Наслаждения - Диана Сидни

— Передавай ему от меня привет.

— Ну разумеется, — пообещал Ник, хитро глядя на вставшего его проводить Андре. — Насколько я понимаю, какое-то время ты будешь весьма занят и мы не сможем лицезреть тебя в клубе?

— Nomme dc Dieu![7] — «Этот несносный болтун когда-нибудь уберется отсюда?» — сверкнул глазами Андре. Но уголки его губ уже не могли сдержать улыбки. Он подал Нику плащ и легко подтолкнул его в направлении выхода:

— Если ты не поторопишься, я скажу Сайду, чтобы он выкинул тебя из моего дома.

Проводив Николаев до машины, Андре подождал, пока его высокий широкоплечий друг втиснется в машину, хлопнет дверцей и включит зажигание. Вот наконец автомобиль тронулся, и через минуту-другую шум мотора растворился в зигзагах горной дороги. Теперь Андре мог остаться наедине со своими мыслями.

Ясмин. Ее имя заставляло ощутить тонкий аромат духов, смешанный с тяжелым, густым запахом гашиша, наподнявшим дом Кадира. Как ни странно, бордель был очень приятным местом, — там можно было замечательно провести время. Расположенный в центре Медины, дом прятался за высокой белой оградой; во внутреннем дворике с колоннами, частично закрытом легкой навесной крышей, висело огромное количество клеток с птицами. По углам двора были расставлены длинные низкие диваны с грудами подушек — место ожидания клиентов.

Взглянув вверх, можно было увидеть лестничные площадки с тонкими железными балюстрадами. Длинная винтовая лестница вела к ряду дверей, за которыми посетителя ожидали все мыслимые на этом свете развлечения. Тщательнейшим образом продуманный декор этого пристанища разврата завораживал всяк сюда входящего своей изысканностью. Здешние девушки, одна непохожая на другую, отличались прекрасными манерами и по-восточному вычурной деликатностью, — Абдул Кадир знал толк в своем деле, а потому уделял большое внимание их воспитанию.

Покупая девушек в бедных семьях Рифа в Атласских горах в самом раннем возрасте, Кадир привозил их в Танжер и селил в своем доме для обучения. Пока они были малы и боязливы, он использовал их в качестве прислуги у работающих девушек. Когда же новенькая привыкала к окружавшей ее обстановке, Кадир пускал девушку в дело. Андре подумал о том, что теперь, судя по всему, настал черед и для Ясмин.

Сен-Клер видел Ясмин всего несколько раз. Она приносила ему кофе и трубку с гашишем (гашиш входил в программу предварительных удовольствий — прежде чем подняться по винтовой лестнице, предлагалось вкусить затмевающий разум дурман), и девочка сразу же покорила Андре. Она была маленькой и идеально сложенной; ее большие серые глаза светились озорством. Внутри дома она не носила вуали, и он имел возможность наслаждаться прелестью сладких пухлых губок девушки и легкой краской стыда па нежной коже. На ней всегда было длинное платье из тонкого шелка с искусной вышивкой. Ткань колыхалась и переливалась при каждом движении Ясмин. В памяти Андре всплыла ее медленная заученная походка, ее достойная принцессы грациозность. Восхитительное маленькое, едва развившееся тело еле-еле угадывалось под складками одежды, но это интриговало ничуть не меньше.

Разумеется, и Андре, и Николае оба приметили Ясмин.

Бордель Кадира был не единственным в Танжере. Далеко не единственным. Их были сотни — неотъемлемая часть туристического бизнеса. Но заведение Кадира отличалось чистотой и спокойствием — что-то вроде второго клуба для многих мужчин — знакомых Ссн-Клера и Чамберса.

Андре понимал: любой из них мог купить Ясмин. В конце концов, все они смотрели на новых девушек с интересом — на кого-то с большим, на кого-то с меньшим. Но в Ясмин, вернее, в ее взгляде, сквозило что-то такое, что глубоко поразило Андре.

Прямолинейный Ник считал, что интерес его друга к Ясмин продиктован не только ее смышленостью. Более того, в глубине души Андре и сам прекрасно понимал: ум девочки — дело десятое… Все клиенты Кадира ждали появления новой девушки и понимали, что им придется подождать ее в соответствии с установленным Кадиром порядком. Такая система усиливала напряжение, щекотала нервы. Но неожиданно для Андре Ясмин оказалась той единственной, которую ом не хотел ни с кем делить.

Для Сен-Клера это было совершенно новое ощущение. Он не смог удержаться от расспросов, и Кадир, ничего не тая, рассказал ему всю историю своей «воспитанницы».

Рассказ этот звучал исключительно по-деловому, словно речь шла о покупке лошади. Вспомнив о нем, Андре содрогнулся: с каждой минутой он все больше и больше чувствовал себя в положении лошадиного барышника. Ему не нравилось это чувство, но в данный момент оно не было единственным ощущением Андре.

Вспоминая стройную фигурку, Сен-Клер почти физически ощущал то наслаждение, которое он испытывал, прикасаясь к нежной, сладко благоухающей, шелковистой коже.

Андре встал и налил себе еще бренди. Ему предстояла длинная и трудная ночь. Быть может, алкоголь несколько притупит чувства, погасит огнем жгущее желание.

«Сто тысяч дирхамов! Mon Dieu! Но Ясмин того стоит — всех ста тысяч до последней монеты, — думал Андре, не в силах вырваться из плена эротических фантазий. — Абдул Кадир держит меня за дурака, но мне плевать. Это всего лишь деньги».

Страсть к Ясмин вспыхнула в Андре с того самого момента, как он впервые увидел ее. И это была не просто страсть, это была страсть круто замешенная на ревности.

Он хотел Ясмин только для себя. Делить ее с кем-то другим казалось ему абсолютно невозможным. Именно поэтому Андре обратился к Кадиру с предложением выкупить Ясмин. Хитроумный Кадир с ответом не торопился, сказав, что ему надо подумать. Оборотистый араб пообещал также принять решение о продаже Ясмин прежде, чем пустит ее в «дело». Иными словами, девочку намеревались продать вкупе с правом первой ночи, что соответственно увеличивало цену и подогревало желание. С каждым днем Андре становился все менее и менее благоразумным, еще немного, и он бы окончательно потерял голову… Да, Кадир был превосходным дельцом.

Мысли о деньгах должны были бы охладить пыл Сен-Клера, но фантазии возникавшие у него голове, напрочь изгоняли доводы рассудка. Андре взял бутылку из бара, вышел из гостиной, пересек просторный мраморный холл и поднялся по лестнице в спальню. Ветер со Средиземного моря все усиливался. Андре слышал, как ветви эвкалиптов царапаются в окна, и подумал, что, вероятно, надвигается шторм.

Открыв тяжелую дверь спальни, Андре пересек комнату, устланную толстыми персидскими коврами, и, не раздеваясь, рухнул на застеленную бледно-серым атласным покрывалом постель. Он налил себе еще бренди. Голова гудела, в глазах начинало двоиться. «Вот и прекрасно» — подумал Андре, радуясь опьянению: обычно оно предвещало тяжелый сон без сновидений. А это было то, в чем он так сегодня нуждался.