Голос ангельских труб - Инна Бачинская

Они целовались: он – сидя на табуретке, а она – стоя меж его коленей, прижимаясь губами к его губам с такой силой, что он ощутил легкий солоноватый привкус крови. Он отодвинул Лилю от себя и сказал внезапно осипшим голосом: «Брысь!»

«Пошли», – она взяла его за руку и потянула с табуретки. Он шел за ней, думая, что еще не поздно остановиться. Они вошли в крохотную спальню, освещенную знакомой уже синей рекламой матрасов на соседней крыше. Шибаев произнес негромко: «Я приму душ…». – «Около кухни слева», – ответила она, выпуская его руку.

Он стоял под жесткими струями, испытывая, несмотря ни на что, состояние почти восторженное от горячей воды, от того, что славная девушка ожидает его в спальне. И совсем чуть-чуть угрызения совести.

Легкий сквознячок скользнул по лицу, отодвинулась голубая занавеска, и Шибаев увидел Лилю. Обнаженная, она переступила через высокий бортик ванны и пробормотала щекотно ему в ухо: «Я принесла тебе халат». Он рассмеялся.

…Закрыв глаза, они целовались под теплым ливнем. Он раздвинул коленом ее ноги, и она качнулась ему навстречу.

…Лиля уже спала, а Шибаев сидел на кухне, переваривая разговор с Заказчиком, до которого ему удалось, наконец, дозвониться.

– Это Волков, – сказал он, с облегчением услышав отрывистое «да!»

– Как жизнь, Волков? – после легкой заминки произнес Заказчик. – Что нового?

– Погода испортилась, – сообщил Шибаев, чувствуя себя глупо от такой пионерской конспирации.

– Сильно испортилась?

– Сильно. Даже выходить не хочется. Лёня заболел.

– Понятно, – ответили с той стороны и воцарилось долгое молчание.

– Алло? – позвал Шибаев.

– Я здесь, – сразу же отозвался Заказчик. – Думаю. Ты… – начал он и снова замолчал. – Вот что… раз ты там – сиди до упора. Что-нибудь сообразим.

– Я буду сидеть, но мне нужна хоть какая-то зацепка. Мы не успели поговорить… к сожалению.

Заказчик чертыхнулся сквозь зубы и спросил:

– Ты где сейчас? Место надежное?

– Надежное, но не надолго.

– Понятно. Я перезвоню.

– Постарайтесь не… – Шибаев замялся, не решившись произнести «болтать».

– Не буду, – ответил Заказчик. – Понял. Ни одной живой душе. Жди!

Ждать… Герой шпионского романа Богомила Райнова тоже ждал, сидя где-то на чердаке в чужом городе. А снаружи шел дождь, временами переходящий в ливень.

Шибаев на цыпочках вошел в спальню – Лиля спала на животе, раскинувшись поперек кровати, едва прикрытая махровой простыней, – тонкие руки, острые локти, круглая голова со светлыми перышками волос. Синеватая в свете рекламы девушка напоминала русалку. И немного… Ингу. Только у Инги волосы совсем светлые… и длиннее. Шибаев стоял в дверях и смотрел на Лилю, представляя, что там лежит Инга. Однажды, очень давно, он стоял точно так, подыхая от любви, на пороге собственной спальни, а Инга лежала так же, как лежит сейчас эта девушка. Он смотрел на ложбинку вдоль ее спины, нежную ломаную линию узкого плеча, тонкие светлые растрепанные волосы, а она подглядывала за ним одним глазом. Он стоял, продолжая миг, превращая его в вечность, вбирая в себя Ингу – тонкую руку, согнутую в локте, блестящий глаз, ямочку под коленом – зная, что никогда ему этого не забыть.

Осторожно, стараясь не потревожить девушку, он потянул к себе одну из подушек. Лиля даже не шелохнулась, только вздохнула во сне. Он прикрыл дверь в спальню и вернулся в гостиную. Бросил подушку на диван, сел рядом и задумался. Чутье мигало красными лампочками и вопило, что нужно выбираться отсюда немедленно. Машина поиска уже запущена. Завтра… уже сегодня, выйдя на работу, Лиля узнает, что Лёнчик убит. И ей станет понятно, почему он, Шибалов, так поздно бродил по улице, почему навязался ее провожать и остался на ночь. Самое время уйти. Куда? Он взглянул на часы, лежавшие на журнальном столике. Пять утра. Скоро начнет светать. Пара часов у него еще есть…

Он достал из кармана пиджака мобильник, положил рядом с часами. Выглянул из окна, полюбовался на пустую улицу – на мокром асфальте расплывался свет фонарей. Потом проверил замок на двери, постоял немного, прислушиваясь к тишине на лестнице – где-то, похоже, в квартире на нижнем этаже, работал телевизор – слышались автоматные очереди и женский визг. На лестнице было тихо. Он вернулся в гостиную, улегся на диван и закрыл глаза, приказав себе спать не больше часа. Уже засыпая, он подумал, что все не так плохо. Просто придется задействовать план «В». Только и всего. Так даже интереснее. У героя любого триллера на всякий пожарный случай имеется план «В», а то и «С». Правда, у него, Шибаева, в отличие от героя триллера, плана «В» не было…

