Почти герой - Богдан Дорошин

Честное слово, первых полдня мне очень понравились. Со мной носились как с маленьким ребенком, потакая в любых прихотях. Несколько раз меня посещала мысль, а не сон ли мне сниться, но принесенная на мягкой подушке одежда была самой настоящей. С трепещущим сердцем я на вытянутых руках рассмотрел превосходную мантию – конечно не мой стиль, но раз здесь так принято… Чего жаловаться?

Когда меня оставили одного, я облачился в новое одеяние и стал крутиться возле зеркала. Представлял себя сначала графом, потом герцогом, наследным принцем и в конце–концов – королем. Лицо конечно у меня не породистое, любой дворянин сразу же носом в сторону поведет, но одежда сидела очень даже ничего.

Ближе к вечеру в мои покои (не помню, когда в последний раз мне предоставляли отдельное помещение) постучались. Я открыл и получил еще одну порцию комплиментов, вкупе с приглашением.

– Дархан, сэр, вы выглядите просто блистательно. Сразу же видно, откуда вы родом. – Слуга расплывался в похвалах еще долго, пока, наконец, не произнес: – Верховный управитель Эльхоза Трайн просил передать вам, что сегодня состоится грандиозный пир в честь победы.

– Мне лично?

– Ну да.

Вот тут–то я и задумался. Ко мне постепенно начало приходить понимание, что все это не спроста. Что рады здесь отнюдь не саперу Тоду, а кому–нибудь еще. Этому, как его, Дархану, вот!

Но возможности ретироваться у меня уже не было, так как ко мне приставили слугу в качестве эскорта. Он был приветлив, а я, наоборот, угрюм. В голове начали всплывать ненужные подозрения. Когда меня завели в большой зал для приемов, где рядами стояли большие столы, я почти обо всем догадался. С тяжелой душой я робко сел на указанное мне место, глядя, почти не мигая, в одну точку.

Очень скоро помещение стало заполняться людьми. Возле меня уселась неприятная на вид дама, местная аристократка. Через некоторое время, она обратилась ко мне с просьбой:

– Будьте добры, не могли бы вы мне передать полотенце?

– Конечно, – я протянул ей толстый белый сверток, лежащий возле меня на соседнем стуле.

– Но это же не полотенце, а скатерть. – Заметила женщина. – Я что, ним руки должна вытирать?

Я с натянутой улыбкой повернул к ней голову и даже подмигнул. Заговорщицким тоном, я открыл ей истину:

– Эта скатерть очень приятна к телу. Попробуйте.

Моя догадка еще не подтвердилась на сто процентов, но я почему–то знал, что дела мои плохи. Изображать другого человека, изображать благородного – смертельный грех. За подобное полагается одно наказание: смерть. А раз я сижу посреди дворян и мелкой аристократии, то приняли меня определенно не за крестьянского сына.

Медальон Дархана висел на груди и я проклинал эту серебряную побрякушку. Именно из–за нее мое обгоревшее и искореженное тело нашли в гуще трупов и приняли за мага. И наверно потому, что я ее украл, тело настоящего Дархана так и не было найдено. Кстати, по краям серебряной побрякушки проявилась золотая кайма. Хотя, может, она и была там раньше, я–то особо не приглядывался.

Нужно было бежать как можно дальше, но в зал вошли десятки слуг с подносами в руках. Они начали расставлять еду и напитки возле наших тарелок и я старательно подражал дамам и лордам, которые не выказывали на счет этого особого восторга.

А у меня текла слюнка, я вам честно признаюсь. Наверное, из–за нее мое малодушие, трусость и здравый смысл отступили куда–то в тень, где их совершенно не было видно. От горячей пищи шел такой восхитительный запах, что даже перспектива близкой казни меня не огорчала. Да, не каждый день такое можно понюхать, и не в каждой жизни – попробовать.

А значит, самое время вспомнить старую солдатскую поговорку, гласившую, что потом будет потом, а сейчас – есть сейчас.

Когда я был мальчишкой, то состоял пажом у обедневшего вельможи, которому меня практически продали в рабство мои любящие родители. Конечно, на плантациях я не работал, но свободы выбора не имел, и именно из–за этого сейчас умею писать, считать и читать. Но науку как правильно вести себя во время трапезы, я так и не освоил. Главное не спешить. Верно? Буду следить за остальными гостями и делать что и они.

На праздник прибыло много важных шишек. Все военачальники, маги и управители, что принимали участие в осаде Эльдира, были сейчас здесь. Раньше я только слышал на чьих плечах держится наше королевство, а сегодня смог увидеть. Серые безразличные лица обычных людей (если на меня нацепить столько украшений и золота, то я тоже сойду за важного герцога), но один субъект среди них выделялся.

От Саракина шла мощная аура, которую мог ощутить даже я, не имевший никаких магический способностей. Оставалось только сочувствовать настоящим колдунам, которые улавливали плохое настроение древнего. Ходили слухи, что Меч Власти, один из немногих Артефактов Могущества, растаял прямо в воздухе как раз в тот момент, когда цепкие пальцы Саракина до него уже тянулись. Что и говорить павшая Джозефина сумела подложить свинью нашему лорду…

Мне казалось, что если я посмотрю древнему в глаза, то он все сразу поймет и раздавит меня как букашку. Поэтому я послушно смотрел в тарелку, не замечая надменное лицо бессмертного старца.

Саракин прошел к постаменту и занял приготовленный трон. Предполагалось, что речь должен произнести именно он, но почему–то встал его сосед, высший маг Трайн, управитель Эльхоза. Этот выглядел помоложе, примерно лет на сорок, но все знали, что он стар как окаменелый желудь. Подняв бокал, он хорошо поставленным голосом начал обращаться к лордам и леди, которые делали вид, что внимательно его слушают.

Я не стану вам пересказывать всего, что поведал залу Трайн, отчасти из–за того, что я его не понял, а отчасти из–за того, что нес он полную чушь. Его «легкая победа» далась нам такой кровью, что хватило бы умыться всему королевству. Высший маг и сам это понимал, но вместо того чтобы скорбеть по павшим магам (о простых солдатах вообще речи не шло), он назвал всех героями и заявил, что Гильдия вскоре начнет массовый пересмотр кадров, из–за чего многие получат своеобразные повышения. Хм, студент–практикант оказался прав…

– В довершение хочу сказать, что каждый из здесь присутствующих сознательно шел и в дальнейшем будет идти на риск погибнуть во славу Его превосходительства лорда Саракина!

И мы выпили. А потом закусили. Вступление окончилось, и я был этому рад. Перед глазами вызывающе маячила утка в овощах, но наброситься на нее мне не позволяла общая вялость. Слишком уж резко я выделюсь, если один буду чавкая, отрывать горячее мясо и грызть кости.