Тайная жизнь великих писателей - Роберт Шнакенберг

ОНОРЕ ДЕ БАЛЬЗАК

[7]

«Я не глубок, — однажды заметил Оноре де Бальзак, — зато очень обширен». Неизвестно, к чему относилась эта остроумная фраза: к его внешности или к размаху его литературных трудов (или и к тому и к другому). Бальзак, несомненно, был одним из самых толстых великих писателей в мире. При росте всего 160 сантиметров его огромная туша громоздилась на двух тоненьких ножках. Он был известен непомерным, прямо-таки гаргантюанским аппетитом, эксцентричными нарядами и неприличным поведением. Сохранились свидетельства, что однажды, обедая в парижском ресторане, он съел дюжину бараньих котлет, утку с репой, палтуса, двух куропаток и больше сотни устриц. А завершением обеда стал десерт из двенадцати груш и всяческие сладости, фрукты и напитки. Его манера вести себя за столом вызывала отвращение. Он ел прямо с ножа, а когда жевал — кусочки пищи разлетались изо рта во все стороны. Ничего странного, что многие считали его туповатым, лишенным вкуса хамом. Рожденный в крестьянской семье, Оноре Бальса изменил свою фамилию и добавил к ней аристократическую частичку «де», чтобы его считали дворянином.

Но, что бы современники ни думали о манерах Бальзака, вряд ли кто взялся бы оспаривать его звание одного из величайших писателей мира. Вышедший из-под его пера многотомный цикл «Человеческая комедия» стал продуктом длительного пристального наблюдения за самыми разными слоями постнаполеоновского французского общества. Однако создание этого цикла не было главной целью его жизни. Изначально Бальзак видел себя автором трагедий. Однако жизнь обошлась с его пьесой про Оливера Кромвеля не менее сурово, чем сам диктатор Кромвель обходился с английским народом. Один профессор, прочитавший пьесу, заявил матери Бальзака, что ее сын может выбрать себе любое поприще, кроме разве что литературного.

Впрочем, Бальзака это не отпугнуло. Он попробовал себя в массовой литературе, выпустив в 1822 году сразу пять романов. Книги эти не были выдающимися, как и псевдонимы, под которыми он их написал. Один из них, «лорд Р’Оон» (Lord R’Hoone), был просто немудреной анаграммой его имени (Нопогё). Отдельного упоминания заслуживает упорство Бальзака. Каждый день он уделял письму по пятнадцать часов, работая в монашеской робе и поддерживая силы бесчисленными чашками кофе. (Единственным стимулятором, к которому Бальзак не прибегал, был табак — писатель считал, что табак вызывает слабость.) Материал для своих романов Бальзак собирал на всевозможных встречах, приемах и вечерах — иногда одного случайно подслушанного диалога было достаточно, чтобы образовалась почва для очередного романа.

За двадцать лет Бальзак написал девяносто семь произведений общим объемом более одиннадцати тысяч страниц. Некоторые из них были весьма пикантны, на грани порнографии. Другие — на грани безумия. Возьмем, например, роман «Серафита», главный персонаж которого — ангел-гермафродит, который учит юную пару мистическим наукам где-то среди норвежских фьордов. Личная жизнь Бальзака была чуть менее странной, хотя и не менее пикантной. Он был близок с сотнями женщин, что, учитывая его нищенский вид и пренебрежение правилами гигиены, можно считать удивительным достижением. Все заработанные деньги Бальзак тут же спускал. Он был убежден, что должен жить на широкую ногу, как аристократ, и даже его скромные доходы не могли этому помешать. В результате Бальзак постоянно был в долгах как в шелках. Потом он встретил польскую дворянку, купавшуюся в деньгах, — как раз то, в чем он нуждался. Но, даже подпав под обаяние его гения, она понимала, что расточительность Бальзака ставит ее состояние под угрозу. Она вышла за писателя замуж всего за несколько месяцев до его смерти, когда пошатнувшееся здоровье сделало Бальзака безобидным и достойным жалости.

Вернувшись после свадьбы в свой парижский дом, Бальзак обнаружил, что его слуга, много лет служивший ему верой и правдой, за время отсутствия хозяина сошел с ума. «Это предзнаменование! — вскричал писатель. — Я уже никогда не покину этот дом живым». И он не ошибся. Всего через несколько месяцев его сердце, ослабленное склонностью к перееданию и годами лишений, отказало. Под конец жизни Бальзак, похоже, погрузился в мир своих творений. В предсмертных словах: «Позовите Бьяншона… только он мог бы меня спасти», — писатель упоминает свое литературное альтер эго, врача из «Человеческой комедии».

Что же подпитывало необычайные писательские подвиги Бальзака? Да то же самое, что помогает миллионам наших соотечественников проснуться и обрести необходимый для работы заряд бодрости: старый добрый кофе. Правда, у Бальзака любовь к этому напитку переросла в настоящую манию: он выпивал до пятидесяти чашек крепкого турецкого черного кофе в день. В эпоху, когда не было сетевых кофеен и кофейных автоматов, раздобыть такое количество напитка было непросто. Когда не было возможности сварить кофе, Бальзак просто размалывал горстку зерен и забрасывал прямо в рот.

«Кофе играет в моей жизни значительную роль, — признавал Бальзак. — Масштабы его воздействия на меня прямо-таки эпические». Впрочем, и побочные эффекты тоже. Потребление крепкого кофе в неумеренных количествах вызывало у писателя боли в желудке, повышало давление и в конце концов привело к расширению сердца. Передозировка кофеина на фоне общей тяги к излишествам привела писателя к смерти, а ведь ему не было еще и пятидесяти двух.

Кофе был не единственным любимым напитком Бальзака, знавшего толк и в хорошем чае. Один из его излюбленных сортов попал к нему из рук российского консула, а тот в свою очередь получил его от царя, принявшего чай в дар от китайского императора. Дорогие экзотические листья были собраны под контролем императора и привезены в Россию караваном. В Китае об этом чае ходили легенды. Считалось, что любой отведавший его ослепнет. Неудивительно, что Бальзак берег драгоценный напиток для самых близких своих друзей. Его старинному приятелю Лоран-Жану доводилось пить этот необыкновенный чай неоднократно, и каждый раз он повторял: «Снова я рискую глазом, но — черт побери! — оно того стоит!»

Как смог убедиться один из сотрапезников Бальзака, гения от безумца отделяет всего лишь тоненькая грань. Великий немецкий ученый и естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт однажды попросил своего приятеля-психиатра познакомить его с настоящим сумасшедшим. Доктор устроил ужин, на который были приглашены один из его пациентов, Гумбольдт и Бальзак. Бальзак, видевший Гумбольдта в первый раз, явился, как обычно, в небрежном и растрепанном виде и во время еды непрестанно что-то бормотал. Когда беседа за столом сошла на нет, Гумбольдт наклонился к своему другу и поблагодарил его за то, что тот привел столь занимательный экземпляр. Только тут психиатр раскрыл карты: «Да нет же, безумен вон тот, — сообщил он Гумбольдту. — А человек, на которого вы смотрите, это мсье Оноре де Бальзак!»