Похождения хитрого Соленопсиса - Олег Кузнецов

В этот час было еще рановато заботиться о ночлеге, но светляк, заметив колонну, рассудил: случай удобный; чем его упускать, лучше проспать несколько часов лишних.

Итак, колонна задержалась. Впереди спорили: брать или не брать? Владелец Соленопсиса, заслышав шум, поспешил присоединиться к спорящим: как это так - не брать?! Прекрасный светляк! От него в муравейнике сияние!

Но другие муравьи, видно, толковали о том, что они и так перегружены, что без светляка можно обойтись, если пораньше ложиться спать...

Не дослушав, громила бросил Соленопсиса, схватил за ногу жука и, жестоко напрягаясь, поволок его к видневшемуся невдалеке муравейнику. Освобожденный пленник не стал терять времени и тотчас забился в какую-то дырку.

Но зря он это сделал. В отряде, как ни странно, оказалось довольно много незанятых муравьев. Кто-нибудь из них наверняка соблазнился бы и донес его до муравейника. И он бы там обязательно прижился. Какая ему разница, у кого красть? А так он остался один. Колонна прошуршала мимо.

Он отправился в обратную сторону и сразу узнал, что пешеход из него никудышный. И природу он невзлюбил еще больше за ее беспримерную ухабистость и засоренность. Комья земли были для него скалами, в моховых островках он запутывался, как в джунглях, рассохшаяся сосновая шишка приводила его в отчаяние своей неприступностью.

Соленопсис нуждался в сочувствии. Но на него только удивлялись встречные насекомые: откуда такой взялся?! И благо никто не нападал. В животном мире не принято нападать на незнакомых: а вдруг ядовитый!

Он ковылял как мог, когда какая-то зеленая глыба, через которую он пытался перебраться, неожиданно зашевелилась. Он узнал пяденицу. Объевшись до изнеможения, эта вредительница недавно свалилась с дерева и теперь совершала моцион, внимательно следя за своим самочувствием, чтобы не упустить момента, когда вновь появится аппетит. Это был исконный враг муравьев, и, будь Соленопсис хоть немного покрупней, ей бы не уйти от жестокого возмездия. Уж он бы ей показал! Но что он мог сделать в своем незавидном положении?

Не рискуя перелезть через гусеницу и в то же время не желая тратить силы на окольный путь, Соленопсис решил подождать, пока она уползет сама. Вскоре пяденица стала медленно сжиматься в гармошку; середина ее тела оторвалась от земли. Воришка поспешил сунуться в образовавшуюся щель, но на полпути споткнулся, растянулся и в следующее мгновение был придавлен. Что-то пискнуло, но не в Соленопсисе, хотя пищать для него было бы тут вполне уместно.

Пискнул дрозденок - существо покрупней да и посимпатичней нашего воришки. Час назад молодая птица самовольно оставила гнездо и теперь страдала от голода: съесть удалось только одного комара, который сам залетел ей в разинутый рот.

А пискнул дрозденок, напугавшись страшного телодвижения зеленой гусеницы. К счастью для придавленного, птица уже через несколько секунд преодолела страх и клюнула. Удар был силен, содрогнулась земля. Сквозь вредительницу клюв проник почти до Соленопсиса.

Воришка получил свободу и, чувствуя себя немного сплюснутым, упрямо продолжал путь.

Он достиг сухого ручья, преодолел раскаленную пустыню на его дне, взобрался на противоположный берег и вдруг оказался в струе запаха, который не спутаешь ни с каким другим. На него повеяло прохладой старых складов, тишиной укромных тупиков, привкусом кислоты, даже отдаленный Атемелесов аромат как бы вплелся в замысловатый узор запахов... Неужели добрался до родного города?

Но муравейника что-то было не видать. Запах источала утоптанная полоса, на которой стоял Соленопсис, - обычный муравьиный тракт, надежный хранитель следов. Выходит, до города еще далеко... Но путник все равно приободрился: все-таки первый раз в лесу, а дорогу отыскал безошибочно.

Он затрусил по тракту, решив никуда не сворачивать, чтобы потом не утруждать себя излишней ориентировкой на местности, но тракт неожиданно повел прямо к березе, живописно склоненной над ручьем. Странное это было дерево... Воришка мог бы поклясться, что оно исхожено муравьями от комля до вершины. Зачем? Заинтригованный, Соленопсис полез на березу.

Он лез долго и уже начал поругивать себя за напрасную трату времени, как вдруг его обогнал чрезвычайно деловитый муравей. Удалившись на некоторое расстояние, торопыга встретился с поджидавшим его там другим муравьем, и они, чем-то обменявшись, простились сдержанными взмахами усов. Деловитый устремился назад и, пробегая мимо нашего героя, удостоил его подозрительным взглядом.

