Обряд перехода - Алекс Паншин

Мне в самом деле показалось странным, что меня так быстро передали от одного опекуна другому. Даже прежде, чем мы успели познакомиться. Это почти легкомысленно.

Но, неожиданно для себя, я была почти рада встретить в среду Джимми Дентремонта. Я долго не могла найти квартиру мистера Мбеле, и Джимми решил мне помочь.

— Кстати, я тоже туда направляюсь, — сказал он. Стоя в коридоре с адресом в руке, он выглядел вполне дружелюбно. Наверное, потому, что вокруг не было других ребят. Друзей в Гео-Куоде я еще не успела завести, зато из-за острого своего языка уже нажила пару врагов. И я была не против, если бы кто-нибудь мне понравился. — Мистер Мбеле и твой учитель тоже?

— Только со вчерашнего дня. Я позвонил мистеру Уикершему, хотел выяснить, почему меня перевели, но ему самому об этом совсем недавно сообщил мистер Куинс, лично.

— Ты не просил, чтобы тебя перевели?

— Нет.

— Тогда это заба-авно, — протянула я.

Мистер Мбеле сам открыл дверь на наш звонок.

— Здравствуйте, — сказал он и улыбнулся. — Я как раз подумал, что вам уже пора появиться.

Мистер Мбеле был сед и стар — ему наверняка уже давно перевалило за сотню лет, — но высок и строен для своего возраста. Лицо его было темным и морщинистым, с широким носом и белыми штрихами бровей.

— Здравствуйте, сэр, — вежливо ответил Джимми.

Я промолчала, потому что узнала его.

На Корабле нет уникальных фамилий, и я слышала о многих Мбеле и о стольких же Хаверо. Но я совсем не ожидала, что моим учителем станет Джозеф Х.Мбеле.

Когда он входил в Совет Корабля, у него с моим отцом постоянно и традиционно были разные точки зрения. Почти на все. Папа возглавлял оппозицию его излюбленному плану миниатюризации библиотек и распространения их во всех колониях. Потерпев тогда поражение, мистер Мбеле ушел в отставку.

Еще в интернате я однажды поссорилась с одной девочкой; мы обзывали друг друга и таскали за волосы. Она заявляла, что если бы мистер Мбеле хотел чего-нибудь добиться, то ему надо было бы просто представить резолюцию «против» и сесть спокойно на место. Мой отец немедленно выступит «за» и сам проделает всю работу.

Не думаю, чтобы эта девочка понимала, что означает сия шутка, и, совершенно точно, я сама тогда этого не знала, но шутка была грубой, и мне ничего не оставалось, как затеять драку. В то время я не очень хорошо знала Папу, но была до краев переполнена лояльностью к семье.

Прикрепить меня ученицей к мистеру Мбеле казалось мне еще одной неудачной шуткой, и хотела бы я знать, кто ее придумал. Уж конечно, не мистер Куинс ему она доставила только лишние заботы.

— Заходите, — пригласил мистер Мбеле. Джимми подтолкнул меня, и мы двинулись вперед. Мистер Мбеле нажал кнопку на двери, и створки сомкнулись за нами.

Проведя нас в гостиную, он сказал:

— Я думаю, сегодня мы просто познакомимся, договоримся, какое время нам лучше подходит для встреч, а потом сообразим чего-нибудь поесть. Начать работать мы сможем со следующего раза. Хорошо?

Мы разместились в гостиной, и, хотя не было никаких сомнений — кто есть кто среди нас троих, все друг другу церемонно представились.

— Да, по-моему, я встречал обоих твоих родителей, Джимми, — сказал мистер Мбеле. — И, разумеется, знал твоего деда. Но мне интересно, что ты думаешь по поводу своей специализации?

Джимми отвел взгляд.

— Я еще не решил.

— Ну, а какие у тебя планы?

Джимми долго молчал, а потом тихим, неуверенным голосом произнес:

— Я хотел бы стать ординологом.

Если представить известный нам мир как огромную многокомнатную квартиру, населенную множеством невероятно занятых, невероятно рассеянных близоруких людей, которые все до одного — эксцентричные затворники, тогда ординолог — это человек, который периодически заходит и убирает за каждым. Он поднимает валяющиеся по всей комнате книги и ставит их туда, где им полагается быть, он исправляет и чинит, выбрасывает барахло, которое затворники хранят и жалеют, но никогда не используют. А потом он наводит на комнату лоск, чтобы и другие люди могли посещать ее, пока он занят уборкой соседней такой же комнаты. Ординолог примерно так же похож на женщину среднего возраста, которая выдает книги в библиотеке Куода, как один из наших оргтехников похож на первобытного фермера-грязееда. Впрочем, с некоторой натяжкой его можно назвать и библиотекарем.

Синтезатор, которым хотела стать я, — другое дело. Это человек, который, входя и восхищаясь аккуратно прибранной комнатой, отмечает, однако, что и в соседней комнате кое-какие предметы из здешней обстановки выглядели бы очень мило и даже — они были бы там полезны. Без ординологов синтезатор не мог бы работать вообще, но и без синтезаторов ординологам тоже не имело смысла браться за работу, потому что никому не было бы пользы от того, что они делают.

Однако лишь немногие люди преуспели в каждом из этих занятий. Приведение в порядок, систематизация информации и сбор противоречивых обрывков всевозможных сведений требуют ума, памяти, интуиции и везения. Мало кто обладает всем этим вместе.

— А что ты знаешь об ординологии? — спросил мистер Мбеле.

— Вообще-то не очень многое, — признался Джимми. И затем с оттенком гордости добавил: — Мой дед был ординологом.

— Да, в самом деле, и одним из лучших. Тебе не следует стесняться того, что ты пытаешься идти по его стопам, если ты, конечно, не потерпишь полный провал, а этого не должно быть, — сказал мистер Мбеле. — Я не люблю следовать обычной практике только потому, что так принято. Если ты не проговоришься об этом, мы поглядим, как сделать так, чтобы преподать тебе детальный обзор ординологии и ее основ. Тогда ты сам решишь, хочешь ты заниматься этим или нет. Хорошо?

Да, мистер Мбеле не был ортодоксальным учителем. То, что он предлагал Джимми, обычно делали только после четырнадцати лет, после Испытания. Джимми расплылся в улыбке.

— Да, — сказал он. — Спасибо!

Мистер Мбеле повернулся ко мне.

— Ну, как тебе нравится жизнь в Гео-Куоде?

— Вряд ли она мне вообще когда-нибудь понравится, — сказала я.

Джимми стрельнул в меня глазами. По-моему, он не ожидал, что я так отвечу.

— А в чем дело? — спросил мистер Мбеле.

— С тех пор, как мы приехали, ни одной минуты не было, чтобы в доме не толпились посторонние, — объяснила я. — У нас совсем не остается времени для своей жизни. Можете мне поверить, там, в Альфинг-Куоде, не было ничего подобного.

Мистер Мбеле открыто улыбнулся.

— В этом надо винить не Гео-Куод, — сказал он. — Так случается всегда, когда кто-то становится Председателем Совета. Вот увидишь, через несколько дней новизна сгладится, и все войдет в колею.