Убежденный холостяк - Данелла Хармон

Она шла по залу, сопровождаемая возбужденным шепотом. Ей казалось, что она слышит каждое слово даже сквозь лай собак, смех гостей и музыку.

«Только взгляните на нее! Какая жалость, что она родилась женщиной! Будь она мужчиной, она бы научила наших пэров в парламенте, как надо произносить речи! Ха-ха-ха!»

«Не могу поверить, что это то самое робкое создание, которому мы писали записочки! Помнишь, какой она была, когда впервые появилась в свете?»

«Безобразной. Бедняжка выглядела ужасно».

«А еще тупой и болтливой».

«Тонтон, помнишь, как ты разыграл ее, и она рыдала, когда ее представили ко двору? Боже, как было весело!»

«А пятна? Пятна на лице, как глазки на картофелине».

«Кажется, у нее вовсе не было груди».

«Взгляни, ее и теперь нет».

«Верно, зато она владеет половиной южной Англии. Так что на остальное можно не смотреть. К черту остальное!»

«Да, — с горечью думала Челси, прижимаясь щекой к собачке, — к черту остальное! И к черту всех вас!»

Она гордо вскинула голову. Хотя ее и назвали в честь самого романтичного из всех цветов, она отнюдь не английская роза. Она слишком высока и худа. Острый подбородок, тонкий нос, высокие скулы и зеленые/ глаза, холодные, как лист мяты. Говорят, что она похожа на собаку. Да, она действительно похожа на тощую борзую.

Однако она богата, не так ли? А это, размышляла Челси, делает ее куда более желанной невестой, чем любую пышнотелую красавицу с румянцем на щечках — объект восхищения большинства мужчин.

Да, к черту всех вас! Челси остановилась у стола, выпустила таксу и, взяв с блюда горсть миндаля в сахаре, принялась выманивать из-под скатерти испуганного уиппета. Ее собственная собака, большой бело-коричневый испанский пойнтер, — отец подарил его, когда ей было десять лет, — лежал под столом и снисходительно наблюдал, как другие вьются вокруг его хозяйки.

Челси надеялась, что возня с собаками поможет ей забыть так сильно ранившие душу слова. Хорошо, что хоть Джеральд не скрывает своего презрения. Да и ее собственная матушка, которая с удивительной прытью меняет одну постель на другую, открыто выразила свое пренебрежение, когда обнаружилось, что дочь не унаследовала ее совершенной красоты. Как же больно! Собаки — вот кто верен ей и любит ее такой, какая она есть, не за внешность, не за манеры и не за деньги, которые дорогой папочка оставил ей в наследство.

Ах, если бы на свете существовал мужчина, способный любить столь же искренне, как собаки! Но это так же невозможно, как пуделю загнать дикого кабана.

Выпрямившись, Челси отряхнула ладони и огляделась по сторонам. Вокруг мелькали напудренные лица, в глазах рябило от обилия ярких красок. Женщины весело смеялись, флиртуя с мужчинами, среди которых, к сожалению, было мало высоких и красивых, и даже атласные камзолы и парики не делали их более элегантными. Челси почувствовала себя чужой. Она лишняя в собственном доме! Но она не станет портить себе настроение мыслями о жестокости и ограниченности людей, ведь она хозяйка этого бала, устроенного для того, чтобы привлечь внимание к бедственному положению такс — этих очаровательных собачек, которых кухарки безжалостно используют для вращения вертела с жарящимся мясом.

На лицо Челси снова вернулась улыбка. Она взяла с подноса бокал вина и внезапно краем глаза заметила, что к ней через толпу с разных сторон зала пробираются Джеральд и Тонтон. О Господи!

— Пора подышать свежим воздухом, — сказала она, отдавая свой бокал Джеральду — он добрался до нее первым. — А вон и Тонтон, он нацелился на меня, как билль на зайца.

— Слушай, Челси, почему все твои аналогии связаны с собаками?

Челси уже собралась ответить очередной колкостью, когда дворецкий объявил о приезде новых гостей:

— Его сиятельство герцог Блэкхит, лорд Эндрю де Монфор, леди Нерисса де Монфор!

В зале воцарилась тишина, и даже собаки перестали лаять. Взгляды тех, кто считал себя значительной персоной или хотя бы претендовал на такое звание, устремились на вновь прибывших. Их приветствовали поклонами, радостными возгласами и улыбками.

«Подхалимы, — думала Челси, ненавидевшая ловцов удачи и дармоедов, — все они подхалимы!»

Однако она тоже обрадовалась приезду герцога, потому что присутствие де Монфоров, известных своими щедрыми пожертвованиями на благо общества, придавало ее балу совершенно иной статус.

— А, леди Челси!

Челси едва не подпрыгнула. Она совсем забыла о Тонтоне, которому все же удалось пробраться к ней.

Тонтона, темноволосого, с веселыми голубыми глазами, можно было бы назвать красивым, если бы не слишком большой нос и срезанный подбородок. Челси нахмурилась. Ну что ей дались эти подбородки!

Оказалось, что Тонтон пьян. Пьян до отвращения.

— А, леди Челси! — повторил он, падая в прямом смысле слова на колени и хватаясь за ее руку, чтобы не свалиться на пол. Он прижался губами к ее ладони и тут же отстранился, вспомнив, что она только что держала на руках таксу. — Окажите мне честь стать моей женой.

Челси вспомнила шепот Тонтона: «Верно, зато она владеет половиной южной Англии. Так что на остальное можно не смотреть. К черту остальное!» — надменно взглянула на него, а потом громко произнесла:

— Лорд Тонтон, если я приму ваше предложение, вы позволите моим собакам спать в супружеской кровати?

Тонтон тут же протрезвел и издал странные звуки, похожие на всхлипы.

— П-простите? — наконец выдавил из себя он.

Челси лучезарно улыбнулась.

— Я спросила, вы позволите им спать в супружеской кровати? Вы сделали бы мне большое одолжение, если бы не возражали против этого. Мне говорили, что первая брачная ночь — это самое страшное событие в жизни женщины, поэтому я чувствовала бы себя значительно спокойнее в обществе моих собак.

У Тонтона отвисла челюсть. Бедняге потребовалась целая минута, чтобы прийти в себя. Он вскочил на ноги, небрежно поклонился и исчез в толпе, преследуемый громким хохотом.

Челси победно улыбалась ему вслед. В ее глазах горел озорной огонек. «Да, к черту остальное. И мое состояние. Так тебе и надо, жадная скотина».

— Я бы сказал, мадам, что в жизни не слышал более очаровательного отказа.

Продолжая улыбаться, Челси повернулась и воскликнула:

— Ваше сиятельство! Как хорошо, что вы пришли.

Герцог Блэкхит склонился к ее руке:

— Я тоже рад тому, что я здесь, иначе мне бы не довелось увидеть, как вы осадили этого молокососа Тонтона. Честное слово, вы можете найти себе что-нибудь получше. Кстати, у этого парня нет подбородка.

Челси снова нахмурилась. Ну как он мог узнать, что она думает о подбородках?

— Даже если не принимать во внимание подбородок, — сказала она, многозначительно вскидывая бровь, — он не любит собак. А я никогда не выйду замуж за человека, который не любит собак.