Гештальт, ведущий к просветлению - Джон Энрайт

Джон Энрайт

Гештальт, ведущий к просветлению

или Пробуждение от кошмара

При успешном лечении невротик пробуждается от своего транса или миража. В дзен-буддизме подобный момент называется Пробуждением или Сатори. В течение гештальт-терапии пациент переживает множество малых пробуждений. Приходя в чувства, он чаще видит мир ярко и ясно.

Человек, принуждаемый насильственно к изменению, отрицает реальность и борется с ней. Цель гештальт-терапии принять реальность и играть с ней. В этой игре Вы обнаруживаете, что справились с ней так или иначе.

ВВЕДЕНИЕ

В годы, когда я работал с Фрицем Перлзом, несколько тем, которые не совсем соответствовали тому, что я обычно получал от него, занимали мое внимание. Одна из них состояла в часто употребляемой им фразе — мини-сатори. Он часто употреблял это выражение в ранние Эсаленские дни, но я не вполне понимал тогда, что эти слова значат.

Другой темой была фраза, которую я часто слышал от него, когда он работал с людьми, и раза два в лекциях: "Дайте ситуации самой управлять". Хотя обычно это имело определенный смысл в определенном контексте, я думал: "Какого черта он имеет в виду, и как это соотносится с принятием ответственности?" Другой фразой, также волновавшей меня, была фраза из статьи "Групповая и индивидуальная терапия" (в сборнике Стивенса): "…начинайте танец отречения и самосвершения". Я помню, как я подумал: "Что это за чепуха про отречение? Я только начинаю получать нечто, а вы хотите, чтобы я отказался от этого?"

При том, что я был озадачен, эти фразы связывали меня с иным уровнем опыта. Время от времени в моей работе с Фрицем возникали особенно глубоко удовлетворяющие чувства разрешения в конце. Хотя я и не пользовался в те времена этим выражением, теперь бы я сказал, что ощущение было такое, что проблемы не разрешились, а растворились, они рассеялись и перестали быть реальными и важными: факт или ситуация остались, но перестали быть проблемой.

В 1978 году все эти разрозненные моменты соединились в ясном понимании. Я показывал классу фильм, где Фриц работает с Глорией. Хотя я видел его в третий или четвертый раз, одна фраза, которую я на сей раз услышал, как будто ускользала от меня раньше. Эверет Шостром задает вопрос, какова цель гештальт-терапии, и ответ Фрица: "Цель гештальт-терапии — пробудить людей от кошмара." Теперь все встало на свои места: этот старый, прокуренный нечестивец говорил о ПРОСВЕТЛЕНИИ!

Есть три фундаментально различных представления об улучшении в человеческой жизни. Одно — патологическая модель. С этой точки зрения, если что-то не в порядке, вы рассматриваетесь как больной, находящийся ниже нормы. С помощью лечения возможно вернуться в состояние здоровья, состояние «окей». Обычно считается необходимой внешняя помощь, хотя возможность самолечения допускается теоретически.

Во второй модели, модели роста, вы рассматриваетесь как человек в норме, человек «окей», но с большими возможностями. Вы можете начать с нормального состояния и придти к чему-то лучшему. Впрочем, оттенок чувств, связанных с первой моделью, проявляется и здесь: быть в норме не так «окей», как быть выше нормы. Внешняя помощь считается полезной для роста, но не столь необходимой, как в патологической модели. Не всегда необходимым, но часто встречающимся представлением является предположение, что рост требует усилия, как при наличии, так и при отсутствии помощи.

С третьей точки зрения, модели Просветления, нет необходимости что-либо делать. Нет нормы и нет места, куда надо идти. Вы уже совершенны, всегда были и всегда будете совершенны. Форма совершенства может изменяться, но то, что вы «окей», не зависит от формы. Бутон — это совершенный бутон, а не несовершенная роза. Все, что необходимо — сдвиг восприятия, видения. Разумеется, в течение жизни вы будете болеть и выздоравливать, вы заметите рост и будете постоянно меняться. Но все это не имеет никакого отношения к возможности переживания правильности и правоты того, каковы вы и где вы находитесь, включая состояние болезни, отсутствие роста, как будто это возможно. С этой точки зрения нет улучшения, роста, изменения, разрешения проблем — есть только пробуждение и видение, что проблемы и «не-окейность» — это иллюзии. Фриц высказал это очень ясно в работе "Гештальт-терапия и человеческие потенции" (в сборнике Стивенса, 1975 г.). "При успешном лечении невротик пробуждается от своего транса или миража. В дзен-буддизме этот момент называется большим Пробуждением или Сатори. В гештальт-терапии пациент переживает много маленьких пробуждений. Приходя в чувство, он часто видит мир ярко и ясно".

