Продавец слов: Она - Марина Акимова

подсчету количества петель для очередной шали на зиму, скатерти для стола, теплого ковра для пола или шерстяных носков.

Родители не приезжали.

— Мы заберем тебя двадцать восьмого августа, тебе хватит несколько дней чтобы подготовиться к началу учебного года, — последнее, что мне сказал отец перед тем, как уехал, оставляя следы на пыльной дороге. Я равнодушно выслушала его и отправилась прочь. Впервые за шестнадцать лет я была наказана по всей строгости отцовского порядка за невинную поездку на старом ржавом мотоцикле.

Проходили дни, за ними недели, после первого месяца я подумала, что наказание никогда не закончится. Меня прокляли и сослали чтобы я мучилась и страдала.

Не подумайте хлопотать по дому или саду в деревне не составляет труда. Угнетало неведение. Заставляло нервничать отсутствие информации.

«Где ты? Что ты сейчас делаешь?», — каждое утро начиналось с этих вопросов, и так заканчивался вечер.

— О чем думаешь? — спросила меня как-то бабушка; она не отвлеклась от очередного узорчатого ряда на спицах. Я до последнего смотрела в книгу и не заметила, как больше, чем полчаса уже не переворачивала страницу.

— Даже не знаю. О несправедливости мира и общества в нем, наверное, — я все смотрела сквозь текст, наблюдая темную сторону, сейчас я видела страшный период своей жизни без «брата».

Стало тоскливо.

«И что так будет всегда?», — грусть накатывала новой волной.

Я ощутила боль от потери, по-настоящему, сидя в глухой деревне, без связи с миром, находясь в одиночестве. Я сразу вспомнила все гадости, что сделала Мите за годы нашей дружбы: пиявки и земля в вещах на пикнике, а однажды я вылила на него ушат холодной воды в кровать пока он спал. Тогда мне одной эта выходка показалась смешной.

Было дело, что я состригла ему одну бровь, и заявила, что он так девчонкам больше понравится. С тех самых пор и начались эти косые взгляды и кивки в наши стороны от родителей.

В ту ночь, поглощенная воспоминаниями, как воздухом, — уснула, ожидая наступления следующего дня. Все дни июня в календаре были зачеркнуты, осталось еще пятьдесят девять дней до возвращения домой, до возможности взять в руки телефон и написать Мите: «Привет! Я на свободе».

На заре меня разбудил звук мотоцикла, не того, на котором колесили мы, а более юркого, современного. Поднялась, сделала себе чай. С кружкой вышла во двор, у дома рос газон, размашистыми шагами ступила на ещё не опавшую росу. Бабушка говорила, что это отличное средство, чтобы проснуться, пошла дальше. У ворот были следы протектора от одного колеса. Но к нам никто не приезжал. Следы вели к почтовому ящику, прямо у моего окна.

Что-то кольнуло под ребрами и заставило проверить его. Открыла дверцу. Конверт! Подписанный: «для Д.».

Сердце бешено застучало. Я подумала, что сейчас мы как Татьяна Ларина и Евгений Онегин обмениваемся письмами, или того лучше Маша Троекурова, которая послала тайный знак Владимиру Дубровскому, говоря, что в беде и нуждается в нем. В этом было, что-то сказочное и в тоже время запретное. Искушение и намек на новое приключение.

Записка внутри была короткая, знакомым угловатым почерком: «Надеюсь у тебя все хорошо. Не грусти, но все же скучай по мне. Мы обязательно повторим. У меня есть план. И знаешь, Данька, он чертовски хорош, так что никто не сможет помешать нам повторить снова и еще столько сколько мы захотим. М.».

Вот он момент счастья и тепла. Черным по белому написано «есть план». Но ничего о сроках.

⸎ ⸎ ⸎

Закончилось лето, я встретила первое сентября в одиночестве. Впервые. Ни один человек из класса не изменился за три месяца, все такие же, высокие и прыщавые, и еще больше хамят учителям. И я вслед за ними: огрызалась и фыркала. Но первое сентября было исключением. Кто-то даже обнимался, чуть наиграно растягивая улыбку.

— Ужасное зрелище, правда?

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что за моей спиной стоит Артур. Одноклассник и проклятье в одном флаконе, точнее в одном теле. В груди все сжалось.

Все девочки сходили по нему с ума. Все! Ходили и вздыхали показывая, что всегда рядом и готовы к любому сотрудничеству с ним. Мысленно каждая девочка в школе точно раздевала его глазами в любой удобный момент стоило только посмотреть в его сторону. С годами это выработалось как рефлекс.

В седьмом классе он быстро вытянулся и пока остальные бегали за школу курить он отжимался и подтягивался на спор на площадках перед школой. Позер! От подобных ежедневных действий его тело быстро приобрело форму и рельеф. Даже сквозь плотную вязаную темную кофту, мы девочки могли разглядеть все: торс, бицепсы, трицепсы… Главное успеть слюни подобрать, а то заметят!

— Да, — не до конца понимая, о чем он, быстро ответила я.

Мне повезло больше других, и я точно ощущала это преимущество перед остальными, но никогда его не использовала.

Мы родились в один год, одного месяца и в одну неделю, в одной палате. Мама всегда шутила, что нашла мне жениха, не выходя из родильного дома. Смешно…Каждый день ее слова будто приобретали силу и действовали на меня гипнотически. Я видела в нем идеал.

— Готова к новому рывку? — уточнил Артур. Он дружелюбно улыбнулся и его ямочки на щеках заполнились лучиками тепла от уголков губ. Я отвернулась и ответила, продолжая смотреть на любвеобильных одноклассников:

— Еще немного.

— Еще чуть-чуть, — поддержал Артур.

Артур при своей всеобщей любви от преподавателей и одноклассниц был весьма скромным парнем. Мало говорил, только по делу. Ничего лишнего. Одевался просто. И лишний раз не проявлял инициатив. Мне казалось, что мы похожи, что у нас есть некая связь, помимо даты рождения.

Мы будто не могли нащупать друг друга в темноте, вот еще немного, еще чуть-чуть и срывались, терялись в этом пространстве. Наши дома находились прямо через дорогу, в двух шагах, но именно в моменты бытовые, домашние мы ограничивались кивком или одним взмахом руки, чтобы поздороваться. На этом все…

Первый день в школе прошел быстро, и я сразу вернулась домой.

— Как в школе? — уточнила мама.

Я не спешила возвращать свой телефон, возможно боялась, что там пусто. После конверта с запиской Митя просто исчез. Возможно, он осуществил свой план, только без меня. Боялась проверять, включив телефон.

— Как обычно…как на работе?

Все поутихло, никто не припоминал мне историю с мотоциклом, а я не упоминала о «брате». Все, как и обещали: прошло время и все встало на круги своя.

— Как обычно, — ответила мама, чуть