Гештальт, ведущий к просветлению - Джон Энрайт

Энрайт: Отметьте значимость народной мудрости: смотреть искоса, выше голову и т. п. Народная мудрость знает про такие вещи.

Когда вы обнаруживаете, что пользуетесь словами типа, «защищаюсь», «отгораживаюсь» и т. п., — посмотрите, не можете ли вы закончить фразу: "Защищаюсь от…", "предостерегаю себя от…". Посмотрите, что произойдет, если вы попытаетесь закончить фразу. Но не насилуйте себя, просто составьте предложение и ждите, часто что-то пробивается.

У.: Я не слишком переменила позу. Я заметила что-то вроде прогиба внутрь, как у девочки, которая хочет нагнуться к своим туфелькам.

У.: В этот раз у меня возникло воспоминание, не возникавшее ранее. Я сидел вот так и ждал начала матча по спортивной борьбе. Я могу почувствовать это в своем затылке.

Энрайт: Мы сейчас очень бегло просмотрели подход Гештальта к состояниям тела. Если справедливо, что мы единые создания, — а фундаментальное предположение Гештальта таково — то ясно, что мы постоянно проявляем себя в позе, движении, напряжениях и т. п., всегда тем или иным образом выражая то, что происходит.

Часто то, что делает тело, или что делается с телом, уравновешивает или комментирует то, что говорится словами. Выражение тела не менее и не более реально, чем словесное. Лучший пример, который приходит мне в голову, таков. Однажды, когда я работал с группой студентов-медиков, один из них все время задавал интересно звучащие вопросы, но каждый раз сопровождал это хлопком руки. Я попросил его соседа придержать его руку. Тогда другая рука начала хлопать. Я попросил соседа с другой стороны придержать и эту руку. После этого в соответствии с каждым вопросом начало двигаться его плечо. Я попросил его повторить это движение, как бы преувеличивая, и это превратилось во что-то вроде пожимания плечами. Когда он настроился и пережил этот жест, это стало звучать для него как "д-да?". Его голос так же нес это интересное качество, а тело говорило: "Да никто за это гроша ломаного не даст".

Есть ли какие-нибудь еще реакции, возникшие, пока мы этим занимались? Нечто, что вас заинтересовало? Мы лишь бегло скользнули по поверхности гештальтистского подхода к телу.

4. Сознавание и изменения в теле

У.: Если вы реально чувствуете некоторого рода закрытость, и хотите больше открыться, можно ли достичь этого изменением положения тела?

Энрайт: Это прекрасный вопрос. Гештальтисты сказали бы нет, но есть и другие, достаточно глубокие точки зрения, которые сказали бы — да. И то, и другое может быть верным. Гештальт говорит: "Нет, если вы попытаетесь принудить себя к этому… — а часто так оно и есть — вы только сделаете защиту менее видной". Большая часть того, что происходит, сделана таким образом менее видимой, очень тонко, почти незаметно, но все это по-прежнему здесь. По существу, именно это происходило со студентом-медиком, о котором я рассказывал. Когда у ребенка возникает приступ раздражения, — это весьма ясное и определенное состояние, и он определенно его выражает. Взрослый переживет мини вспышку — хмурится, слегка напрягается. Однако социальное давление заставляет его это уменьшать. Так что если я сижу вот так (показывает), закрытый, а кто-то говорит: "ну-ка, откройся!", я могу изменить позу (показывает), чтобы выглядеть открытым, но я по-прежнему закрыт, может быть, даже еще больше.

С другой стороны, есть довольно глубокий взгляд на человеческую природу, утверждающий, что если вы можете практиковать форму, вы сможете достичь сути. Это центральный способ изменения в Синаноне и во множестве других подходов к человеку. Это подчеркивается в психосинтезе и в этом есть свой смысл. Это может проводиться слишком грубо и этим можно злоупотреблять, но это может и помогать. В особенности, если практика достаточно длительна. Если я постоянно проверяю себя, постоянно удерживаюсь от своих замечаний, — изменение может произойти. Правда Фриц очень определенно утверждал, что это невозможно — произвольное изменение невозможно.

Я не согласен с этим. Помню, недели две-три после того, как вышла "Гештальт-терапия дословно", ко мне пришли три паренька: такие двадцатилетние, такие беспомощные в организации своей жизни, но с экземплярами книги. Один из них подчеркнул абзац о том, что произвольные изменения невозможны, и был готов сдаться в отношении всех попыток, которые он предпринимал. Все они хотели Гештальт-терапии, полагая, что это что-то очень современное, меньше всего они нуждались в том, чтобы получить дополнительное оправдание своему желанию сдаться.

Так что это очень тонкая проблема. Гештальтисты говорят — нет, но я с этим не согласен, хотя и принимаю предупреждение, что этого нет. Но если вы правильно организуете ситуацию, произвольное изменение возможно. Практика формы может вести к изменению сути.

Есть ли еще какие-нибудь соображения?

У.: Мне кажется, что движения тела не могут быть интерпретированы по схеме: то-то и то-то означает то-то и то-то. И мне кажется, что движение тела предшествует сознаванию.

