Ангрон: Раб Нуцерии (ЛП) - Сент-Мартин Иэн

К тому же нынешняя высадка на враждебную планету стала первой за всю историю XII легиона, когда наземная операция начиналась без потерь. Пикт-трансляции высокого разрешения, передававшиеся в реальном времени с кораблей на визоры командиров, не показывали орудийных батарей, готовых заполнить воздух смертоносной шрапнелью, как и хаоса и неразберихи, обычных для крупных населенных пунктов во время мобилизации оборонительных сил и массовой эвакуации населения. Судя по всему, жизнь на Генне продолжалась в привычном ключе. Ее обитатели словно не ведали, что с воспламенившихся небес им на головы вот-вот обрушится наиболее грозное оружие, когда-либо созданное человеком.

Однако вскоре реальность самым жестоким образом вырвет их из блаженного неведения.

Достигнув поверхности, воины XII легиона покинули десантные капсулы и прогромыхали по рампам штурмовых кораблей. Не теряя время, они организовали вокруг зон высадки оборонительные рубежи. За линию фронта отправились разведгруппы. Между соседними подразделениями по цепочке проложили линии снабжения, объединив разрозненные роты в целостную военную машину. Даже при том, что Двенадцатому не потребовалось сражаться в космосе и прорывать орбитальную оборону, легионеры по привычке старались изо всех сил, чтобы поспеть за ускользающим временем. Эффективное взаимодействие при развертывании тысяч Астартес на поле боя требовало колоссальных усилий и часто затягивалось надолго. И вот, когда высадка завершилась и все глаза устремились на хронометры, поступил приказ о наступлении.

Оставалось двадцать шесть часов.

Во многих хрониках, составленных как летописцами экспедиций Великого крестового похода, так и собственными архивистами легионов, описывалось, как сражается Космодесант. Говорили, что Железные Руки идут в бой в молчании, отрешившись от всех посторонних мыслей, чтобы полностью сосредоточить свои холодные, практичные умы на наиболее эффективном выполнении боевой задачи. Другие же, к примеру, сыны Русса или Белые Шрамы Хана, несутся в сражение, подобно неудержимой лавине, со смехом наводя болтеры и занося клинки. Двенадцатый вел себя иначе.

С самых своих ранних дней легион Псов Войны пользовался одной и той же тактикой, какой бы враг перед ним ни оказался: ксенос, машина или Громовые Воины самого Императора. Только одно зрелище могло устрашить врага сильнее, нежели космодесантник, мчащийся на всех парах со сверкающим клинком в руке и неистовым кличем, рвущимся из глотки.

Псы Войны, впоследствии Пожиратели Миров, подходили к противнику на расстояние удара шагом. Они не молчали, будто автоматоны, но и не ревели, как дикари, — братья спокойно беседовали, словно направляясь к тренировочным ямам, а не в пасть врагу. Лишь в исключительных случаях центурион приказывал фаланге ускорить шаг до легкой рыси и почти никогда — пуститься бегом.

Астартес шли строевым шагом, позволяя агрессии накапливаться естественным образом. С той же скоростью они врезались во вражеские порядки, сметая, круша и разрубая всякого, кто оказывался на пути, — неудержимые, неумолимые, как накатывающая на землю ночная тень. Подобная тактика послужила легиону залогом бесчисленных побед, иногда еще до прямого столкновения с неприятелем — настолько силен был ужас, вселяемый нечеловеческим спокойствием воинов. И когда вражеская армия теряла самообладание, когда ее порядки рассыпались и бойцы показывали спину, вот тогда космодесантники ускоряли шаг. Нагнав дрогнувшего противника, легионеры истребляли его, как истинные боевые псы, целиком и полностью оправдывая и старое прозвание, и новое, — как те, кто поглощают планеты целиком.

Но в зоне высадки не было врага. Пожиратели Миров беспрепятственно пересекли изрытую ураганами скалистую равнину и не увидели ни единого признака жизни, пока не достигли сверкающего города. Его врата стояли открытыми настежь, беззащитные перед вторжением тысяч Астартес. У самых створок легионеров ожидала молчаливая безмятежная толпа. Геннцы не носили оружия. У них не было армии. Они выставили против легиона свое население.

