Откуда взялся этот Клемент? - Пирсон Кит А.

— Доброе утро, Эрик, — вздыхаю я. — Не ожидала тебя так быстро.

— Доброе, Бет, — радостно отвечает он. — Вчера нагрянул пожарный инспектор и надавал нам по шее за загроможденный черный ход. Весь вечер разгребали завалы, в машине у меня еще две коробки.

Именно этого мне сейчас и не хватало!

— Слушай, Эрик, мне вправду очень жаль, но сегодня утром у меня возникли проблемы с машиной. Я никак не могу позволить себе раскошелиться на тридцать фунтов.

— Эй, на этот счет не беспокойся. Расплатишься, как сможешь. Нам просто нужно избавиться от хлама.

— Тогда ладно. Спасибо.

Эрик ставит коробку на вчерашнюю, все еще стоящую у прилавка, приносит еще две и отбывает. Слава богу, хоть на чашку чая не напрашивается.

Я решаю пока не трогать коробки, а заняться витриной и полками.

Заначенные рекламные плакаты в конце концов обнаруживаются в коробе, погребенном в глубине кладовой. Было время, мы получали их от издателя с каждым заказом новых книг. Мучительное напоминание о лучших временах — рекламная кампания «Пятидесяти оттенков» стала одной из последних перед отказом от торговли новыми книгами. До сих пор помню, как выскребала последние пенни на покупку тридцати экземпляров, надеясь, что они разойдутся как пресловутые горячие пирожки. В принципе, так и получилось, вот только прибыль оказалась каплей в море. Слишком мало и слишком поздно.

Знать бы тогда, что однажды у меня окажется столько этих чертовых книжек, что хватит на целую библиотеку мумифицированной похабщины.

Маркетинг не мой конек, однако мне все же удается соорудить нечто напоминающее приличный рекламный стенд. Наконец, я вешаю два плаката и объявление, наскоро сверстанное на компьютере: «Только на этой неделе: “Пятьдесят оттенков” за пятьдесят пенсов».

Когда отступаю от витрины, чтобы полюбоваться плодом трудов своих, звонит мобильный.

— Алло.

— Мисс Бакстер? — слышится в трубке мужской голос.

— Да, это я.

— Прекрасно. Я констебль Кейн. Насколько понимаю, вы заявляли о порче вашей машины?

— Совершенно верно. Мне разрезали шины.

— Весьма сожалею. У вас найдется несколько минут для разговора?

У меня, естественно, находится, и мое первоначальное разочарование от полиции несколько рассеивается, поскольку констебль Кейн выслушивает меня с сочувствием. Он соглашается подъехать ко мне после работы, составить протокол и осмотреть машину. Что будет дальше, остается только гадать, но, по крайней мере, человек старается.

Начинается обеденный ручеек покупателей. Я уже давно не пытаюсь постичь, почему продажи одного дня столь разительно отличаются от другого, но сегодня всего за два часа мне удается заработать восемьдесят фунтов. И даже уходят семь экземпляров «Пятидесяти оттенков серого».

Если бы не ужасное начало дня, настроение бы уже приподнялось, но на горизонте маячит солидный счет за четыре шины.

Без особой надежды я просматриваю страховой полис, и мои опасения полностью подтверждаются: надо платить первые две сотни фунтов по любому требованию. А все потому, что купила самую дешевую страховку, какую только смогла отыскать.

Чтобы хоть чем-нибудь заняться, начинаю протирать книжные полки.

Около трех звонит Карл, тон у него заискивающий: Милая, извини за утреннее. У меня сегодня не день, а тихий ужас.

— Не переживай, — сухо отзываюсь я. — Я уже все уладила.

— Что уладила?

— По поводу шин. Позвонила в полицию, сегодня вечером к нам заглянет констебль.

— Нельзя было обойтись без них? — неожиданно взрывается Карл.

— В смысле? А что еще мне оставалось делать?

— Полиция не поможет. Позвони им и скажи, что не будешь подавать заявление.

— Нет, Карл, и не подумаю. Кто бы ни порезал мои шины, его нужно поймать и наказать.

— Бет, послушай меня в кои-то веки: не трать зря время. Позвони и скажи, что передумала. А с шинами я разберусь, как только вернусь домой.

