Суперинтендант и его заботы - Анна Викторовна Дашевская

серьёзным неприятностям, как проклятие. Или мы не видим неких подводных течений.

– Да, ты прав. Наверняка внутри этого сообщества есть внутренние распри, о которых никто не знает. Да и как узнать, если ты не в курсе, о чём спрашивать?

– Знаешь, о чём бы я хотел выяснить побольше? – спросил внезапно Торнабуони. – О первом пожаре.

– Поясни.

– Вот смотри сама: тысяча семьсот шестьдесят третий год, вполне просвещённое время. Пожарные станции везде давно уже существуют, гибкий пожарный рукав как раз придумали в Дойчланде, да и магов-водников у нас полон город. Дом загорается среди дня, в обеденное время, и сгорает дотла. Слушай, я не слишком силён в стихии воды, но даже я смог бы взять несколько кубометров воды из канала и залить пожар! Как такое возможно? Надо посмотреть архивы…

– Но ведь отдела Службы магбезопасности здесь тогда ещё не было.

– Не было. Но городские-то архивы велись!

– Посмотри, – Лавиния встала и закрыла тетрадь. – А я расспрошу господина Кавальери насчёт сокращений и инициалов в дневнике, да и пойду к себе в Ка’Тезоро. Что-то моя Марджори не давала о себе знать, неужели так увлеклась покупками?

– Скорее всего, твоя секретарша, как и ты, не сумела воспользоваться коммуникатором, – фыркнул Торнабуони. – Вам же вода мешает! Кстати, ты так и не сказала, чего хочет от тебя Гвискарди?

– Не сказала, – подтвердила госпожа Редфилд.

Подождав несколько секунд, последует ли продолжение фразы, Джан-Марко хмыкнул и покачал головой.

– Ладно, как знаешь. И вот что, я пришлю дежурного, он проводит тебя домой. Не надо тебе сегодня идти одной по городу.

– Посмотрим, – отмахнулась Лавиния.

Ну, в самом деле, что может случиться с ней, боевым магом, в хорошо знакомом городе?

Серый кот уже тёрся возле двери, жмурил жёлтые глаза.

– Прошу, синьор Бартоло, выведите нас, – серьёзно попросил Джан-Марко.

Синьор суперинтендант рассеянно попрощался с Лавинией до завтрашнего дня и погрузился в какие-то свои загадочные дела. Она вышла из парадного входа театра «Ла Фениче» и остановилась: пока они разбирались с дневниками, стемнело, и вместе с темнотой город поглотил туман. Он поднимался прямо из воды, густел на глазах, и в его мерцающей пелене, словно призраки, скользили и истаивали тёмные тени прохожих. Ближайший дом различался неясной громадой, плыл и покачивался, словно корабль, а фонари на площади не освещали даже самих себя.

– А ведь, пожалуй, при такой видимости никто за мной не придёт… – сказала Лавиния сама себе, и слова растворились, не долетев до земли.

Ледяное щупальце тумана влезло ей за шиворот; госпожа Редфилд поёжилась и щёлкнула пальцами, создавая тепловую рубашку.

– Итак, куда ж идти? – продолжала она рассуждать. – Если я правильно помню, Рио делла Весте должен быть прямо вон там, только повернуть направо и войти в эту арку… Или в тот проход? Ах, Тьма!

– Могу я вам помочь, синьора? – прозвучал рядом низкий мужской голос.

Лавиния резко повернулась и чуть не заорала, удержавшись только чудовищным усилием воли: рядом с ней на ступенях мраморного крыльца стояла безликая высокая фигура в белом балахоне и чёрной маске с длинным изогнутым носом-клювом. «Маска Чумного Доктора, – мелькнула мысль. – Вроде должно быть наоборот, маска белой, а балахон чёрным?»

– Спасибо, синьор, полагаю, я смогу найти дорогу.

Чумной Доктор поклонился и растаял в тумане.

