Чужая жизнь. Мистические практики для обретения самого себя - Токо-па Тернер

В результате выставления напоказ истинной натуры там, где ее отвергнут, вы приобретаете защитный иммунитет к таким местам. Вы не можете больше мириться с причинением такой боли, поэтому отказываетесь показывать окружающим, кто вы на самом деле. Вы прекращаете жить в том месте, где были правдивы с окружающими людьми, и с течением времени отсутствие желания трансформируется в отчужденность от собственной натуры.

С возрастом мы теряем ощущение того, что у нас отсутствует проницательность. Вместо этого отсутствие само по себе становится злокачественным и распространяется, подобно едва заметной депрессии или нервозности. Проще говоря, если мы чувствуем себя изгоями, то показываем только те части себя самих, которые заставили нас уйти.

Путь праведников

Отчужденное эго сначала появляется в наших снах. Упущенная нами психическая энергия может принимать различные формы, так как непроизвольно пытается воссоединиться с нами. Вот почему я говорю клиентам, что мрачные сны ― это проверка себя самих: они означают готовность чего-либо прийти в наше сознание. Ночные кошмары ― те же самые сны, показанные в формате 3D, пытающиеся настойчиво привлечь наше внимание к тому, что уже готово к исцелению. Но если мы продолжаем не придавать этому значения, то отвергнутая энергия может принять форму психологических симптомов, таких как нервозность, панические атаки, ярость или депрессия.

Давайте, например, рассмотрим историю Элейн, женщины пятидесяти лет, выросшей в семье верующих христиан. Пройдя сквозь череду осознаний к своим собственным ценностям, она обратилась к снотворчеству, чтобы примириться со страстным стремлением вести другой образ жизни. Из-за расцерковления, которое повлекло за собой разрыв с приходской общиной, с источниками существования, утрату семейных отношений, все происходило мучительно больно и очень медленно. А в середине этого процесса Элейн приснился сон следующего содержания:

Путь праведников, сон Элейн

Я вместе со своей сестрой, воцерковленной верующей, захожу в закрытый торговый центр за покупками. Проход внутрь был очень узким, и примерно на полпути передо мной возникла ужасающая темная фигура, которая явно замышляла что-то недоброе и начала хватать меня. Я попыталась побежать назад, но так и не смогла сдвинуться с места, стояла как прикованная и взывала о помощи. В следующий момент передо мной появилась фигура, похожая на привидение, и сделала мне укол, чтобы я «заткнулась». Я успокоилась, но все еще не могла сдвинуться с места.

По мере анализа сна Элейн описывала торговый центр как многолюдное место, где все покупают то, что, как им внушали, принесет «вечное счастье». Когда она произнесла эти слова, ее вдруг поразило, насколько все похоже на то воздействие, которое она испытывала внутри церкви.

То, что торговый центр прекратил работу, был закрыт для шопинга, выглядело как разрыв Элейн со всеми, кто оказывал влияние на ее жизнь. Да, еще оставались глубинные связи, такие как, например, отношения с сестрой, которая пошла вместе с ней на «шопинг». Несмотря на степень «праведности» чувств, которые этот мир испытывал в отношении недавно открывшейся перед ней перспективы, она еще не была готова разорвать с ним отношения.

Я спросила Элейн о том, что она помнит о темной фигуре, которая хватала ее, и она ответила, что у нее были «перчатки без пальцев, как у нищенки». Благодаря такой небольшой детали мы начали понимать: эта фигура, стоявшая в узком тамбуре между входом и выходом в торговый центр, прообраз изгоя. Она делала все, лишь бы не пустить Элейн в торговый центр – церковь. Она была одинокой волчицей, отвергнутой обществом, лишенной социального положения, благосостояния или принадлежности. И фигура схватила Элейн, как это делает самый ужасный страх с каждым из нас, когда мы верим, что если не будем продолжать делать попытки проникнуть в этот мир, то рано или поздно окажемся на обочине жизни.

Когда я спросила Элейн, каково это, когда тебе делают успокаивающий укол, она ответила: «Он парализует». Пораженная резким переходом от того, как отчаянно она взывала о помощи, к тому спокойствию, в которое ее ввергла анестезия, я спросила, не было ли у нее ощущения депрессии. Она сразу же ответила утвердительно и добавила: «Пару недель назад я пережила сильнейший эмоциональный стресс и затем впала в депрессию».

Если мы примем все образы во снах Элейн за аспекты ее эго, то увидим в ней характерные черты изгоя, которые она скрывала от окружающих, живя вне принадлежности. Так, например, она никогда не обсуждала снотворчество ни с членами семьи, ни со знакомыми прихожанами, хотя оно является предметом ее страстной заинтересованности. Но в отчаянной попытке достучаться до внимания Элейн та отверженная часть ее эго стала приставать к ней и вредить, точно так же, как на ее месте поступил бы любой лишенный внимания или незаслуженно оклеветанный человек.

В результате всех этих перипетий изгой либо избавляется от принадлежности, либо иногда добровольно уходит, так как больше не может соответствовать условиям, предъявляемым к адекватности поведения. В любом случае он становится скитальцем, проводя все время в поиске места, которое можно было бы назвать домом.

Подобно Элейн, принц или принцесса в легендах должны переступить через дверной порог, вырваться из власти старых обычаев и благодаря этому узнать, на что они еще способны, кроме того как ждать того момента, когда унаследуют царство. Но без помощи снов и сказок, которые управляют этими отправными точками, изгой может застрять в пожизненной идентификации неискупленного архетипа.

Архетип изгоя

Подобно всем тем, кто охотится в стае, люди остерегаются и подозрительно относятся к тем, кто отличается. Совершили ли вы преступление, прибыли ли из другой страны, обладаете ли иными способностями, свойствами или предпочтениями ― или даже потому, что вы бедный, больной или раненый, ― вам предстоит убедиться, что вас принимают за архетип изгоя: сироты, белой вороны, бунтаря, аутсайдера, отщепенца, козла отпущения, лузера, бездомного, попрошайки, диссидента. Каким бы именем изгоя ни называли, он играет важную роль в мифологии и реальной жизни.

В каждой семье, во многих сказках есть тот, кому