Глава 4. Бегство

Организм отказался подчиняться команде, и Шибаев благополучно проспал до полудня. Окрыл глаза, повел взглядом по незнакомой комнате, которая днем выглядела еще более скромной, чтобы не сказать бедной, чем при электрическом свете. Погода испортилась, за окном шел серый дождь – капли барабанили в подоконник. В квартире ощущалась сырость и стоял запах, как на старой даче. Снаружи доносился ровный городской шум, где-то рядом ревел кондиционер, на этажах работали на полную мощь телевизоры. Квартира была, как остров, со своей особой атмосферой пустоты и относительной тишины.

Шибаев потянулся за часами. Половина первого! Голова была тяжелой – от вчерашней водки, от неудобного дивана. Он с силой потер лицо ладонями. Прислушался. Встал, подошел к двери в спальню, осторожно приотворил. Заглянул. Лиля спала, свернувшись клубком, укрывшись до макушки, – только рыжеватые перышки торчали наружу. Он закрыл дверь, рассудив, что пока она спит, он должен составить план действий. Попросту говоря, уйти. Поймать такси и уехать… куда? На Манхэттен, который он немного знал и где легче затеряться. Но таксист запомнит его – отсюда до Манхэттена добираются на метро, иначе – очень дорого! Значит, надо пройти одну-две остановки и уехать на метро оттуда. Хорошо бы купить карту сабвея. По дороге он видел книжный магазин «Санкт-Петербург», придется зайти. И неплохо бы купить где-нибудь одежду. Но не здесь. Здесь люди смотрят друг на друга по неистребимой советской привычке – окидывают взглядом, будто фотографируют, в отличие от американцев, которые не обращают ни малейшего внимания на окружающих. Чем скорее он выберется из маленькой Одессы, тем лучше.

Шибаев умылся в крошечной ванной, стараясь не смахнуть на пол разноцветные баночки и бутылочки. Пригладил волосы. Провел рукой по небритой щеке. Ему пришло в голову, что современному человеку для нормального функционирования нужна масса вещей, без которых люди прекрасно обходились сравнительно недавно, – всякие кремы для бритья, шампуни, дезодоранты. Это мужчинам. Женщинам нужно намного больше, просто удивительно, как они разбираются во всем этом хозяйстве. Сколько же времени теряется даром!

Шибаев критически рассматривал себя в тускловатом зеркале – мрачная небритая физия с рубцами от неудобной подушки, настороженные глаза, красные от недосыпа, насупленность. Если добавить сюда несвежую рубашку, которую он не успел сменить вчера в гостинице – Лёня торопил, – и неглаженые брюки, то внешность его вызывает большие сомнения и сильное желание проверить документы. Как бы он ни пытался расслабиться на улице, демонстрируя беззаботность, ему не удастся скрыть ощупывающий взгляд и настороженное выражение лица. Даже походка его напоминает осторожную поступь зверя, избегающего капкана. От него за версту несет опасностью и неуверенностью. Черт!

Шибаев был голоден, а с улицы и в дверные щели квартиры полз запах еды – жареного мяса, кофе и чего-то необыкновенно аппетитного, вроде тушеных грибов. Два с половиной года назад он месяц стажировался в тридцать пятом полицейском участке Нью-Йорка. Его «бадди»[8] был сержант Джон Пайвен, обожавший китайскую еду, он присматривал за Шибаевым, как нянька. Прозвище у Джона было «Болд игл», что значит «Лысый орел», по причине раннего облысения. Джон таскал его по дешевым китайским забегаловкам, где поразительно вкусная еда продавалась на вес, и фунт стоил три доллара, даже не три, а всего-навсего два девяносто девять – будь то тушеные баклажаны, цыпленок в апельсиновом соусе, свинина, побеги бамбука или креветки. Они набирали китайскую снедь из прямоугольных металлических судков в большие бумажные тарелки – все в кучу. Пили китайское пиво из горлышка и разговаривали за жизнь. Пиво, к удивлению Шибаева, оказалось довольно приличным.

Джон Пайвен был добродушным парнем, вечно скалил зубы, спрашивал, как будет по-русски то или иное слово, и старательно повторял несколько раз, чтобы запомнить. Он сообщил Шибаеву, что у него самого русские корни – отец Джона из немецкого плена попал к союзникам. Почему – Джон не знал точно, но предполагал, чтобы не возвращаться к коммунистам. Джон утверждал, что его фамилия – Пайвен – русская и, как рассказывал ему папа, очень распространенная. Шибаев только пожимал плечами – не слышал он такой фамилии! Джон не поленился, тут же позвонил отцу в Нью-Джерси и выяснил, что «пайвен» – по-русски петух. «Пивень!» – догадался Шибаев, это же по-украински! Отец Джона, оказывается, украинец, что не имеет теперь значения – в первую очередь, он американец.