Спина с печатью. Записки поседевшего - Сергей Чевгун

Задал критик вопрос – и пошёл себе дальше, – обозревать тощие овсы текущей российской литературы. А мог бы и постоять, подождать, пока читатели умные мысли с утра начнут переваривать. Хотя можно и не ждать: здесь же, в статье, для ленивых – подсказка:

«…Всякий писатель имеет право на свой стиль поведения. И не всегда этот стиль может совпадать с общепринятыми нормами приличия. Он не всегда может совпадать с административным и даже уголовным правом».

Ну, вот всё и разъяснилось: явился столичный критик – и поделился соображениями насчёт стиля, который не совпадает. Да и касательно поведения – тоже не поскупился. Выдал, по сути, своеобразную индульгенцию каждому, кто считает себя писателем, либо числится таковым. Мол, веди себя так, как бог на душу положит, потому как имеешь право. Опять же, а судьи – кто?

Можно представить, какой ажиотаж поднялся в стане либеральных писателей. Они ведь такие… По всякому поводу готовы полиберальничать. И.. кого там только нет! И пьяный поэт, хам и скандалист, которому, по выражению Блока, мало конституций, ему непременно всемирный запой подавай. И архитрезвый прозаик, лихо заигрывающий с оппозицией, но не забывающий ездить за рубеж на казённый счёт. И пронырливый литературный чиновник, с перестройки «допиливающий» Литфонд…

Короче, не соскучишься.

Вот так прикроешь глаза – и видишь длинную очередь желающих иметь право на свой стиль поведения. Который, естественно, не всегда может совпадать «с административным и даже уголовным правом». Представляете натюрморт?

Поскандалил поэт принародно, кого повыше непечатно обозвал – и ничего, жив-здоров, потому как индульгенция.

Побуянил прозаик на Болотной – и опять тишь да гладь, хоть по новой выходи. Ну как же, стиль поведения отрабатывает!

А там уже и до Фёдора Михайловича недалеко. Как там Раскольников на этот счёт размышлял: «Тварь я дрожащая или право имею?»

Про старушку, понятно, пока разговора нет, хотя старушек у нас для писателей всегда хватало. Вот со вкусом и тактом, похоже, у творческой интеллигенции дефицит. Да и чувства ответственности за написанное слово тоже бы не помешало.

Но для этого и в самом деле нужно иметь свой стиль. Причём не только творческий, но и нравственный. Хотя бы ради приличия

Без гуслей

Озимые нынче всенепременно взопреют, а как же иначе? О духовности заговорили в одной литературной газете, это вам не хухры-мухры! Астафьева с Беловым вспомнили, опять же, Шишкова помянули всуе. Но это так, для затравки. Основной разговор – по вполне конкретному поводу: где бы нам духовностью разжиться?

Сто лет назад (тяжкий вздох) было легче: в любую деревню приехал – и разживайся, кто может. Что ни двор, то боян с былиной или сказитель с гуслями. Нынче другой расклад (сдавленный стон): в заповедной «глубинке» от эпохальной духовности один только звон и остался. Это если судить по прозе современных писателей-деревенщиков. У них что ни повесть, то или колхоз позавчера развалился, или деревня вчера под воду ушла. А что ни роман, то непременно селяне горькую пьют и сусальную старину добрым словом вспоминают.

Здесь могли бы и писатели по части духовности подсуетиться, но они и сами на духовность в шапку собирают. Но вот беда: шапок – много, а духовности всего на один зуб. Короче, нет смысла озимых ждать: судя по статье в литгазете, нет в деревне духовности! Одна беллетристика осталась. Да и та, между нами говоря, бабушкиным чуланом отдаёт.

И вот прочитал я всё это, и думаю: не там, где надо, газета духовность ищет. Не в деревне её надо искать. Не в городе. И не меж городом и деревней. В человеке её искать надо, вне прописки и места проживания. Только так.

Помню, едешь в молодости по Транссибирской магистрали где-нибудь в районе Байкала… Стакан с чаем на столике ложечкой позвякивает… Случайный попутчик всего за какой-нибудь перегон всю жизнь тебе выложит, как на духу!

Пристроишься на верхней полке, лежишь и думаешь: «Вот ведь как: и душа, и духовность. Потому как человек! А ведь даже и не знакомы…»

Так и едешь – без гуслей. Без колоколов и прочего антуража.

И не тянет в деревню. И в город не тянет. Тем более, в пригород. Тянет с кем-нибудь запросто, так вот, духовностью поделиться…

Дела амбарные

Слушок сегодня прошёл в одном из литературных изданий. В виде интервью. Мол, скоро совсем никого не останется – ни писателей, ни издателей. Ни тем более литературных агентов, в том числе и замаскированных под критиков. А будет один глобальный книжный склад под названием интернет. Этакий электронный литературный амбар, набитый готовой художественной продукцией, – от Гомера до этого, как его?.. ну, в общем, не важно.

