Ад - Михаил Оболенский

Отв[ѣтъ]. Отъ нечестиваго Приказанія ихъ самихъ, для обмана народа и ежечастнымъ повтореніемъ Царскихъ имянъ оскверняютъ они службу Божію вопреки Спасителева велѣнія молящіи не лишше глаголятъ якоже язычники.

Вопросъ. Что же наконецъ подобаетъ дѣлать христолюбивому Россійскому воинству?

Отвѣтъ. Для освобожденія страждущихъ семействъ своихъ и родины своей, и для исполненія Святаго Закона Христіанскаго, помолясь теплою надеждою Богу, поборающему по правдѣ и видимо покровительствующему уповающимъ твердо на него, ополчиться всѣмъ вмѣстѣ противъ тиранства и восстановить вѣру и свободу въ Россіи.

А кто отстанет, тот яко Iуда предатель, будетъ Анафима проклятъ. Аминь!»

Командиры пехотных корпусов: 4-го, генерал-от-инфантерии князь Щербатов и 3-го генерал-лейтенант Рот доносили главнокомандующему 1-ю армиею:

Князь Щербатов от 31-го декабря 1825 и 1-го генваря сего 1826 года, что о возмущении Черниговского пехотного полка получа он сведение от киевского гражданского губернатора, по дощедшим к нему от васильковских стряпчего и городничего рапортам, предписал тотчас 1-му баталиону Моромского пехотного полка; выступившему из Киева, по смене с караула, остановиться в местечке Броварах и быть ежеминутно в готовности к выступлению куда надобность потребует; Витебскому пехотному полку также приготовиться куда приказано будет, а Курской полк, в Киеве находившийся, был уже в совершенной готовности; 2-е, что прибыли в Киев полковник Гебель покрытый 8-ью ранами, из коих самая тяжелая нанесена в грудь Муравьевым; майор, что ныне подполковник Трухин, довольно пострадавший от побоев; два жандармские офицеры порутчик Несмеянов и прапорщик Скоков, которых Муравьев содержа под арестом отпустил после выступления из Василькова в 8 верстах, также прибыл полковой адьютант Павлов 1-й, скрывшийся от мятежников в доме городничего, сохраня присяжный лист, подписанный всеми офицерами на подданство вашему императорскому величеству и полковую печать и 3-е, что отделившиеся от мятежников явились к нему князю Щербатову, генваря 2-го порутчик Сизиневский и подпорутчик Войниловичь, и 3-го штабс-капитан Маевский, порутчик Петин, подпорутчики: Рыбаковский и Кондырев; прапорщики: князь Мещерский, Апостол-Кегичь и Белелюбский, и что из числа их Кондырев, князь Мещерский и Апостол-Кегичь, по уверению полковника Гебеля и подполковника Трухина, насильно были увлечены мятежниками и к сообществу их не принадлежали.

Генерал-лейтенант Рот:

Первоначально от 1-го генваря, что он получив известие 30-го декабря, 1825 года поздно в вечеру о происшествии, бывшем с полковником Гебелем в селении Трилесах, 31-го числа того месяца отправился после полуночи и прибыл в вечеру того же дня в дивизионную квартиру в местечко Белую Церковь, где командовавший дивизиею, генерал-майор Тихановский лично донес, ему Роту, что полковник Гебель тяжко ранен в Трилесах, и что после сего происшествия Муравьев-Апостол с помощию 5 мушкетерской и 2-й гренадерской рот, чтобы привести часть полка в возмущение под предлогом, что его императорского высочества цесаревича Константина Павловича неправильно и против желания устраняют от наследия престола, решительно возбудил шесть рот к неповиновению начальству и власти; будучи же поддерживаем некоторыми офицерами, совершенно ему Муравьеву, преданными, произвел он всякого рода буйства, потом 31-го числа предпринял с оными ротами движение, а стараясь всячески распространить дух возмущения и привлекая нижних чинов ласковым и вольным обращением, позволял им пьянствовать и делать неистовство, чем надеялся, нашед прочие полки 9-й пехотной дивизии еще расположенными по широким квартирам, тоже привлечь на свою сторону значительное число людей. Генерал-майор Тихановской, узнав о сем происшествии, предписал немедленно собрать прочие полки в свои штаб-квартиры, дабы отнять Муравьеву-Апостолу все способы к распространению возмущения; а он Рот с своей стороны велел тотчас двинуть в Паволочь из ближайше расположенных гусарских полков 6-тъ ескадронов, послав между тем повеление, чтобы и вся дивизия была в готовности в случае надобности; удостоверившись же, что Муравьев-Апостол посылал ежедневно из своих приверженцев к бывшему командиру Алексапольского пехотного полка полковнику Швейковскому, находившемуся еще в Радомысле для сдачи полка, узнал он, Рот, что чины сего полка, равно и Кременчугского пехотного, по приближении Муравьева последуют бесчестному предприятию его тем более, что разглашает он солдатам 8-летний срок службы и другие льстивые обещания; почему опасаясь, что влияния Швейковского, который, как он Рот недавно узнал, принадлежит тайному обществу, над Алексапольским полком могли послужить в пользу возмутителей и поколебать даже соседственный Кременчугский полк, он Рот, 31 числа, послал тем полкам с нарочным повеление о немедленном выступлении в окрестности Житомира, а генерал-майору Чистякову предписал, чтобы он тотчас арестовал Швейковского и опечатав все его бумаги отправил вместе с ним в корпусную квартиру. Сверх того велел того же числа 17 егерскому полку, двум ротам Кременчугского полка, содержавшим караул в дивизионной квартире и 4 пешим орудиям следовать из Белой Церкви в Паволочь, – куда и сам он Рот прибыл того же вечера в одно время с вышеупомянутыми гусарскими эскадронами. Получив уже там верное сведение, что Муравьев-Апостол положительно взял направление на Брусилов, он генерал-лейтенант Рот, не дожидаясь прибытия туда пехоты, дабы не потерять времяни, на рассвете выступит с 6-ю ескадронами гусар и конною ротою № 5 для искоренения возникшего возмущения.