5. Сознавание против интерпретации состояний тела

То, что вы говорите, вызывает у меня реакции. Есть множество исследований и популярных книг относительно интерпретаций тела. Я полагаю, что это опасные полуправды. Путь к сознаванию не лежит через смотрение на другого. Я не могу посмотреть на вас и сказать, что у вас дело обстоит так-то и так-то. Я полагаю, что это разрушительно. Гештальт-подход состоит в том, чтобы помочь вам придти к собственным формулировкам. И вы обычно по существу правы в своих формулировках, хотя возможно, что они и не полны. Если вы сидите вот так (демонстрирует закрытую позу) и говорите, что чувствуете себя открыто, причем говорите искренне — вы открыты. В этот момент, в вашей вселенной вы открыты. Может быть, что альтернатива такова (зажимается больше), относительно этого вы раньше были открыты. Я не могу посмотреть на вас и сказать, что вы закрыты. Гештальт стремится помочь вам ясное сознавать то, что существует для вас самих. В лучших проявлениях Гештальт не интерпретирует, не накладывает на вас ничего. Если я действительно работаю в духе Гештальта, ничто из того, что я знаю о вас, не имеет такой ценности, как то, что вы знаете о себе. Если я продолжаю видеть вас закрытым и настаиваю на этом, когда вы говорите, что вы открыты, мне нужно посмотреть на свои собственные проекции.

У.: Если вы ведете группу Гештальта, и кто-то работает, а вы говорите: "Почему ты действительно не входишь в этот момент, сосредоточься на этой вещи, которую ты делал…" — это звучит так, будто вы имеете гипотезу относительно этого момента.

Энрайт: Да, это так звучит, но можно надеяться, что это не так. Если у меня и есть гипотеза, хорошо бы, чтобы ее не было. Это энергетический момент, и я отброшу ее, как горячую картофелину, как только выяснится, что она ошибочна. Все, что я делаю — следование за потоком энергии. Я слежу за концентрацией энергии, за тем, что кажется ее фокусами, и привлекаю к ним внимание. У меня постоянно были гипотезы, и они постоянно уводили меня не туда. Если я следую гипотезе, я не иду за тем, что значимо для вас.

Я дам вам простую формулировку того, как работает Гештальт. Это так просто, что часто неправильно понимается. Можно составить о каждом два независимых представления. Одно состоит в том, что можно измерить все состояния тела, все энергетические проявления в теле, причем с той или иной детализацией — ЭЭГ, электрокардиограммы, психогальванограммы и другие способы измерения физических и энергетических процессов. Также мы можем записать то, что человек сознает. Высокая корреляция между тем и другим — это психическое здоровье. Низкая корреляция — психическое нездоровье. Единственная цель Гештальта — соединить сознавание и энергию, сделать их конструктивными так, чтобы энергетический поток сопровождался соответствующим сознаванием. Или мог сопровождаться — иногда мы произвольно автоматизируем нечто на какое то время, не обращая на это много внимания, и это хорошо. Но способность в случае необходимости ясно сознавать любой энергетический процесс — показатель психического здоровья.

Если напротив вас сидит паренек и говорит: "Да, сэр доктор, я действительно люблю свою жену, у меня нет здесь проблем", — а при этом он вбивает кулак одной руки в ладонь другой, вот так (показывает), — здесь возможно несоответствие, имейте в виду — только возможное несоответствие. Имеется энергетическое проявление, может быть не сознаваемое. Я спрошу его: "Можете ли вы сказать, что вы делаете руками?". Я не спрошу: "Замечаете ли вы, что вы ударяете рукой?", потому что может быть он и не ударяет. Он может сказать: "Я, вроде бы, поглаживаю руку". Я не хотел бы быть его женой, но если в его вселенной это ласка — это ласка. А если я назову это ударом вместо ласки, я, может быть, уведу его в сторону, я сделаю для него более трудным выяснить, что же происходит. Так что я очень-очень осторожно спрашиваю, оставляя ответ открытым, так что он дает в ответ глаголы. Если он скажет: "О, я, кажется, ударяю свою руку!" — хорошо. Я могу не сказать ничего больше. Может быть сознавание возникает в нем спонтанно, может быть посредством отрицания: "Да, бывало, я ее иной раз поколачивал, но я никогда больше не буду этого делать". Хорошо, это то, где он находится. Или если я по-прежнему заинтересован тем фактом, что он ударял руку, и хочу, чтобы он обратил на это внимание, я могу спросить: "Где вы более живо чувствуете удар — в кулаке или в ладони?". Может оказаться, что это жена постоянно его бьет. Если он более живо ощущает ладонь, он может продолжить так: "Да, я люблю свою жену, хотя она меня постоянно бьет". Может оказаться, что не он бьет, а его бьют! Все, что мы знаем с уверенностью, это что имеет место определенный энергетический процесс, который может не сознаваться и может быть связан — мы не знаем как — с тем, что он говорит. Мы предполагаем, что его словесное изложение того, что он в настоящий момент сознает, неполно, и физическое действие, сопровождающее это утверждение, помогает нам дополнить нечто, и поможет ему расширить свое сознавание, включить в него еще что-то. Гештальтист в работе чаще всего занимается именно этим — помогает полнее сознавать энергетический процесс, который по-видимому сознается лишь отчасти.