Книжник. Сладкая месть - Андрей Бондаренко

Книга называлась – «Братство Че». Главные и второстепенные герои, являвшиеся идейными и пламенными последователями легендарного Эрнесто Че Гевары, увлечённо странствовали по белу свету и – с нескрываемым удовольствием – пачками мочили всяких и разных буржуазных козлов.

Хрусталёв разжился в Интернете нужными электронными адресами и отправил тщательно-вычитанный текст в восемь российских издательств.

Прошёл месяц, полтора, два, но никто так и не откликнулся. Сергей сдублировал процесс, снабдив текст вежливыми и пространными электронными письмами. Тишина.

– Странно, – удивилась Ирина. – Неужели, так трудно ответить? Мол, извините, но предложенный вами роман нам не подходит…. Элементарная вежливость, не более того. Интеллигентные же люди, раз книжки издают…. Может, по телефонам позвонить?

– Не надо, – решил Хрусталёв. – Лично посещу молчальников, я не гордый. То есть, гордый, но сугубо в меру…. Что здесь у нас самое ближайшее? Ага, питерское издательство «Крылья», площадь Некрасова. Сгодится…

По нужному адресу он подъехал к десяти ноль-ноль. Вежливо и коротко нажал на крохотную кнопку звонка, вмонтированного в косяк солидной железной двери. Тишина. Ещё позвонил. На этот раз, длинно и настойчиво. Тот же нулевой результат.

– Они так рано не начинают работать, – ехидно улыбнувшись, сообщил худой старичок, поднимавшийся по лестнице. – Творческие люди. Апологеты литературные.

– А, когда приходят? – спросил Хрусталёв.

– Ты, сынок, к часу дня подруливай. А ещё вернее – к двум. Творческие люди, я же говорю…

Сергей, прогулявшись по городу, подгрёб к половине второго и, пользуясь тем обстоятельством, что дверь была слегка приоткрыта, вошёл внутрь.

– Есть кто дома? – громко поинтересовался Хрусталёв.

– Есть, – отозвался хриплый голос. – На кухню греби, приятель. Не ошибёшься…

«Бардак какой-то», – машинально отметил про себя Сергей. – «Обшарпанные письменные столы, заваленные всякими бумагами. Колченогие книжные шкафы. Допотопные компьютеры. Заплёванный пол. Бедновато, однако. Ёлы-палы…».

Кухня тоже никакого почтения не вызывала. Грязная разнокалиберная посуда. Старенький ярко-красный линолеум на полу. Хлипкая кухонная мебель. Доперестроечный холодильник в дальнем углу.

На древней фанерной табуретке восседал толстощёкий угрюмый тип среднего возраста – с сальными длинными волосами, неряшливо перехваченными чёрной бытовой резинкой. На кухонном столе наличествовали две пивные банки.

«Натуральный хиппи из второй половины прошлого века», – подумал Сергей.

– Гаврилов, – ловко вскрывая одну из банок, представился тип.

– Хрусталёв.

– Извини, земеля, но пива не предлагаю. Самому мало.

– Ничего, бывает. Ты, брат, кем трудишься в «Крыльях»?

– Ведущим редактором. Отвечаю за фантастику, авантюры и разные приключения. А ты, небось, автор? Типа – писатель?

– Ага, начинающий, – признался Сергей. – Книжку вам засылал – по электронке – пару месяцев тому назад. Вот, пришёл узнать издательский вердикт.

– Как называется сей опус?

– «Братство Че».

– А, помню, – Гаврилов, жадно приложившись к алюминиевой банке тонкими губами, активно забулькал. После чего, смачно икнув, сообщил: – Интересное и завлекательное чтиво. Блеск и полный отпад! До самого конца дочитал.

– Ну, и как тебе? Что дальше-то?

– Я же говорю, интересно. Но «Крыльям», как это и не печально, данный текст не подходит.

– Почему?

– Не ложится твоя книжка в схему нашей стратегической редакционной политики. Понимаешь?

– Не очень, – загрустил Хрусталёв. – Поясни, пожалуйста.

– Мы сейчас печатаем либо «пост-апокалипсис», либо – про «попаданцев».

– Про кого?

– Ну, про наших современников, попавших – из-за непреодолимых жизненных обстоятельств – в Прошлое.

– Кажется, понял…. А в какое конкретное Время должен «переместиться» Главный герой?

– От неолита до Второй мировой войны. Сам выбирай, – покончив с первой пивной банкой, Гаврилов, не делая пауз, открыл вторую. – Переделаешь «Братство Че»? То бишь, сдвинешь действие романа во Времени?

– Можно попробовать.

– Вот, и пробуй. Подожди-ка минутку….

Гаврилов вышел, а вернувшись, протянул несколько мятых листов бумаги.

– Что это такое? – спросил Сергей.

– Развёрнутые типовые инструкции. Так сказать, для молодых начинающих авторов.

«Каждая глава должна начинаться с того, что Главный герой попадает в беду», – приступил к чтению Хрусталёв. – «На протяжении главы герой должен из этой беды – с честью и достоинством – выбраться. Но тут же попасть в беду следующую, ещё более серьёзную. Динамика событий играет главенствующую роль и должна быть поставлена во главу угла…. Любовные отношения героев и героинь не должны влиять на общую динамику текста. Следует избегать всех мелодраматических затянутых моментов…. Не допускается большое количество юмора. Одна шутка – на три главы. Не более того…. Главный герой не должен страдать избыточным слюнявым благородством. То есть, он просто-таки обязан быть в меру циничным, прагматичным и меркантильным. Следует также помнить, что Власть является сильнодействующим наркотиком. Все герои, как главные, так и второстепенные, обязаны – изо всех сил – стремиться к Власти…».

Минут через семь-восемь Гаврилов, насмешливо хихикнув, поинтересовался:

– Ну, и как оно тебе?

– Терпимо, – невозмутимо пожав плечами, ответил Сергей. – Попробую, конечно, учесть.

– Попробуй. Вот, ещё…. Избегай, пожалуйста, заумных слов. По тексту, я имею в виду.

– В смысле?

– Безо всякого смысла, – брезгливо поморщился Гаврилов. – Старательно избегай, и всё тут…. Вот, к примеру, как называется первая глава твоего романа?

– «Миттельшпиль».

– Ну, и зачем? Думаешь, что многие – из потенциальных читателей – знают это мудрёное словечко?

– Почему бы и нет? Шахматы – всенародно-любимая игра.

– Отстал ты от жизни, брат Хрусталёв. Безнадёжно и позорно отстал, – недовольно покачал головой новый знакомый. – Современную молодёжь, поверь мне на слово, шахматы и кроссворды совершенно не интересуют. И, вообще…. Интеллектуалы – все поголовно – уходят на просторы Интернета. А «в бумаге» книги читают только…э-э-э, не самые умные и образованные люди. То бишь, не отягощённые, как правило, избыточным интеллектом…. Понимаешь?

– Не очень.

– Короче говоря, не стоит излишне умничать. Надо быть проще, народ к тебе и потянется.

– Попробую, конечно.