Наслаждения - Диана Сидни

Девушка попыталась уклониться от Андре, но он схватил ее за плечи и потянул вниз, а потом, не глядя ей в лицо, встал на колени между ее ног и сделал толчок, но встретил при этом такое сильное сопротивление, что войти не смог.

Когда же Андре толкнулся во второй раз, глаза Ясмин широко раскрылись, и она закричала от боли.

Подняв взгляд, Андре увидел, как от испуга побелели глаза Ясмин — совсем как у маленького затравленного зверька. По ее щекам катились слезы, а плечи содрогались от беззвучных рыданий. В силу почти болезненного желания Андре не сразу понял, в чем дело, но вдруг, уловив ужас в глазах Ясмин, с предельной ясностью осознал, что творит.

Он силой пытается овладеть пятнадцатилетним ребенком, он оскорбил ее душу и осквернил плоть.

Резко отпрянув, Андре повернулся и сгреб свою одежду.

«Боже мой, я хуже самого грязного животного!» — подумал Андре. Все его тело ныло и требовало удовлетворения.

Плотно сжав челюсти, Андре шагнул к бару. Схватив бутылку, он вихрем вылетел из комнаты, перепрыгивая через ступеньки, поднялся наверх, ворвался в свою спальню и, с треском захлопнув за собой дверь, с проклятиями бросился на постель.

Глава 2

Яркие солнечные лучи света, проникая в комнату, до боли слепили глаза, и первое, что ощутил Андре своим просыпающимся сознанием, был застилавший взор красный туман. «Проклятый Сайд! Почему не закрыл ставни вечером?» Он прикрыл глаза ладонью.

Вторым осознанным ощущением стал голос самого Сайда, сверливший поразительно чувствительные барабанные перепонки.

— Что мне делать с девушкой в библиотеке?

Андре мгновенно привстал на локтях, но тут же из-за сильной боли, пронзившей голову, вновь рухнул на подушки. В виски Андре словно заколачивали острые шипы.

«Девушка? Какая девушка? — подумал Андре, и тут его осенило:

— Ясмин!»

Ясмин все еще была внизу. Nomme dc Dicu! Как же это получилось? И тут наконец он вспомнил все.

— Ее куда-нибудь вернуть или просто выставить за ворота? — вежливо поинтересовался Сайд.

Слова слуги привели Андре в ужас. На долю секунды ему даже показалось, что над ним издеваются, что Сайд, вечно беспристрастный, словно каменное изваяние. Сайд, смотрит на него с двусмысленной улыбкой. Правда, впечатление это тут же улетучилось.

— Нет-нет, — пробормотал Андре, сбрасывая остатки сна. — Она остается здесь. Я сейчас спущусь. Ничего не делай.

Сайд повернулся и вышел из комнаты, после чего Андре спешно натянул на себя одежду. Бриться он решил позже, надеясь, что его заросшая щетиной физиономия не слишком напугает девочку.

Сен-Клер тихо спустился вниз и вошел в библиотеку.

Зрелище, представшее его глазам, отозвалось в нем чувством глубокого раскаяния. С лицом, залитым слезами, Ясмин сидела на полу, закутавшись в свою накидку. Уголь, которым были подкрашены ее глаза, размазался по щекам, и струйки слез провели в нем светлые полоски. Девочка походила на просящего милостыню печального нищего ребенка.

Услышав шаги Сен-Клера, Ясмин подняла голову; в ее припухших от рыданий глазах застыл страх.

— Ты отправишь меня назад, к Кадиру? — прошептала Ясмин едва слышным голосом, и потоки слез снова брызнули из ее глаз.

Раскачиваясь вперед-назад, девушка зарыдала. Столкнувшись с таким бурным проявлением чувств, Андре понял, что для Ясмин вернуться к Кадиру хуже, чем быть изнасилованной. Она, вероятно, полагает, что после возвращения в публичный дом на нес будут смотреть как на порченый товар. Андре опустился на колени рядом с Ясмин, пытаясь успокоить ее и остановить плач.

— Что я сделала не так? — задыхаясь от рыданий, спросила Ясмин.

— Ricn, ma petite[8], — мягко произнес Андре. Он обнял девочку и поднял ее с пола. — Ты все сделала так. Во всем виноват я, а не ты.

Ясмин смотрела на Андре с любопытством и недоверием; всхлипывания ее стали утихать.

— Но я… Я хочу сказать… Я думала… — Ясмин запнулась, пытаясь как можно деликатнее объяснить, что она знает, чем должен был закончиться вчерашний вечер. Знает и не может простить себе, что прогнала его.

Видя, с какой мукой Ясмин пытается найти слова, чтобы хоть как-то замять свой промах, Андре ласково улыбнулся.

— Ax, pauvre petite[9]. He волнуйся, моя хорошая. Я могу лишь извиниться за то, что сделал тебе больно, — отводя взгляд сказал он.

Сжимая Ясмин в своих объятиях, Андре на короткий миг вспомнил, как он прикасался к ее обнаженному телу, и желание вспыхнуло в нем с новой силой. Он бы все отдал за то, чтобы сейчас же овладеть Ясмин, но это было невозможно. Не важно, как представляет себе Ясмин свою роль, не важно, откуда она пришла в его дом, но важно только одно: что она пока еще ребенок.

Вдруг неожиданно для самого себя Сен-Клер запаниковал. Что, скажите ради Бога, ему делать с ребенком? Подобная ситуация никоим образом не входила в его планы.

«Dieu me garde![10] — размышлял ом. — И как теперь быть?

Я ведь ничего не знаю о детях, или (какая разница?) о девочках-подростках. Как с ними поступать в подобных случаях?..» Он не может просто держать ее у себя в доме. С Ясмин надо что-то делать. Но что? Андре не знал. Не знал и боялся сделать неверный шаг.

«Сцилла и Харибда[11], — мрачно подумал он. — Как говорится, между молотом и наковальней. — Андре взглянул на Ясмин. — Ладно, подумаю об этом позже. По крайней мере в данный момент моя задача довольно проста: девочке надо принять душ и немного поспать. А там посмотрим. Главное — не торопиться… Все как-нибудь образуется, хотя на подобное предположение я едва ли стал бы держать крупное пари».

Сен-Клер повел Ясмин наверх. Девушка, нерешительно поднимаясь вслед за своим господином, искоса поглядывала на идиллию развешенных вдоль лестницы пейзажей девятнадцатого века. Андре знал, что Коран запрещает изображать живую природу, а потому с интересом наблюдал за Ясмин.

На втором этаже, остановившись у соседней со своей комнатой двери, он повернул литую бронзовую ручку, и тяжелая резная дверь распахнулась, приглашая в просторную, обставленную изящной мебелью комнату. Здесь имелся массивный платяной шкаф эбонитового дерева, инкрустированный кусочками черепашьих панцирей и витыми цветочными узорами; по сторонам внушительной кровати с пологом на четырех столбиках располагались два небольших столика красного дерева с бронзовыми и серебряными ручками ящиков; кремовые драповые шторы занавешивали высокие окна, выходящие в сад; черный мраморный пол устилали яркие персидские ковры. Увидев комнату, Ясмин охнула и попятилась назад.

— Но это не для меня, — прошептала она.