— Не указывай мне что делать, — огрызаюсь я. — Подам заявление в полицию, и точка.

Карл молчит, в трубке раздается лишь его сопение.

— Мне нужно идти, извини.

И второй раз за день обрывает разговор.

У меня начинают пульсировать жилки на висках, и я сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Да кем он, черт побери, себя возомнил, указывать мне что делать! И еще имеет наглость бросать трубку! Вот же говнюк!

Я очень недовольна своим женихом. И даже подумываю, не дать ли ему отставку. Пускай гипнотизирует меня своим щенячьим взглядом сколько влезет, ничего у него не выйдет. Хватит!

Ровно в половину шестого запираю магазин, на такси доезжаю до дома и словно фурия врываюсь в свое жилище.

Карла нет.

Он заканчивает в пять и, как правило, домой возвращается задолго до меня. Если прохлаждается в пабе, пускай пеняет на себя!

Я снимаю пальто и направляюсь на кухню разбираться с утренней грязной посудой. И обнаруживаю на столе записку:

«Прости, пришлось по работе сорваться в Бирмингем. Вернусь через пару дней. Люблю, целую».

Я хватаю телефон и набираю Карла. Автоответчик предлагает оставить сообщение, что я и делаю:

— Перезвони немедленно. Я тобой очень недовольна!

Начальство иногда отправляет Карла в командировки, проконсультироваться с коллегами по крупному проекту, но обычно не столь внезапно. Впрочем, может, Карл попросту позабыл предупредить меня. С него станется.

Сейчас бы устроить успокоительное марафонское погружение в ванну, но в любую минуту может явиться констебль Кейн. И я решаю выплеснуть накопившееся раздражение на ожесточенную уборку. Включаю радио, натягиваю резиновые перчатки и принимаюсь за дело.

Час пролетает незаметно, и пускай я перемазалась и взмокла, внутренности холодильника и раковина блестят, а пол чисто выметен. Мне действительно лучше — по крайней мере, психологически. Остается привести в порядок и себя, но раздается звонок в дверь.

Стянув перчатки и смахнув со лба прилипшие волосы, я бросаю взгляд в зеркало и поеживаюсь. Ну, прихорашиваться поздно.

Я открываю дверь полицейскому.

— Добрый вечер. Мисс Бакстер?

Мне казалось, что я разговариваю с мужчиной средних лет, но высокому худощавому констеблю еще нет и тридцати. Я уже жалею, что не приняла душ и не переоделась.

— Э-э, да.

— Констебль Кейн. Мы разговаривали по телефону. Может, я не вовремя?

— Нет-нет, простите. Входите же.

На кухне предлагаю ему сесть и спешу протараторить объяснение:

— Прошу прощения, я тут убирала.

Он отвечает дежурной улыбкой и достает блокнот.

— Мисс Бакстер, вы живете одна?

— Нет, с женихом.

— Он сейчас дома?

— К сожалению, нет. Срочная командировка.

— Понятно. Возможно, мне понадобится переговорить с ним.

— Вот как? Зачем?

— Просто формальность. Может, что-то слышал или видел.

Он продолжает задавать вопросы, но я не знаю, что отвечать. Мне особенно нечего сообщить констеблю Кейну. Может, Карл все-таки был прав? Похоже, мы действительно понапрасну тратим время.

Под конец полицейский интересуется:

— Вы в последнее время ни с кем не ссорились? Проблемы с коллегами по работе, ссоры с членами семьи?

— Нет. Работаю я одна, а из близких родственников у меня только мать и несколько дядюшек, которых я почти не вижу.

— А как насчет мистера Паттерсона?

— Он специалист по планированию, и, насколько я понимаю, его коллеги — вполне безобидные государственные служащие. Даже представить себе не могу, что они в этом как-то замешаны.

— А его семья?

— Его родители живут в Уэльсе, а сестра где-то в Лондоне. По-моему, они мало общаются.

Констебль Кейн захлопывает блокнот и убирает его в карман.

— Что ж, думаю, на этом пока все. Взгляну еще на машину.

— Спасибо. А что будет дальше?

— Если честно, зацепиться особо не за что. Может, это проделки шпаны, а может, кто-то из соседей. Вижу, с парковкой у вас тут напряженно, так что эту версию исключать не стоит.