Неспроста все это!

Воришку охватило волнение, какое бывает только перед ответственными кражами. Трепеща, он торопливо добрался до нижних ветвей дерева и увидел таинственный объект, построенный из паутины, палочек, кусочков коры и еще каких-то материалов. Сооружение напоминало маскировочную сеть для защиты военной техники от взглядов противника. Кого же тут укрывали? Соленопсис отважился заглянуть и почувствовал некоторое разочарование.

Под сеткой сидели тли. Этих муравьиных коров он встречал и раньше: каждый год, осенью, их притаскивали в город и устраивали зимовать в самых теплых, спокойных местах. Наш воришка полагал, что горожане чудачествуют, ну а теперь ему все стало ясно. Тли старательно высасывали хоботками питательную влагу листьев; рядом прохаживался деловитый хозяин-надсмотрщик. Тут, значит, располагалась молочная ферма.

Хозяин подобрался к одной из тлей, пощекотал ей брюшко, и она с готовностью выдавила ему прямо в рот струйку влаги. Точно так же скотовод подоил еще одну тлю и как бы прислушался к самому себе... Ну да, в нем было полно молока! Пора переправлять провиант в муравейник... И он заторопился вниз.

Воришка тотчас приблизился к одной из тлей, пощекотал ее и получил хорошую порцию влаги (которая его чуть с ног не сбила). Напившись, он принялся чиститься. Он делал это не спеша, полагая, что муравей-надсмотрщик ушел надолго. Но на самом-то деле тот, чтобы не оставлять скотинку без присмотра, не бегал каждый раз в муравейный город, а здесь же, поблизости, иногда прямо на березе, передавал продукт подоспевшему носильщику. Встреча двух деловитых была как раз такой передачей, только не догадался Соленопсис.

Хозяин вернулся очень быстро. Он, конечно, сразу же погнался за воришкой, но был отвлечен: на ферму вторглись еще двое посторонних, по виду - отчаянноголовые.

К сожалению, стоявшее на границе богатое тлями дерево не принадлежало одному городу. Оно было поделено между отчаянноголовыми и нашими. Близкое соседство иногда приводило к конфликтам. Тля, она ведь почти без соображения; бывает, ей надоест сидеть, она и удерет к соседям. Ее потом ищут и, если найдут, требуют возвращения, несмотря на то что привыкла на новом месте и к ней там тоже привыкли. Вот и ссора.

На этот раз двое соседей заявились на всякий случай. Хотя у них никто и не убежал, они все же нашли нужным проверить: не сидит ли у вас наша самая дойная тля?

Хозяин, забыв про Соленопсиса, вернулся на ферму. Он был возмущен недоверием и сразу полез в драку. Соседи вызвали подкрепление. Он - тоже.

Но потасовка не состоялась. Порыв ветра мгновенно охладил муравьиный пыл. Забияки, боясь, что их сдует, уцепились ногами за неровности коры; множество усов, только что воинственно мотавшихся, дружно согнулись в одну сторону.

И вдруг принесенный ветром увесистый предмет шлепнулся посреди сборища. Трепыхнувшись, он неожиданно превратился в мертво торчащий сучок. Муравьи опешили, потому что все они, даже Соленопсис, успели разобрать, что это гусеница. Но какова смелость! Забыв о ссоре, муравьи двинулись на вредительницу. Даже наш герой приблизился, хотя и не собирался впутываться, помня о своей слабости.

Однако гусеница, вцепившись челюстями в кору, продолжала терпеливо торчать, не проявляя никаких признаков жизни. Муравьи засомневались: а может, и впрямь сучок? Никому не хотелось тратить муравьиную кислоту на обыкновенную деревяшку.

Все поуспокоились, будто потеряли интерес к добыче. Один пытался вытащить из глаза соринку, которую не во всякий микроскоп рассмотришь, другой оглаживал усы, а кто-то из отчаянноголовых вступил даже в мирную беседу с владельцем фермы. Обменивались, видно, скотоводческим опытом.

12

А между тем враг был опаснее, чем представлялось на первый взгляд. Страшная угроза нависла над лесом!

Еще осенью лесник, пожилой человек в пепельно-серой шляпе, ездивший по мягким лесным дорогам на белой ленивой лошади, хмурился, примечая тут и там небольших красновато-бурых бабочек. Бабочки - они ведь только для романтичного ротозея прекрасны, а человек, понимающий жизнь леса, прежде чем умиляться, припомнит, какое потомство оставляет чешуекрылая красавица...

Весной полезли из щелей зеленые твари. И уж были они не так безобидны, как их родительницы. Нектаром цветов не интересовались, а сразу пускали в ход острые челюсти. "Эх! - горевал лесник. - Теперь вся надежда на птиц да на мурашей..."