Сбежавшая невеста - Стейси Браун

Поворачивая лошадь, он наклонился вперед, коснулся щекой щеки Карины, и ее сердце сразу забилось чаще.

— Вот Грантли, — проговорил он, указывая вперед сквозь туман.

Быстро отвернувшись, она отшатнулась от него. Глядя на каменное здание, частично скрытое утренним туманом, она внутренне ахнула. Оно было громадным. Скорее замок, чем дом. Неужели и здешние обитатели выглядят так же зловеще?

При одной мысли о том, какое впечатление она произведет на своего опекуна, она съежилась. Прибыть на рассвете, в платье, когда-то элегантном, но теперь мятом и грязном, верхом на одной лошади с незнакомым мужчиной. Без сомнения, они подумают, что она весьма эксцентричная особа. Даже аморальная, если всплывет эпизод в трактире.

Она всегда вела спокойную упорядоченную жизнь, никаких бедствий не выпадало на ее долю за все восемнадцать лет. Почему же именно теперь, когда она осталась совсем одинокой в целом свете и должна знакомиться со своей будущей семьей, вся ее жизнь пошла наперекосяк?

Ущерб необходимо ограничить. Абсолютно ясно одно: ее не должны видеть с этим скандальным типом.

Он спешился, и не успела она его остановить, как две сильные руки сомкнулись у нее на талии и сняли ее с седла.

— С вами все в порядке? — спросил он бархатным голосом.

Руки на талии не разжимались. Он привлек ее еще ближе, слишком близко. Ее широкие юбки обвились вокруг его ног, и она почувствовала, как большие пальцы ласкают ей бедра.

— Да, — прошептала она, слишком занятая своими путаными мыслями, чтобы заметить неприличие позы.

В ледяном воздухе раннего утра ее опять пробрала дрожь. Он прижал ее к себе. Она заглянула в его темные глаза, на мгновение околдованная загадочными золотыми искорками. Где-то в затаенном уголке сознания мелькнула мысль: вот как бывает перед тем, как мужчина целует женщину. Сердце готово было выскочить из груди. Он же собирается поцеловать меня! О нет! Еще раз!

Он поднял руку и слегка погладил ее розовую щеку. Как она очаровательна! Просто создана для поцелуев. Можно потеряться в глубине этих синих глазах. Нет, утонуть.

— Я... — пролепетала она, облизывая губы невинно и одновременно соблазнительно, — не разрешаю вам меня поцеловать.

Он провел пальцем по ее щеке и подбородку и улыбнулся.

— Вы отказываете голодающему в манне небесной?

Желудок ее сжался. Она смотрела в его черные горящие глаза.

— Что? — прошептала она, в страхе шаря глазами по его лицу.

И тут он припал к ее губам в огненном, страстном поцелуе. Почувствовав горячий, влажный, требовательный рот, она чуть не лишилась чувств. Руки его вновь сомкнулись на ее талии. Со стоном наслаждения он углубил поцелуй. Рука его скользнула вверх и погрузилась в массу ее волос.

Язык смело раздвинул ей губы, и ее охватила паника. С бешеным усилием она уперлась негодяю в грудь кулаками. Когда он наконец отпустил ее, то в награду получил жестокую пощечину.

Слабая и задыхающаяся, она неловко сделала шаг назад. Тупо глядя на него, сконфуженная собственной невольной реакцией, испуганная его страстью, она вытерла рот тыльной стороной ладони, чтобы стереть его поцелуй. Пытаясь успокоиться, она выдохнула с негодованием:

— Вы... вы не джентльмен, сэр!

Он откинул черноволосую голову и рассмеялся.

— А вы только сейчас это заметили? — Золотистые искорки в глазах сверкали насмешкой.

Переведя дыхание, она прошипела:

— Да, не джентльмен! Вы показали себя повесой и негодяем с самого начала. Надеюсь никогда больше не увидеть вас. — И подобрав разорванные и грязные юбки, она бросилась прочь, лишив его возможности ответить.

Улыбаясь про себя, он наблюдал, как она бежала. Он планировал этот поцелуй не больше, чем намеревался ласкать ее чудное маленькое тело прошедшей ночью. Но проклятая комната оказалась слишком холодной, а постель — слишком соблазнительной, чтобы воспротивиться искушению. Но он не сожалел. Ни на минуту. В общем-то, думал он, потирая горящую щеку, дело того стоит.

Добежав сквозь клубящийся туман до замка, Карина взлетела по мраморным ступеням. Боже, молилась она, поднимая бронзовый дверной молоток, пусть кто-нибудь откроет. Глаза ее невольно закрылись, и она прижалась лбом к огромной черной полированной двери. Но никто не отозвался. В нетерпении она постучала снова, на этот раз кулаком. Массивная дверь со скрипом отворилась. Перед ней стоял седой старик, одетый в ночную рубашку и халат. Дворецкий, по-видимому.

— Я мисс Симпсон, — задыхаясь выпалила она. Но, очевидно, ее имя ничего не значило для неповоротливого старика, ибо он просто смотрел на нее сверху вниз с заметной неприязнью. — Я приехала сюда жить. Из Америки, — продолжала она нетерпеливо, пытаясь заглянуть через плечо старого стража. — Могу я войти?

Ему явно не хотелось впускать забрызганную грязью девицу, но он все-таки дал ей войти и велел подождать у двери.

Образ пылкого негодяя тут же вернулся к ней. Даже мысль о нем заставляла ее жестоко краснеть от смущения. Как могла она стоять, как глупая кукла, и позволять ему себя целовать? А прошедшая ночь! От стыда она зажмурила глаза и подавила жалостный стон. Она была так измучена тогда. И бренди, который он влил ей в горло...

При обычных обстоятельствах она успешно отвергла бы его авансы, невзирая на то, что он был самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Боже милосердный! А как он целовался!.. Сама порочность. Без сомнения, ибо это было куда больше, чем легкая ласка или беглый поцелуй в губы. Их губы сливались. Она никогда не думала, что поцелуй может быть таким интимным. Но, по правде сказать, ее никогда и не целовали. Все ее, очевидно неверные, впечатления были основаны на девичьих пересудах. Она призналась себе, что поцелуй негодяя дал ей наслаждение. Очень большое. Быть может, слишком большое.

Наконец появился другой седовласый джентльмен, также в халате поверх ночной рубашки, но немного моложе первого.

— Моя дорогая девочка, но вы ужасно выглядите. Пожалуйста, входите, входите!

Он провел ее в большой холл. По дороге она робко представилась:

— Я Карина Симпсон из Бостона.

— Ну конечно! А я герцог Оверфилд, но вы можете называть меня дядя Чарлз. Мы получили ваше письмо, но думали, что вы приедете после двадцатого. Неважно. Добро пожаловать, добро пожаловать, дорогая! — Он озабоченно ее разглядывал. — Что с вами случилось? Несчастный случай? — Во взгляде читалось серьезное беспокойство. — И где ваш багаж? Как вы сюда попали в такую рань? — спросил он уже с мрачным выражением на лице.

— Я... — начала было Карина и тут же захлопнула рот. Ее история слишком фантастична. Никто ей не поверит.