Притчи@ру. 15 минут любви - Елена Цымбурская

Пациентка сильно переживала о стоимости своего пребывания в больнице. Сумма должна была быть для нее астрономической.

Когда она выписывалась, ей принесли счет. Она со страхом открыла его, ожидая увидеть длинный ряд цифр. В счете значилось: «Оплачено стаканом молока». И подпись: доктор такой-то.

Один богатый мужчина и его сын обожали искусство. В их коллекции было все, от Рафаэля до Пикассо. Когда началась война во Вьетнаме, сына отправили туда. Он был очень смелым и погиб в бою, пытаясь спасти раненого товарища. Отец, получив известие о гибели единственного сына, еле выжил. Спустя месяц в дверь к убитому горем отцу позвонили. На пороге стоял молодой человек с большим пакетом в руках.

— Здравствуйте! — сказал он. — Вы меня не знаете, но я тот солдат, за которого ваш сын отдал свою жизнь. Он спас много жизней в этот день и старался отнести меня в безопасное место, когда пуля вошла в его грудь. Он умер мгновенно. Он много рассказывал о вас и вашей общей любви к искусству.

Молодой человек протянул отцу пакет:

— Я не великий художник, но, думаю, что вашему сыну понравилось бы это.

Отец раскрыл пакет. Это был портрет его сына, выполненный юным солдатом. Художнику удалось очень точно поймать не только черты лица, но и черты характера человека, спасшего ему жизнь. На отца смотрели живые глаза его сына, а его собственные наполнились слезами. Он от души поблагодарил солдата и предложил ему оплатить портрет.

— О, что вы! Я никогда не смогу оплатить того, что сделал для меня ваш сын!

Отец повесил портрет сына на самом видном месте и, когда кто-нибудь приходил к нему, первым делом показывал портрет сына, а потом уже все остальные картины из своей коллекции.

Через несколько лет он скончался, и на все его картины был объявлен аукцион. Множество важных, богатых и знаменитых людей съехалось на аукцион с целью пополнить шедеврами свои коллекции.

На платформе первым был выставлен портрет сына. Распорядитель стукнул молоточком, объявляя об открытии аукциона.

— Начинаем с портрета под названием «Сын», — огласил он. — Кто предложит свою цену?

Повисло тяжелое молчание. Кто-то из глубины зала крикнул:

— Мы хотим видеть известные картины, забудьте об этой!

Несмотря ни на что, лицитатор продолжал:

— Кто-то предложит что-то за эту картину? Сто долларов? Двести долларов?

Другой голос раздраженно выкрикнул:

— Мы не пришли за этой картиной! Мы пришли за Ван Гогом, Рембрандтом! Давайте перейдем к ним, уважайте наши время и деньги!

Но распорядитель продолжал свою работу, не обращая внимания на недовольство присутствующих:

— «Сын»! «Сын»! Кто возьмет «Сына»?

Издалека раздался голос:

— Я возьму картину за десять долларов.

Это был старый садовник, который прослужил у отца и сына много лет и не мог предложить за картину большей суммы.

— Десять долларов! — кричал ведущий. — Кто предложит двадцать?

Большинство недовольно гудело:

— Отдай за десять и начинай выставлять настоящие картины!

— Предложено десять долларов! Кто-то даст двадцать? А? Двадцать?

Ответом было раздраженное молчание. Больше никто не хотел приобрести «Сына», все ждали мировых шедевров. Наконец ведущий ударил молоточком:

— Один! Два… Продано за десять долларов!

Раздался всеобщий вздох облегчения: сейчас начнется распродажа коллекции.

Ведущий отложил в сторону молоточек и громко объявил:

— Сожалею, дамы и господа, но на этом аукцион закончен.

— Но здесь же все картины?!

— Сожалею. Когда меня пригласили вести аукцион, меня проинформировали об одном условии, оставленном владельцем в завещании. И это условие было секретом, который я не имел права разглашать. На аукционе была выставлена только одна картина — «Сын». Тот, кто ее купил, согласно завещанию, унаследовал все картины прежнего владельца. Мужчина, который купил «Сына», остается со всем.

Один известный художник написал свое очередное полотно. В день его презентации публике собралось много журналистов, фотографов, известных людей. Когда подошло время, художник сбросил с картины скрывавшую ее ткань. Последовал взрыв аплодисментов.

На картине была изображена фигура Иисуса, легонько стучавшего в дверь дома. Иисус казался живым. Прислонив ухо к двери, он будто хотел услышать, отвечает ли ему кто-то внутри.

