Пришла пора ответ держать!

Я осторожно выглянула в окошко под прикрытием ситцевой занавески. Но никого не увидела.

— Не пускай его, — сказал кот, неведомо как оказавшийся на печке. — Это Леший пришел. Опять какой-то поганки недосчитался.

— Я тебе сколько мухоморов разрешал брать?! — словно подтверждая слова котяры, снова закричал невидимый гость. — Нисколько! Так почему…

— О! Лешак! — Крикуна перебили на полуслове. — Ты куда сбежал вчера? И сегодня… Эй! Стой!

Из леса за частоколом донеслись какие-то щелчки, скрип и глухие удары, а потом все стихло.

— Что это было? — ошалело спросила я у кота.

— А, — фыркнул тот, — богатыри развлекаются. Не обращай внимания. Это у них игра такая. «Оторви шишку» называется. Кто больше шишек с Лешего надергает, тот и выиграл.