Тайная жизнь великих писателей - Роберт Шнакенберг

Лишенный и денег, и семьи, По переехал в Балтимор к своей тетке Марии Клемм. В это же время он начал писать рассказы для журналов. В 1836 году, когда Эдгару было 27 лет, он женился на своей тринадцатилетней кузине Вирджинии, дочери Марии Клемм. Свадьбе предшествовали три года весьма странных ухаживаний, и все эти три года Эдгару со всех сторон твердили, что жениться на столь юной особе не пристало. Молодая пара много раз переезжала: в Нью-Йорк, в Филадельфию, снова в Нью-Йорк. По всегда на один шаг опережал своих кредиторов и всегда был в одном глотке от трехдневного запоя. Едва только литературная карьера По пошла в гору, его жена заболела туберкулезом и умерла.

Жизнь Эдгара По была сущим кошмаром и окончилась соответствующе. В конце сентября 1849 года он отправился в Нью-Йорк и по пути остановился в Балтиморе. Здесь он исчез на пять дней. Его подобрали на улице у входа в ирландскую таверну. По был без сознания, пьян как сапожник и одет в какие-то лохмотья, причем явно с чужого плеча. Эдгара доставили в больницу Вашингтонского колледжа, где бредящий стихотворец провел два дня, призывая загадочного человека по имени Рейнольдс и умоляя лечащего врача вышибить ему мозги. Наконец, крикнув с одра: «Господи, прими мою бедную душу!» — он откинулся навзничь и умер.

Никто так и не знает, что произошло за те пять выпавших из его жизни дней. Есть предположение, что его похитила шайка мошенников, как-то связанных с выборами в мэрию Балтимора, и, накачав спиртным, заставила наполнять избирательные урны. Губительное воздействие ударной дозы алкоголя могло наложиться на какое-то заболевание, например, сифилис, диабет или даже бешенство. Как бы то ни было, смерть По была не из приятных — впрочем, как и его репутация, сложившаяся во многом благодаря его первому биографу, редактору Руфусу Гризволду, озлобившемуся на По, после того как тот раскритиковал его работу в прессе. «Мемуары» Гризволда, изданные в 1850 году, изображают По деградировавшим наркоманом, который состоял в кровосмесительной связи со своей собственной теткой. Это было насквозь фальшивое, дешевое посмертное сведение счетов, однако оно сыграло свою роль. Должно было пройти несколько десятилетий, прежде чем По (не без помощи французской стороны) был причислен к пантеону великих американских писателей.

СКОПИЩЕ СТРАХОВ

Ничего удивительного, что По боялся темноты. Ведь он в буквальном смысле учился на кладбище. Его отдали в частную школу, и класс, в котором проходили занятия, примыкал к кладбищу. Школа была слишком бедна, чтобы

закупить учебники, и директор проводил уроки математики на улице, прямо среди могил. Каждому ученику надлежало выбрать памятник, а затем подсчитать, сколько лет прожил усопший, вычтя из года смерти год рождения. В том же «радующем глаз» окружении проходили и уроки физкультуры. При поступлении в школу каждому ученику вручали маленькую деревянную лопату. Если во время учебного года кто-то из местных прихожан умирал, детей отправляли копать могилу — это были своего рода оздоровительные спортивные упражнения.

МОЛВИЛ ВОРОН: «ТЫ ПОПАЛ!»

Эдгар По весьма гордился своим «Вороном», называя его «величайшим стихотворением за все времена». (Скромность явно не входила в число его главных достоинств.) Однако на этом произведении По так ничего и не заработал, и все из-за его некомпетентности в области авторского права. Эдгар По мечтал как можно скорее увидеть свое творение опубликованным и потому отдал его в газету «Нью-Йорк Ивнинг Миррор», не зная, что таким образом он теряет все права на произведение. Теперь кто угодно мог перепечатать «Ворона», не платя автору ни цента, чем многие и воспользовались. Когда По наконец дозрел до того, чтобы выпустить «Ворона» отдельным изданием, эту книжку никто не стал покупать — настолько стихотворение было уже растиражировано.

ПИТОМЕЦ ДИККЕНСА

Прототипом знаменитого ворона из стихотворения Эдгара По был пернатый питомец английского писателя Чарлза Диккенса. Грип, говорящая птица Диккенса, появляется в качестве персонажа в его детективно-историческом романе «Барнеби Радж», который Эдгар По прочитал в 1841 году. По хвалил Диккенса за использование образа говорящего ворона, однако считал, что птица должна занимать в сюжете более заметное место.

Когда Диккенс и По встретились в первый и единственный раз — в 1842 году, — птица уже умерла. Хозяин случайно оставил открытую бутылку с краской, и ворон отпил оттуда. Диккенс поведал эту печальную историю Эдгару По, а тот, вернувшись домой, вставил зловещего говорящего ворона в стихотворение «Линор», которое было написано ранее и лежало в столе без дела. «Линор» прекрасно рифмовалось с «nevermore», то есть «никогда», — именно это слово затем прославилось, став многократно повторяемой мантрой пророчащего ворона из — кто бы мог подумать! — стихотворения «Ворон».

КОГДА ПОЭТЫ ДЕРУТСЯ

Нет на свете ничего интереснее, чем склоки в поэтической среде. В случае с Эдгаром По мальчиком для битья стал известный поэт Генри Лонгфелло, автор «Песни о Гайавате». По причинам, которые и теперь, два столетия спустя, остаются неизвестными, Эдгар По сменил свое отношение к Лонгфелло, его личности и его поэзии с умиления и восхищения на неприкрытую враждебность. В 1840 году По опубликовал язвительный отзыв на последнюю поэму Лонгфелло, обвинив автора в плагиате и заимствованиях у лорда Альфреда Теннисона. Когда за выпадом не последовало никакой реакции, По заявил, что Лонгфелло воровал стихи и у него самого. Разразилась так называемая «война с Лонгфелло». К несчастью для По, это была всего лишь пустая трата сил. Ему так и не удалось собрать убедительные улики, доказывающие, что Лонгфелло был плагиатором, а его знаменитый соперник благодушно игнорировал необоснованные нападки более молодого собрата по перу. После смерти По Лонгфелло очень тепло о нем отозвался, добавив: «Резкость его критики я всегда считал не чем иным, как раздражением чувствительной натуры, которое было подогрето бесконечной нетерпимостью к дурному». Туше!

ЭДГАР ПО В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ УЧИЛСЯ НА КЛАДБИЩЕ. ОН ОСВАИВАЛ АЗЫ МАТЕМАТИКИ, СКЛАДЫВАЯ И ВЫЧИТАЯ ДАТЫ НА МОГИЛЬНЫХ КАМНЯХ.

ВВЕРХ И ВДАЛЬ

Эдгар По не чурался журналистских уток, особенно когда в кармане было пусто. В апреле 1844 года поиздержавшийся По продал нью-йоркской газете «Сан» материал о первом перелете на воздушном шаре через Атлантику. «Главная проблема наконец решена! — торжествующе писал он. — Воздух, земля и океан покорены силами науки, и вскоре путешествовать по ним человеку станет так же просто, как проехаться по обычной дороге». Изящная, невероятно хорошо продуманная статья объемом в пять тысяч слов детально описывала аэростат, пилота (настоящего пилота по имени Монк Мейсон, летавшего на воздушных шарах) и само путешествие. Есть только одна маленькая загвоздка: вся статья от первого до последнего слова была выдумкой. На следующий день газета напечатала опровержение: «Письма с юга… не принесли подтверждений о прилетевшем из Англии аэростате… мы вынуждены заключить, что информация была ошибочной».

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});