Шипи и квакай, и пищи на весёлую луну ! - Глеб Раздольнов

- Садись, садись-ка, - снова указал ему на стулья. Пришлось подчиниться. Капитан едва примостился на край стула, но сразу почувствовал острый и ледяной клинок сквозняка. Осталось только терпеть.

- Газетчики, телевидение или кто-нибудь из журналюг был с вами? поинтересовался генерал.

- Никак нет! Никого... Если только сейчас подъехали. Но я думаю - вряд ли, им ведь все равно без особых разрешений такой материал не опубликовать...

- Да? Точно? Думаешь? - завертел зрачками Голованный, - не опубликовать?! А вот-ки нате-с, сударь, выкусите!

Он развернул резким движением включенный лист - монитор, Петр увидел картинку известного столичного сайта, крупным шрифтом на самом верху было набрано: СМЕРТЬ ЧИНОВНИКА!!! ДРУГ ПРЕЗИДЕНТА И ВЛИЯТЕЛЬНАЯ ПАРЛАМЕНТСКАЯ ФИГУРА ПЛАВАЕТ В ХОЛОДНОЙ СОРОСЛИ!!! - и далее - "Как сообщает наш корреспондент, сегодня..."

Смоковницын не стал детально знакомится со статьей.

- Что это? Откуда это? Посмотри - время выпуска заметки - пять часов утра! Они что же ночь не спали, дежурили, когда им информацию об убийстве сбросят?! Они что заранее знали, что Крохобора кокнут? - Голованный брызгал слюною по всему кабинету, в гневе он даже подскочил и заметался от стенки к стенке, - говоришь без особых разрешений не опубликовать? А вот опубликовали, и забили на всех, положили! Поклали они на нас с прибором, или как там с пробором?.. Как?

- С прибором, - уточнил Петр.

- Нельзя-я! Как же! Кому нельзя, а кому хрен с листа! Им, им вот, - он тыкал пальцем в паронетовскую страничку, - им можно все, обгадить, обосрать - все!!! Никто и слова и не скажет, а президент даже похвалит и приголубит!.. Я узнал о трупе в полшестого, а они в пять уже написали! Это куда годиться? Никуда не годиться! Откуда узнали? Тебе звонили, нет, и мне не звонили, а где же утечка, значит, стукачок у нас завелся, иначе как? Не сам же Крохобор или его убийца в Москву сообщили, вот так, мол и так плавает, значит, холодное тело в холодной реке.

Он остановился, пристально взглянул на Смоковницына. Пожевал губами. И потребовал:

- Ты мне, Смоковницын, найди этого корреспондентика, найди! Найди щелкоперщика, кто сдал нас с тобой столичникам, найди мне этого гоголя моголя, что бы я из него все нутро вытряхнул! Что бы все печенки ему поотрывал! Найди, Смоковницын!

Раиса, аккуратно, серой мышкой проскочила в кабинет, оставила на столе поднос с кофе. От напитка поднимался свежий сладкий дымок.

- Ты это, того... - покрутил пальцами в воздуху начальник.

- Да-да, - понимающе кивнула секретарша, - и вам, и товарищу капитану подлила, то, что со вчера осталось.

- Надо в норму придти, - пояснил генерал, - вчера немного подзадержались. Так что бери чашку, Райка плеснула туда чего надо.

Голованный немного успокоился, снова взгромоздился на свое место за столом и привычным движением щелкнул кнопками "лентяйки". Вспыхнул настенный экран. Хозяин кабинета поиграл каналами, везде шла обычная преснятина глупые и циничные, разукрашенные донельзя девочки в студиях допрашивали великосветских гостей, большей частью федеральных чиновников.

Подобные разговоры настолько приелись, что Михаил Никитич даже звук не включал, пока, наконец, не обнаружил нечто интересное - документальный фильм об армии. Российские вертушки смело атаковали засевших вдоль трассы террористов. Съемка велась снизу, но не с самой земли, а с какого-то подъемного устройства - оператору поэтому удалось хорошо передать смятение и панику в рядах преступной группировки, боевики разбегались кто куда, но прицельные выстрелы с небес доставали их, не давая возможности скрыться.

Голованный вертел в руках электронный пульт, пытаясь добавить звука долго не получалось, но потом вышло и даже слишком - телевизор завопил, казалось, на весь свет гнусным голосом популярного телеведущего.

- ... на поражение!!! Спецподразделения милиции шокированы происходящим настолько, что не в состоянии защищаться. Вертолеты без опознавательных знаков...

Голованный с испугу задергал пультом, пытаясь уменьшить громкость, но в беспокойстве пальцы попадали не в те клавиши, сбился канал, потом все-таки выправился, но снова остался без звука, а генерал нервически шарил по "лентяйке", уже предчувствуя недоброе, и с большим трудом добился желаемого.