Потом от 3-го генваря, что после выступления его генерал-лейтенанта Рота из местечка Паволочь, по двух-дневном преследовании возмутителя подполковника Муравьева-Апостола, успел он Рот окружить его с трех сторон. Средний отряд под командою генерал-майора барона Гейсмара настиг мятежников на Устимовской высоте близь деревни Палогов Васильковского уезда, где Муравьев-Апостол видя приближение войска построил мятежников своих в каре, и взяв на руку пошел прямо на орудия. Каре сей, быв принят картечным огнем расстроился, и тогда кавалерия сделала атаку, все мятежники бросили оружие и сдались, до 700 человек нижних чинов, равно и сам Муравьев-Апостол, тяжело раненый картечью и сабельным ударом в голову, штабс-капитан барон Соловьев, подпорутчики Быстрицкий, Бестужев-Рюмин и брат Муравьева отставной подполковник. Убиты же порутчики: Кузмин и Щипилла, брат Муравьева квартирмейстерской части прапорщик Муравьев же и 6-ть человек рядовых; а в числе находившихся под командою генерал-лейтенанта Рота войск не было ни убитых, ни раненых, потому что нижние чины, бывшие с Муравьевым-Апостолом, вообще не защищались.

При покорении мятежников порутчик Сухинов бежал и укрывался от преследования его; но по принятым гражданским начальством мерам 15 февраля сего года пойман Бессарабской области в городе Кишиневе, где он имел пребывание по фальшивому пашпорту.

Ошибкой Муравьева-Апостола – и ошибкой, быть может, роковой – был не только странный маршрут в виде восьмерки, вычерченной по ограниченному пространству, но оглашение Катехизиса. Солдаты и так не очень понимали, зачем и куда их ведут, но заявление их командира, что они должны быть верны своему государю Константину Павловичу, которому они присягнули, делало их поведение осмысленным. Но когда им было торжественно объявлено, что Бог не любит царей, присяга царям богопротивна, а поминание царского имени на торжественных молебнах – «от нечестивого», то есть дьявольская затея, то черниговцы были совершенно сбиты с толку.

Дисциплина в ротах падала день ото дня, и даже любимые солдатами офицеры с трудом сохраняли контроль над ними. Теперь же этот процесс разложения только усугубился.

Убежденный республиканец Сергей Иванович Муравьев-Апостол, европеец по своим представлениям, обратился к солдатам как к равным себе. Но солдаты явно не готовы были воспринять республиканские идеи, даже облаченные в знакомую им религиозную форму.

Опытный боевой офицер, привыкший к повиновению солдат, Муравьев-Апостол не ожидал, что разрушение воинской иерархии в высшем слое вскоре поставит под вопрос соблюдение воинской иерархии вообще. И то, что доносили местные власти о пьянстве солдат-черниговцев и ограблении ими обывателей в поисках провианта, к сожалению, соответствует действительности.