– Госпожа коммандер, простите, пожалуйста, за опоздание! – молодая женщина выбежала из-за угла здания оперы. – Синьор Торнабуони просил проводить вас. Меня зовут Джулия Тедески.

– Ничего страшного, – вежливо улыбнулась Лавиния. – Я и сама только что вышла. Мне нужно в Ка’Тезоро, вы знаете дорогу?

– Это совсем рядом, госпожа коммандер, в эту арку и направо.

Девушка пошла рядом, приноравливаясь к шагу старшей по званию и заглядывая ей в лицо. Видно было, что ей ужасно хочется о чём-то спросить. «Почему бы нет, – подумала госпожа Редфилд. – Возможно, эта девочка заметила что-то, чего не разглядел её сиятельный начальник».

– Джулия.

– Да, госпожа коммандер?

– Я вижу, что у вас на языке висит вопрос. Задайте его уже.

– О-о… Можно, да? Синьора коммандер, вы приехали в Венецию что-то расследовать?

– Я приехала в Венецию по просьбе старинного знакомого. Возможно, что-то и придётся расследовать, но я пока в этом не уверена.

– А-а… А синьор Торнабуони сказал, что вы – самый опытный следователь в Службе магбезопасности. Мы все решили, что опять будем ловить какого-нибудь сумасшедшего мага.

Тут госпожа Редфилд вспомнила абсолютного безумца, Джокера, совсем недавно веселившегося в этом городе, и содрогнулась[5].

– Хотелось бы обойтись без сумасшедших, – сухо ответила она. – И вообще, Джулия, лучше не обсуждать дела даже с коллегами.

– Да, госпожа коммандер, – смиренно ответила девушка. – Мы пришли. Вот Ка’Тезоро.

Поблагодарив её, Лавиния поднялась к своей квартире, открыла дверь и вошла. Было тихо, и она слегка удивилась – неужели Марджори ещё не вернулась? Но тут заметила в гостиной гору ярких пакетов, и с облегчением вздохнула.

При демонстрации третьей из купленных сумочек Марджори остановилась на полуслове, внимательно посмотрела на подругу и спросила:

– Всё не так, да?

– Не всё, – Лавиния, глядевшая в расцвеченную фонариками темноту над Гранд-Каналом, повернулась. – Не всё, но многое.

– Давай сядем, я налью вина, и ты расскажешь.

Дослушав довольно путаную историю, секретарша одним глотком допила белое вино и сказала:

– И в самом деле, пока непонятно почти ничего. Имена ты выяснила?

– Выяснила. А что толку?

– Рассказывай. И давай картинку нарисуем, что ли.

Нормальной доски у них, конечно, не было, поэтому Лавиния создала её магически.

– Итак, – сказала она, ткнув пальцем в золотистый светящийся туман, и на нём возникла картинка. – Вот театр «Ла Фениче». Выстроен на месте жилого дома, сгоревшего в тысячу семьсот шестьдесят третьем. Изображения дома, извини, нету, не сохранилось, но ты сегодня такие видела – траттория в первом этаже, хозяева живут на втором, а третий сдают. Тогда третий этаж сдавали некоему портному по фамилии Каттанео, трактир назывался «Русалка», а владела им семья Дукальди. В живых после пожара остался этот самый портной и младшие дети трактирщика.

– Они в нашей истории дальше встречаются? Они или их потомки?

Госпожа Редфилд пожала плечами.

– Пока не знаю.

– Ладно, поехали дальше.

– Дальше… Ну, вот расшифровка тех записей, которые показались нам с Джан-Марко интересными «…во время прогона Ф. был пойман на использовании амулета Ллойда. Это заметил К.О. и немедленно сообщил, сперва Вел., потом мне. Пришлось расторгнуть контракт с Ф.» Ф. – это Франко Фальеро, драматический тенор. Пел Радамеса в «Аиде». К.О. – Карл Оттоленги, знаменитый бас. Вел. – главный дирижёр театра на тот момент, Генрих Вельтранер.

После прикосновения к доске на ней появились снимки молодого брюнета в