Все любовались прекрасным произведением искусства. Один же любопытный посетитель нашел в картине ошибку. На двери не было ни ручки, ни замка. Он обратился к художнику:

— Но эта дверь, похоже, закрыта изнутри, она без ручки, как же в нее войти?

— Так и есть, — ответил автор полотна. — Это дверь сердца человека. Она может открыться только изнутри.

Давайте учиться открывать эту дверь навстречу любви, радости, сочувствию, счастью, успеху. Только так мы можем получать все это. И отдавать, что еще приятнее.

Высоко в горах был один монастырь, очень бедный. Единственной достопримечательностью монастыря были три старинных манускрипта, которые монахи хранили как зеницу ока. Они жили за счет своего повседневного труда и пожертвований, которые оставляли любознательные туристы за возможность посмотреть на три уникальных, единственных в мире свитка папируса. На них были записаны глубокие и важные знания.

Случилось, что как-то одному вору удалось выкрасть два свитка и скрыться. Монахи мгновенно обнаружили пропажу и сообщили настоятелю монастыря. Настоятель схватил третий свиток и бросился в погоню за вором. Он догнал его и, задыхаясь, спросил:

— Что ты наделал? Ты меня оставил с одним свитком. Он мне не нужен. Никто не придет смотреть и читать неполную часть послания. То, что ты украл, тоже не имеет ценности из-за неполноты. Или ты мне вернешь то, что взял из храма, или я тебе отдам оставшийся у меня текст. Тогда у тебя будет полный памятник старины.

— Отче, я в отчаянии. Мне необходимо срочно выручить деньги за эти свитки, — ответил вор.

— Хорошо, — продолжил настоятель, — бери третий свиток, иначе мир потеряет эту драгоценность. Продай хорошо. Иди с миром, — и позволил уйти с сокровищем.

Монахи не могли понять поведения настоятеля. Они считали, что он повел себя как слабый человек и что монастырь теперь уж точно придет в полный упадок без своих реликвий и пропадет. Но говорить об этом они не решались.

Не прошло и недели, как вор вернулся и попросил встречи с настоятелем.

— Вот здесь все три свитка, они не мои. Я их возвращаю. Прошу тебя в обмен на это принять меня в твой монастырь как монаха. Когда ты меня догнал, я меньше всего ожидал, что ты будешь так великодушен и отдашь мне третий свиток. То доверие, которое ты мне оказал, когда поверил в мою нужду и еще пожелал идти с миром, искренне прощая меня, заставило меня измениться. Моя жизнь превратилась во что-то новое.

Настоятель вернул манускрипты на прежнее место. А еще одна легенда о воровстве и чудесном возвращении свитков повысила интерес к монастырю, он стал процветать.

Тот, кто нападает, всегда ожидает в ответ агрессии, а никак не креативного решения. Используйте это, не сомневайтесь, имеет ли смысл подставлять другую щеку.

Это было в Центральной Африке, когда в составе миссии я помогала местным жителям. Всю ночь я трудилась, помогая разродиться одной матери, но, несмотря на все старания, она умерла, оставив новорожденного ребенка и маленькую двухлетнюю дочку, которая безудержно плакала. Мы знали, как тяжело поддерживать жизнь ребенка в таких условиях: у нас не было инкубатора, да и электричества, чтобы его подключить, тоже не было. И специальной смеси для младенцев тоже. Несмотря на то что географически мы находились на экваторе, ночи были ветреными и холодными. Одна акушерка-студентка пошла в лагерь за коробкой для новорожденного и за ватным одеяльцем, в которое необходимо было завернуть малыша. Другая пошла к огню, чтобы наполнить горячей водой грелку, но очень быстро вернулась расстроенная. Пластик быстро портится в тропическом климате, грелка лопнула, когда в нее наливали воду. Девушка горько добавила:

— И это была наша последняя грелка!

Аптеки в джунглях не было.

— Хорошо, — сказала я ей. — Положи ребенка у очага, как можно ближе, а сама ложись между ним и дверью, чтобы оградить его от ветра. Твоя работа — держать ребенка в тепле.

Ближе к полудню, как и во все другие дни, я пошла молиться с некоторыми детьми-сиротами из местного подобия интерната. Я рассказала, что сегодня мы будем молиться о новорожденном ребеночке. Рассказала о проблеме поддержания тепла, вспомнила о грелке и сказала, что малыш может умереть, если переохладится. Рассказала о маленькой девочке, которая все плакала по своей умершей маме.