По всей планете из-за стен мегаполисов выступали миллионные орды таких же безволосых андрогинных существ, как послы по имени Уна. Их лица не искажал страх, адреналин не заставлял дрожать руки. Люди просто шли навстречу Пожирателям Миров, улыбаясь, как старые друзья, и не выказывая ни малейшего намека на недобрые намерения.

Оставалось двадцать три часа.

Поначалу легион охватило смятение. Космодесантники в передних рядах не знали, как поступать, и поэтому просто отталкивали кротких геннцев, чтобы расчистить себе дорогу в город и захватить его центральные шпили, но вдруг оказались зажаты в плотной толпе лжелюдей. Те выходили из ворот непрерывным потоком, и одним только числом им удалось сначала замедлить наступление легионеров, а затем медленно, но верно оттеснить. Скауты воксировали командирам подразделений, что кое-где по фронту мужчины и женщины все с теми же благодушными выражениями на лицах обвивались вокруг конечностей Пожирателей Миров, сваливали их на землю и давили своим совокупным весом.

Магон такого никогда не видел. Он воевал всю жизнь и перед лицом неведомого всегда полагался на силу оружия. А самым могучим оружием в его арсенале была фаланга.

Мало что могло сравниться с фалангой XII легиона по разрушительной силе. Не раз ей подражали, но превзойти не сумел никто. Ничто иное столь явственно не воплощало сути легиона и связавших его уз братства, чем плотно сомкнутый строй из марширующих друг за другом шеренг. Все до единого воины в фаланге прошли через сражения в гладиаторских ямах, где, скованные попарно цепями, они учились двигаться и убивать, как один. Легионеры в таком построении становились практически неуязвимыми. Щитами каждый из них защищал не себя, но стоящего рядом брата. Неудержимая смертоносная машина методично перемалывала все на своем пути.

После атаки Пожирателей Миров выживших не оставалось. Никогда. Центурионам Двенадцатого просто не приходило в голову брать в расчет пленных или заложников, когда они планировали очередную кампанию или вели братьев в атаку. Не в том состояло предназначение легиона. Двенадцатый служил направленным в горло клинком, чтобы бить насмерть, а не ранить.

Вот какой мощью распоряжался Магон. В тени столь близкой столицы планеты, Малкойи, центурион повел стену щитов прямо в море из миллионов невыразительных лиц.

— За Ангрона и Императора! — взревел он.

Воины подняли копья и продели их в вертикальные прорези в массивных щитах. Несломленные продолжили марш, и, когда сонмища геннцев оказались на расстоянии удара, началась бойня.

Магон ступал в самом центре строя. Он раз за разом вонзал и выдергивал свое копье в унисон с передовой шеренгой ветеранов. Под протяжный лязг копий о щиты фаланга щедро сеяла смерть в рядах наступающих толп. Геннцы падали в молчании — и убитые, и раненые, а те, кто шел сзади, напирали, будто не замечая мертвецов под ногами и брызг синтетической крови, летевшей на лица.

— Держим темп, продолжаем наступать! — выкрикнул Магон, не переставая орудовать копьем.

Расчищенное пространство по фронту недолго оставалось пустым. За ворота выходили все больше и больше лжелюдей. Давление на щиты возросло многократно, и вскоре воинам казалось, что они сдерживают прибывающую океанскую волну.

— Убивать их легко! — прорычал Оронт. Ударом копья по скопищу бессмысленных лиц он изверг прямо себе на шлем фонтан янтарной крови. — Вот только им конца и края не видно. А ведь они даже не сопротивляются. Какая в такой битве слава?

— О, какие песни сложат об этом дне! — вклинился Ганнон, опрокидывая щитом сразу нескольких геннцев, которых тут же затоптали их сородичи.

Наступление начало захлебываться. Магон захрипел, когда на его копье повисли сразу несколько врагов. Совместным напором они переломили древко надвое. Центурион отбросил обломок и выхватил волкитную серпенту. Высокоэнергетический луч выжег в толпе длинную просеку, оставив от лжелюдей вихри раскаленного пепла, но в следующее мгновение просвет вновь сомкнулся.