И вот забредёт читатель в этот амбар – и начнёт хватать всё подряд, на что глаз положит. Захочет – Гомера полистает. Или Тредиаковского прочтёт. А не захочет – на экран монитора вместо заставки какого-нибудь Мережковского повесит.

Кстати, этого, как он?.. Впрочем, не важно. Его читатель вряд ли прочтёт, поскольку даже не знает, кто конкретно в амбаре уже пятый год лежит. Возможно, думает, его давно уже мыши съели. Потому как в амбаре не то что ревизии – элементарно полы уже лет тридцать как не мели. И кстати, пыль ни разу не вытирали.

«Всё уже написано до нас!» – заявляет тот, который из интервью. Понимай это примерно так: нечего, братцы писатели, на клавиатуру давить, против классиков не попрёшь. Видите, сколько их в амбаре лежит? А с библиотечными фондами ещё больше будет.

Что же, выходит, писать теперь больше не моги? В таком случае, попрошу меня из очереди в классики вычеркнуть. А что касается уже написанного до нас…

Лучше давайте о другом.

Давайте помечтаем о том, сколько хороших книг хотя бы после нас напишут.

Зарёванные

Не писатель я, честно! И даже не беллетрист. Просто жизнь была пёстрой, а всё остальное – по обстоятельствам. Бывало, сядешь, потрёшь трудовые извилины, и… бог ты мой! То сумасшедший бухгалтер из психбольницы №3 в рассказ забежит, то Крайним Севером из абзаца потянет, а то очередной газетный редактор из прошлого аукнется.

Страшно представить, что было бы, угоди я в официальные писатели. Это же с ума сойти можно! Сидел бы я сейчас где-нибудь в ЦДЛ и сообща горевал по поводу Года литературы. Праведными слезами обливался. Тем более что прецеденты среди писателей имеются. Нынче что ни газету откроешь, то непременно в слёзную лужу попадёшь. Никаких калош не хватит.

То есть, в «Литературной газете» – рыдают, в «Литературной России» – ревмя ревут. И все по одному и тому же поводу. Мол, почти половину Года литературы уже успели из календарей оторвать, а в писательских весях, простите, этим годом и не пахнет.

Неизвестно, что ждали плаксы от литературного года. То ли стотысячных тиражей за счет правительства, то ли бесплатных путевок в Коктебель, с бесплатным же проездом в «СВ» по писательским билетам. А может быть, того и другого, чтобы лишний раз не просить. Но только сквозит обида в газетных публикациях: типа, за что боролись? За что кровь в криминальных романах проливали?

Короче, яду мне, яду! Чем больше, тем верней! И про закусочку бы не забыть, это уж как водится…

Душераздирающее это зрелище – зарёванный русский писатель! Явно не для впечатлительных. Так и хочется дать зарёванному что-нибудь из сладкого. А заодно уж и спросить: а чего вы, собственно, ждали? На что рассчитывали? На раздачу бесплатных слонов? Это надо было в своё время к дедушке Дурову обращаться.

Вот государство, оно с писателями в слонов не играет. Творческого народа много, а где на всех слонов найти? Скорее, это писатели пытаются с государством заигрывать: типа, мы, мастера культуры, и прочее в том же роде. Опять же, Литфонд, то да сё… Короче, даёшь мастерам государственный кош, как при старом (советском) прижиме.

Государству, конечно, писатели иногда нужны. Но не настолько, чтобы кормить всю ораву за одно лишь наличие членского билета.

Извините, где сталь, которая закалялась? Почему целина до сих пор не поднята? Куда Тимур со своей командой подевался?

Ах, не закалилась? Не поднята? Ушёл и не вернулся? Ну, знаете ли, мастера!..

Вот когда то, что надо, в романах и повестях закалится и будет поднято, а тот, кто надо, вернётся, тогда и про Год литературы можно будет поговорить.

В разумных, естественно, размерах.

Премия по-китайски

Как-то странно, что я не китаец. Лицом, наверно, не вышел. Не то сидел бы сейчас где-нибудь в беседке Лао Лая и восхищался романом Мо Яня «Страна вина». Не читали? Ну, правильно. Не в Поднебесной живём, сплошь донцовыми да пелевиными пробавляемся.

А Мо Янь – он такой! Он по мелочам не разменивается. На днях Нобелевскую премию получил. По литературе. Это вам не стволовые клетки в микроскоп разглядывать. И не с квантовыми частицами разбираться. Здесь фантазия нужна. Вот как у Маркеса с Кавабатой.