Обречена быть счастливой - Кира Фелис

денег вложил в лечение своей дочери, и за это он, заочно, вызывал во мне уважение и желание оказать помощь. Но был и ещё один важный момент — теперь я буду жить в этом мире, жить хочется в достатке. Да, сейчас у меня есть деньги, которыми могу помочь исправить ситуацию. Но если начать их тратить бездумно, то скоро они закончатся. Как распорядиться ими так, чтобы и в будущем получать доход? На моей стороне то, что я всю жизнь проработала бухгалтером и руководителем крупной фирмы. Прежде, нужно изучить то, что мы имеем на сегодняшний день и только после этого составлять план.

Спокойствия не добавляли и мысли о моём троюродном братце. Судя по характеристике, которую дала моей тётке экономка, эта деятельная особа на многое способна, когда поймёт, что не сможет поживиться. Сейчас она думает, что дело, о нашей свадьбе, с ее сыном почти решено. Как она поступит, когда узнает о срыве договорённостей, непонятно?

И главное — мне предстояло убедить батюшку, что подписывать брачный договор не следует.

А самое неожиданное — я продолжала думать о лекаре. В голове выстраивала целые диалоги — что нужно было ответить и как сказать. Несмотря на то, с каким гневом и презрением доктор смотрел на меня, он всё же вызывал у меня симпатию своим отношением к такому обращению с детьми. Приятно видеть, что он не остался равнодушным при виде издевательств.

Погружённая в свои мысли, я ехала молча, не замечая, как обеспокоенно начала поглядывать на меня Агриппина Фёдоровна.

— Кира, с тобой всё в порядке? — спросила она.

Еще у реки, на стоянке, я заметила, что экономка обращается к баронессе на «ты», но расспрашивать ее про эту странность не стала. Вдруг случайно выдам себя. Возможно, я прежняя знала, почему это так, а мне и не принципиально.

— Да, в всё в полном порядке. Я просто задумалась, — поспешила успокоить встревоженную женщину.

Похоже, она опасается, что моё выздоровление временное и что я могу вернуться в свое болезненное состояние. Время расставит все по местам.

Ещё пару секунд, после моего ответа, она с подозрением вглядывалась в моё лицо, но после успокоилась и даже улыбнулась.

За размышлениями время пролетело незаметно. Карета остановилась, и я с удивлением увидела, что мы уже приехали на стоянку, где я впервые очнулась в этом мире. Внимательно осмотрела детей и с радостью отметила, что температура спала. Они продолжали спать, а я вышла из кареты.

И в этот раз, здесь остановились на постой несколько путников. Кто-то, как и мы, хотел сделать лишь небольшой привал, а кто-то устанавливал шатры для более продолжительного отдыха. Пахло дымом костров и пищей, которую на них готовили. Погода продолжала радовать теплом и солнцем.

Пока экономка доставала и раскладывала лёгкий обед, Кузьма отвёл лошадь на водопой к реке, и сейчас она мирно пощипывала траву недалеко от нас. После небольшого отдыха двинулись в дальнейший путь. Не хотелось задерживаться дольше, чем это было необходимо. Если бы всё шло по плану, то домой вернуться мы должны были ещё вчера.

— Дома, наверное, все переживают, от того что мы так и не приехали к вечеру, — проговорила Агриппина Фёдоровна, — батюшке твоему и вовсе нервничать вредно.

Через пару часов пути, нам попалась довольно большая деревня. Чумазые босоногие дети, одетые в штопаную одежду, встретили нас весёлыми криками и толпой побежали за нашей каретой.

— А где взрослые? — спросила я у экономки.

— Мало у нас людей осталось, все, кто мог, ушли, а те, кто есть, сейчас в поле. Только сеять нечего, урожая едва хватило пережить зиму, на посевную ничего не осталось. Два года подряд неурожай.

И пояснила, что это одна из трёх наших деревень.

— До дома уже близко. Раньше, когда работали мастерские, работники пешком ходили туда и обратно.

Пока не стала расспрашивать, что это за мастерские, оставив эти вопросы на потом.

После очередного поворота, мы выехали на прямую дорогу, в конце которой стоял двухэтажный дом. Он был далеко не новым, но мне понравился. Высокий и большой, со светло-голубыми каменными стенами и большими окнами.

Обращало на себя внимание большое крыльцо. Несомненно, оно служило местом отдыха. На это указывали деревянные летние кресла, стоящие неподалеку.

Несмотря на явные следы запустения, дом вызывал во мне ощущение уюта, было чувство, что я возвращаюсь в родной дом, из которого уехала очень давно.

Кузьма еще не успел остановить карету, как на крыльцо начали выходить люди.

Мы выбрались из кареты и первой к нам подошла женщина, пышнотелая, приятная на вид, примерно около пятидесяти лет. За ней вприпрыжку подбежала девушка лет пятнадцати.

— Хвала богине, живые! — взволнованно проговорила первая женщина.

— Живые мы, Федосья, живые. Еще и с хорошими новостями и новыми жильцами, — ответила Агриппина Федоровна.

— Как барышня себя чувствует? Что лекарь сказал? Сможет помочь? — продолжила задавать вопросы женщина, которую экономка назвала Федосьей, обращаясь только к Агриппине Федоровне.

Я с улыбкой и недоумением стояла и молча наблюдала за происходящим.

— А ты сама у барышни и спроси, — ответила экономка и тоже заулыбалась.

— Как? — она повернулась ко мне с вопросом в глазах, а увидев, что я внимательно ее разглядываю, от удивления открыла рот.

— Лучше словами, — ответила я весело.

Экономка продолжала веселиться.

— Но, барышня, как?! — вопрос сформулирован интересно, но смысл я поняла.

— Давайте я в начале пообщаюсь с батюшкой, а уж потом и всем остальным расскажу, как так получилось.

— Это наша кухарка Федосья и горничная Аня — представила мне встречающих Агриппина Федоровна, — возможно, ты не помнишь их.

— Добрый день, барышня, — произнесли они синхронно и сделали книксен.

Я с волнением перевела взгляд на появившегося в дверях взрослого мужчину. Высокий, худощавый, с длинными волосами и бородкой, он торопливо спускался с крыльца, двигаясь навстречу нам.

Поняла, что вижу барона Андрея Васильевича Чернышова, моего отца в этом мире.

Подойдя к нам, он сосредоточенно стал всматриваться в моё лицо, а я в свою очередь внимательно разглядывала его. Открыв рот, собираясь что-то спросить, он повернулся к Агриппине Федоровне, но быстро снова развернулся ко мне ещё более пристально стал всматриваться в мои глаза. На его лице появилась растерянность и непонимание.

— Дочь?! — с затаенной несмелой надеждой спросил он меня.

Сегодня, видимо, день интересных и содержательных вопросов.

— Добрый день, батюшка. Я действительно здорова. И теперь так будет всегда, — произнесла я.

— Как же долго я этого ждал! Как жаль, что матушка твоя этого не увидит! — выдохнул он и крепко обнял меня — Ты даже не представляешь,