Убежденный холостяк - Данелла Хармон

— Мы же договорились, Бонкли! Ты женишься на ней, накладываешь лапу на ее состояние и вытаскиваешь меня из долгов. Что в этом сложного?

— В первую очередь заставить ее сказать «да». Возможно, я бы справился со своей задачей, если бы не вмешался этот ненормальный де Монфор.

— Что значит «вмешался»? В течение последних пятнадцати минут герцог увлеченно обсуждает политические вопросы с Питтом.

— Я говорю не о герцоге, а о его проклятом братце Эндрю. Когда я уже собирался наброситься на нее, он вдруг объявился на лестнице, так что ни о какой компрометации и речи быть не могло! Клянусь, Сомерфилд, имей я при себе оружие, он сильно пожалел бы о том, что вмешался!

— Будь у тебя оружие, ты вообще не успел бы ни о чем пожалеть, — проговорил Джеральд. — Он великолепный фехтовальщик, и я советую тебе, Бонкли, всегда помнить об этом. А теперь прошу простить меня: я должен найти свою сестру и образумить ее.

Сэр Гарольд остался один. Чувствуя себя невинно оскорбленным, он злобно смотрел вслед Джеральду. Когда они затевали эту аферу, он всем раструбил о своей помолвке с наследницей, не сомневаясь, что преуспеет там, где остальные терпели поражение. А теперь, когда девушка отказала ему, они с Сомерфилдом стали всеобщим посмешищем. Его охватила такая ярость, что руки непроизвольно сжались в кулаки. Постояв еще немного, сэр Гарольд вернулся в зал.

Вбежав в свою комнату, Челси упала на кровать и зажала рот рукой, чтобы не закричать. В ней бушевал гнев, хотелось швыряться всем подряд, однако она приказала себе лежать тихо и не вспоминать о домогательствах Бонкли и о том, что она ощутила, когда повернула голову и увидела лорда Эндрю де Монфора.

Господь пришел ей на помощь, но почему Он избрал своим орудием именно лорда Эндрю? Ведь она ненавидит его! Самоуверенный, надменный, невоспитанный. Экспериментирует над животными! Он же сам сказал, что привязывает их к летательному аппарату и насильно вливает в глотки какую-то гадость!

На глаза навернулись слезы. Горячие, обжигающие, они стекали по ее щеке, падали на покрывало и сразу впитывались в ткань. В горле образовался тугой комок.

«Почему я плачу? — спросила себя Челси. — Что меня так расстроило?»

«То, что сэр Гарольд Бонкли испортил мне вечер», — захотелось ей ответить, однако она понимала, что это неправда.

«То, что мужчины постоянно пытаются устроить мою жизнь в соответствии со своими желаниями, руководят мной, обращаются со мной как с безмозглой и безвольной дурочкой».

Нет, неправильно.

По полу зацокали когти, и Пятнистый, прыгнув на кропать, устроился рядом с хозяйкой. Челси обняла его и прижала к себе.

«Пятнистый совсем седой, у него болят ноги, за ухом какая-то шишка. Я так боюсь, что он умрет!»

Да, вот в чем дело! Именно поэтому она плачет. А вовсе не потому, что никто, как обычно, не воспринял ее призыв помогать несчастным животным. И не потому, что в тот момент, когда лорд Эндрю спас ее от Бонкли, у псе возникло дикое желание броситься к нему в объятия и поцеловать его.

«Это не имеет никакого отношения к лорду Эндрю!»

Челси уткнулась лицом в шею Пятнистого и всхлипнула.

— О, Пятнистый, что во мне не так?

Пес был слишком стар, чтобы облизывать хозяйку. Поэтому он сел, привалившись к ней, и позволил ей ласкать себя.

— Никто не хочет слышать о несчастных таксах, которые в кровь сдирают лапки только для того, чтобы люди могли есть жареное мясо, — грустно проговорила Челси. — Всем плевать, что ломовых лошадей забивают до смерти, что сотни брошенных, никому не нужных собак и кошек голодают на улице только потому, что у них нет дома, а люди продолжают разводить все новые и новые породы. Да, всем плевать. Они согласны пить мое дорогое вино, есть деликатесы, бороться за мою — очень состоятельную! — руку. Ну почему я не родилась мужчиной? Тогда люди воспринимали бы меня всерьез. Ах, если бы у папы был брат или сын — я бы не стала богатой наследницей! — Челси снова уткнулась в шею собаки. — Как жаль, Пятнистый, что на свете нет мужчины, способного полюбить меня такой, какая я есть.

Со страдальческим стоном Пятнистый лег рядом с хозяйкой, и Челси стала гладить его по длинным мягким ушам. Старый любимый Пятнистый! Собаки всегда все понимают. Они спят с хозяином, чтобы ему было тепло и спокойно, и чувствуют, когда надо быть рядом, а когда лучше уйти.

Черт бы побрал этого лорда Эндрю! Завтра она поедет в замок Блэкхит и закончит разговор, который оборвался так резко. Она своими глазами увидит, в каких условиях де Монфор содержит своих собак. Завтра она покончит с этим делом, и жизнь снова вернется в свою колею.

Челси обняла Пятнистого и попыталась забыть о шишке за ухом. «Кажется, она не растет», — сказала она себе. Но в душе не верила этому.

Эндрю заснул и проснулся от доносившегося снаружи голоса Люсьена. Он резко выпрямился и поморгал. В это мгновение дверца открылась, и в карету сели герцог и Нерисса.

— Эндрю, вот ты где! А мы все гадали, куда ты запропастился, — сказал Люсьен, усаживаясь напротив брата и снимая перчатки. — Устал от развлечений? Слишком много для одного вечера?

Нерисса устроилась рядом.

— Зря ты не остался. Когда никто не видел, собака леди Брукхэмптон запрыгнула на столик с напитками и съела все пирожные. Было так весело!

— Да, особенно когда бедное животное срыгнуло все это на ботинок Бонкли, — сухо добавил Люсьен. — И тем самым закончило вечер. — Он постучал по стенке, давая кучеру команду ехать, а затем вопросительно посмотрел на юношу. — А теперь объясни, почему все же ты ушел?

Эндрю уставился в окно.

— Потому, — недовольно бросил он.

Если бы Эндрю не смотрел в окно, он бы заметил, что в глазах брата промелькнуло озабоченное выражение. И увидел бы сострадание в глазах сестры. Однако все его внимание было сосредоточено на высоких елях, между которыми проглядывали звезды.

— Ага, — нарушил напряженную тишину герцог, — очередной приступ, как я понимаю?

Молчание Эндрю послужило красноречивым подтверждением его предположения.

Нерисса и Люсьен переглянулись.

— А мне казалось, что причиной твоего ухода была леди Челсиана, — тихо проговорил герцог.

Эта фраза заставила Эндрю повернуться к своим собеседникам.

— Да. Зачем ты напустил на меня эту воинственную ведьму?

Люсьен изобразил невинность.

— Мой дорогой Эндрю, не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь.

— Имеешь, черт тебя подери! Ты специально сказал ей, что я ставлю эксперименты на животных, и она тут же набросилась на меня, словно львица, и едва не разорвала в клочья!

— А разве это тебя задело?

— Еще как! Она поставила меня в неловкое положение. Люсьен тяжело вздохнул.