И когда в будущем речь у нас пойдет о попытке поручика Сухинова, близкого к Муравьеву-Апостолу и в значительной степени им духовно и политически сформированному, поднять восстание каторжан в Сибири, то нужно будет мысленно возвратиться к драме Черниговского полка…

СЕНТЕНЦИЯ.

Военный суд приговорил:

1-е, штабс-капитан Соловьев и порутчик Сухинов есть важнейшие виновники в злом умысле и содействии во всех злых предприятиях извергу и изменнику подполковнику Муравьеву-Апостолу, который имел, как из собственных признаний их явствует, злоумышленное и дерзновенное и даже в ужас каждого приводящее намерение, испровергнуть законную в государстве монархическую власть, погрузить государство в бесчисленное бедствие, а к достижению сего возбудить в войсках ропот и неудовольствие к высочайшей особе и благоустроенному порядку, паче же в солдатах прежнего состава Семеновского полка, распределенных правосудием в бозе почивающего государя императора Александра 1-го по полкам 3-го корпуса, поселить измену различными убеждениями и обольщениями; о чем Соловьев и Сухинов имея достоверное сведение и тщательно скрывая от начальства, в последствии и сами вступили в злонамеренное тайное с ним общество, имевшее одинакую цель, не для чего, как только чрез сие злодейство приобресть мнимое себе счастье, дав на сие в сонмище своем клятву с твердым намерением следовать всем оного богомерзким замыслам, чем соделались ему до самого конца непоколебимыми; и когда Муравьев в сем злонамеренном своем обществе обнаружился, и по высочайшей воле посланы были из главной квартиры в Васильков два жандармские офицеры Несмеянов и Скоков взять его с братом отставным подполковником же Муравьевым, для доставления в Санктпетербург, а по случаю небытности их там полковой командир полковник Гебель отправился их преследовать и, достигнув в расположение 5-й мушкетерской роты в селение Трилесы, арестовал и хотел только с ними отправиться, то в сие самое время приехали они Соловьев и Сухинов туда с подобными им приверженцами Муравьева порутчиками Кузминым и Щипиллою, и узнав о их аресте дерзнули освободить их; а как сего им без поражения Гебеля учинить было не возможно, то из них сначала Щипилла и Кузмин, а потом и все вообще напав на него злодейским и бесчеловечным образом кололи его штыками и шпагою в живот, голову, и где только попало, дав ему множество ран, имея намерение и совсем лишить его жизни, есть ли б он не успел от них отбиться и уехать; а хотя из них Сухинов преследовал его, но встретившимся с ним рядовым Ивановым отбит и доставлен в ближайшую роту совершенно изувеченным. Затем, оставаясь при нем Муравьеве в повиновении, наиболее всех содействовали ему к возмущению Черниговского полка, сначала 5-й мушкетерской и 2-й гренадерской рот, а потом преклонили и другие 4 роты с их офицерами, одних лестию и обманом, а иных насильством; сверх сего при входе Муравьева в Васильков из них Соловьев выдя на плац уговаривал солдат не робеть, что уже полковник Гебель командиром их не будет, и что срок их службы сократится; а Сухинов, начальствуя, над отдельною толпою, и увидя вышедшего к ним навстречу командовавшего полком майора, что ныне подполковник, Трухина, окружил его с тою толпою, сорвал с него шпагу и эполеты и отправил на гоуптвахту, а бывших там арестантов освободил; и в тоже время обратился в квартиру полкового командира полковника Гебеля, скрывавшегося тогда от извергского их поиска, и отобрав знамена и полковой казенной ящик доставил к возмутителю и изменнику Муравьеву. Наконец, оба при выступлении с возмущенными ротами из Василькова присутствовали при чтении священником, сочиненного им Муравьевым, способствующего к возмущению, дерзновенного катихизиса, наполненного неизреченными непристойностями, как в оскорбление освященной вашего императорского величества особы, так и в отношении спокойствия и тишины всего государства. Потом, последуя за ним же Муравьевым с намерением возмутить и прочие полки и роты, при первой встрече высланного противу их отряда, из них Соловьев тогда же взят с оружием в руках; а Сухинов бежал, и в сем бегстве составил фальшивый пашпорт с намерением укрываться, а может быть продолжать дальнейшие свои злоумышления, но тщанием начальства пойман и при том еще изобличился в составлении себе, при переходе из пехоты в кавалерию, ложного свидетельства; а потому обоих их барона Соловьева и Сухинова, как клятвопреступников, возмутителей, бунтовщиков, изменников и оскорбителей высочайшей власти, по силе уложения главы 2-ой статьи 1-й и воинских 19-го, 20-го, 127 и 135 артикулов, четвертовать.