- Напоминаем, что мы ведем прямую трансляцию с Янской трассы, где спецподразделения правоохранительных органов только что были атакованы неизвестными вертолетами. Вы видите эксклюзивные кадры, их передает наш корреспондент непосредственно с места событий, рискуя собственной жизнью... Мы не знаем, сколько человек уже погибло, не знаем, сколько времени будет продолжаться бой, корреспондент пока не может, по понятным причинам, комментировать происходящее... Вертолеты ведут непрерывный огонь, похоже, что мало кто сумеет уцелеть...

Внутренности у Смоковницына сжались в комок. Он боялся признаваться себе в чудовищной догадке, но чем дальше шел репортаж, тем более он убеждался в своей правоте.

Голованный по своей привычке молча жевал губы, от напряжения прокусил верхнюю, потекла кровь. Но не обратил внимания. Залпом выпил кофе с пеночкой и спиртным из своей поллитровой пузатой кружки.

Через пару минут сомнений не осталось - в ракетной атаке погибли их ребята. На какое-то время трансляция прекратилась, в эфире закрутилась реклама.

Смоковницын оглянулся на шефа и испугался. Генерал был полностью деморализован. Он глядел перед собой глупо, как только что родившийся ребенок, машинально шевелил отвисшими губами, пытался что-то произнести, но выходили лишь невнятные звуки, и слюни, перемешанные с кровью, стекали на китель.

За считанные секунды Никитич изменился даже внешне - голова склонилась набок, на лице серыми травинками проросли глубокие морщины, глаза впали и потемнели, а бобрик, аккуратный генеральский бобрик - Смоковницын глазам не поверил - минуту назад темный с небольшой проседью бобрик стал белым, абсолютно белым - седым, будто бумажным.

Глаза "папаши" заблестели нехорошим, ох, совсем нехорошим блеском, он вдруг стал раскачиваться в кресле всем своим грузным телом, бормоча под нос что-то только себе понятное, и конце концов рухнул на пол, обрывая провода и увлекая за собой добрую долю вещей и бумаг с письменного стола.

Смоковницын глядел на все непонимающе, словно парализованный, он отказывался верить себе так же , как и минуту назад, наблюдая телекартинку.

В кабинет по-стрекозиному влетела секретарша Рая, мигом оценив обстановку, бегом-бегом закрутилась вокруг начальника, в секунду совершая немыслимое количество движений, но ни одного, кстати, лишнего, усадила могучее тело на полу, прислонила к стене, расстегнула ворот, влила в отсутствующего Никитича стакан воды, раскурила сигарету, вставила в уголок рта, вентилятором обветрила багровую с красными жилами шею, замерла, наконец, встревоженной бабочкой на цветном ковре посреди кабинета.

А Голованный посидел чуть-чуть прямо, и не сделав ни одной затяжки, снова закачался и опять упал у батареи парового отопления. У Раисы в руках зачирикал мобильник, по телевизору показывали возмущенную Елену Симон, что она сказала Петр не узнал, он вышел из кабинета.

ФАЙЛ ТРЕТИЙ.

Венчик со всей дури, со всего маху, насколько позволяли возможности старичка-"седана", лихо обошел похожий на длинную ракету гигантский трейлер, выскочил перед ним и мысленно перекрестился - трасса впереди была свободна, только несколько машинок маячили, не составляя особой помехи.

Глянул в зеркальце - убиться! Позади на глазах росла бесконечная череда автомобилей, образовывалась обычная для этого времени утренняя пробка. Еще немного и Веня завис бы вместе с другими неудачниками на много часов всего в двух десятках километрах от назначенной цели.

Хорошо, что рискнул, похвалил себя стрингер. Поднажал на газ и вскорости из-за бесчисленных магазинчиков, кафешек, закусочных, мелких гостиниц, облепивших главную дорогу показалось удивительное сооружение Великое Московское Кольцо.

Это была стена.

Огромная, непреодолимая, грандиозная, поражающая воображение, пробуждающая страх. Казалось, что заказчиком ее сам Господь Бог был, а подрядчиком - дьявол.

Внутренний ропот и восхищенный восторг одновременно рождались при созерцании недюженного нечеловеческого творения. И бесконечное беспросветное уныние испытывал наблюдатель громады, осознавая собственную незначительность и бестолковость перед взметнувшимся к небу необъятным сооружением. Китайский каменный конструктор в сравнении с Золотым Кольцом - тротуарный бордюр, не более.

Восьмое чудо света опоясало столицу гранитом, бетоном, пластиком, орголитом, металлом. Внутри него расположились супермаркеты, ресторации, дома отдыха, пансионаты.

Сверху - транспортные магистрали, вертолетные площадки, монорельсовые дороги. Кольцо напичкано электроникой, в нем разместились службы слежения и контроля за окрестностями, установлена самая супермодерновая радиолокационная и оптическая техника.