Печать Перлзовского гения в том, что он прошел все эти модели в течение своей жизни. Профессионально обученный в рамках патологической модели в медицинской школе и в психоанализе, он начал его преобразования, фактически закладывая зерна подхода к просветлению. Еще более важно, что он был открыт к прорастанию этих зерен и был способен поддержать этот сдвиг. Хотя он часто возвращался к языку патологии или роста, он был тем, что он смог совершить, и был способен выразить это. Основная мысль этой книги в том, что гештальт-терапия — это работа Просветления, пробуждение от самим же созданной сети иллюзий. Хотя она, может быть, приспособлена для разрешения проблем и для усилий, направленных на изменение, и часто так и происходит, по существу это — запасной выход к Просветлению.

Таким образом, одна из целей этой книги — предложить такое понимание Гештальта, не как единственное, но как центральное, хотя часто не замечаемое. Структура книги соответствует этой задаче. Первые три главы представляют Гештальт таким образом, что тема Просветления затрагивается, но не подчеркивается. Содержание этих глав будет, наверное, приемлемым для большинства гештальтистов. Я назвал этот раздел Фоном.

Второй раздел — Просветление — содержит материал, лежащий как бы на грани гештальт-терапии, который может быть не столь приемлем для гештальтистов. Здесь многое ведет уже к точке зрения Просветления, а также намечаются и другие линии, выводящие за пределы Гештальта.

Третий раздел — Фигура — содержит прямое формулирование Гештальта с точки зрения Просветления и является сердцевиной этой книги. Для меня написание этой части создало завершение и прояснение моих представлений о Гештальте. Многие фрагменты нашли свое место, чего ранее мне не хватало. Я могу надеяться, что этот раздел поможет в том же и читателю.

У книги есть и другая цель. Кроме завершения моих отношений с Гештальтом и Фрицем, это начало: первоначальные формулировки линий работы и мышления, которые я надеюсь развить и расширить в следующей книге. У меня нет пока названия для этой линии работы — она занимается структурой и фактурой человеческого опыта, тем, как реальность человека конструируется, приспосабливается, поддерживается и выражается. Гештальт был огромной поддержкой для меня в этой работе, так что справедливо, что первые ее наброски появляются в книге о Гештальте. Но продолжение работы потребовало от меня отхода от Гештальта, так что развитие этой темы уместно в книге, не центрированной на Гештальте.

Перечитывая выше написанное, я ощутил нечто весьма серьезное, гораздо более серьезное, чем то, что мне хотелось бы выразить. У книги есть и третья цель: в ней содержится множество увлекательных, интересных и бросающих вызов идей, формулировок и упражнений, которые могут быть полезными, откуда бы они не исходили, просто в контексте самой жизни. Читайте, используйте и получайте удовольствие, если вам хочется, и не обращайте внимания на проблемы Гештальта или не Гештальта, и прочие, в которые я время от времени погружаюсь столь глубоко.

ЧАСТЬ I. ФОН

В ранние дни для меня Гештальт-терапией был Фриц Перлз. Хотя позже я научился уважать и других, в особенности Джима Симкина и Уолта Кемплера, именно Фриц представлял для меня суть этого взгляда на жизнь. Поэтому первая глава этого раздела, "Памятные геммы", содержит истории и образы, которые вспоминаются мне из первых лет приобщения к Гештальту и Фрицу. Многое в моем овладении Гештальтом было медленным развитием и углублением понимания этих ранних случаев. Понадобилось несколько лет, чтобы эти моменты научили меня всему, что в них содержалось и мета-обучение, обучение посредством историй и образов, остается весьма ценным.

Довольно рано я стал отходить от модели, которую Фриц основательно впечатал в Гештальт — модели терапевта, глубоко работающего с одним человеком перед группой. Фрицу это нравилось, отчасти по причине его собственного эксгибиционизма; мне же казалось, что эта модель поощряет авторитаризм, зависимость от ведущего и самораскрытие терапевта, деструктивное как для него самого, так и для пациента. Я начал относиться к Гештальту как к позиции по отношению к жизни, которая может развиваться и поддерживаться посредством использования упражнений и практики сознавания. Ведущий может быть полезен для организации этих упражнений и обучения им. В целом они более эффективны, если выполняются в присутствии других, но представление о терапевте, который делает это с пациентом, кажется мне все менее соответствующим сущности Гештальта.