Книга вампиров - Вадим Деружинский

В XX веке Румыния одарила мир еще одним «Дракулой». «Гений Карпат», как величали в Румынии Николае Чаушеску, прославился не меньшей жестокостью и кровожадностью. Недаром в Румынии ходили слухи, что в стране есть детские сады, где детей специально откармливают, а их кровь затем переливают товарищу Чаушеску — для его бодрости и омоложения.

После казни диктатора румыны несли его портрет с огромными клыками, скандируя: «Чаушеску — Дракулеску!».

Пожалуй, именно такого сравнения главы социалистического государства со знаменитым вампиром-кровопийцей опасался Чаушеску, введя запрет на публикацию романа Брэма Стокера в Румынии.

Во времена правления диктатора румынский журнал «Магазин историк» назвал произведение «грубой мистификацией ирландского писателя, превратившего отважного воеводу в одиозного вампира» и сетовал на то, что книга якобы оскорбляет национальные чувства румын. А придворные историки Чаушеску всячески радели за репутацию валахского воеводы, выдвинув «теорию», что тот вовсе не был жестоким и только обстоятельства вынуждали его столь сурово обращаться с врагами.

Похоже, существует определенная закономерность, связанная с тем, что фильм о графе Дракуле запрещают в странах с тоталитарным режимом: если на экранах кинотеатров нет фильмов о Дракуле, значит сам Дракула в стране и правит. Но диктатор-кровосос и иже с ним забывают, что Свет рано или поздно побеждает Тьму, подтверждением чему и является скорбная участь вампира вымышленного и двух его реальных близнецов-прототипов.

Все, как в обыкновенной сказке, разложено по полочкам: вот злодеи, таковы их возможности и способности, таковы их методы и средства, таковы их уязвимые стороны; а вот положительные герои со своими средствами и методами борьбы с вампиром.

Обращает на себя внимание тот факт, что практически все произведения о вампирах строились и строятся по одной, проверенной годами, схеме: вампир поначалу побеждает, поскольку никто не подозревает его в коварных и таинственных злодеяниях. Но как только вампир разоблачен, все сразу знают что делать, куда бежать, что найти и как вампира убить — вампир обречен. Конец книги (фильма).

Карта Балкан эпохи Влада Цепеша, который правил, в Валахии: вокруг нее позже будет свирепствовать эпидемия вампиризма.

Как признался сам «отец» Дракулы, Брэм Стокер, «мощь вампиров заключается в том, что никто не верит в их существование». Это справедливое замечание и используется с успехом в каждом сюжете о вампирах.

Еще за пятьдесят лет до появления романа Стокера «Граф Дракула», а именно — в 1847 году, в Лондоне стал выходить чрезвычайно популярный 1000-страничный сериал «Вампир Варни, или Кровавое пиршество». Каждая новая глава этого эпохального произведения представляла собой отдельную книгу весьма, однако, скромного объема: обложка с яркой картинкой и восемь страничек печатного текста. Серия называлась «Пенни дрэдфулс», и выпущено всего было 220 таких книжек. Авторов их сегодня установить трудно, хотя предполагают, что некоторые из глав были написаны литераторами Томасом Пекеттом Престом и Джеймсом М. Раймером.

Нет никаких сомнений, что Брэм Стокер, будучи еще подростком, читал книги этого сериала, и возможно именно они натолкнули его на идею создания «Графа Дракулы». Сам сериал изначально предназначался для публики неразборчивой и нетребовательной: его читали главным образом подростки, туповатые скучающие мамы, пролетариат и прочая подобная аудитория. Аналогичные сериалы, к слову сказать, издавались с успехом и в дореволюционной России: приключения Пинкертона, приключения Шерлока Холмса и т. д. Писались они совершенно бездарно никому не известными журналистами, потому и вполне справедливо канули в Лету. Столь же бездарный сериал «Вампир Варни» интересен для нас только как подтверждение того, что образ вампира со всеми своими атрибутами существовал задолго до рождения литературного графа Дракулы.

Мало того, сама история поездок вампира по Европе, пребывание его в Англии и в балканских странах, составляющее важное звено сюжета «Графа Дракулы», также не ново. Стокер вполне мог позаимствовать эти сюжетные ходы у Джона Полидори, еще в 1819 году опубликовавшего свою повесть «Вампир».

Всякий литературовед чтит и уважает память «четверки Женевского озера» за тот вклад, который она внесла в развитие готики. Четверка — это супруги Шелли, Байрон и еще юный в ту пору врач Джон Полидори.

Князь Влад V Валахийский имел прозвище Цепеш, что означало в переводе с румынского «кол», поскольку он имел привычку сажать на кол своих врагов

Две недели маялись они со скуки у Женевского озера, удрученные паршивой погодой и надоевшие сами себе. Русская графиня Брюс, вилла которой живописно располагалась неподалеку, отнеслась к бездельникам с сочувствием и пониманием. Она пригласила их провести вечер у себя на вилле, где до самого утра гости развлекались, читая мистические рассказы из «Фантасмагорианы» — собрания старонемецких легенд и преданий. От нечего делать участники вечеринки решили попробовать собственные силы и написать что-нибудь эдакое, страшноватое. А поскольку делать больше действительно было нечего, вся четверка принялась писать.

Джордж Байрон и Перси Биши Шелли вроде бы что-то и начали писать, но, почувствовав неминуемую скуку, оставили свои отрывки незаконченными. Однако Мэри Шелли потрудилась на славу и обрадовала мир знаменитым романом «Франкенштейн», о котором сегодня знает, пожалуй, каждый. Что касается Джона Полидори, то он создал повесть «Вампир».

Кадр из очередного фильма о вампирах: массовая культура в силу своих законов исказила до неузнаваемости образ вампира: клыки, боязнь света и креста — и непременно красивые девушки-жертвы, какой же без них сюжет?

Сама по себе повесть покажется современному читателю скучноватой, поскольку написана в традициях романтической готики и чрезмерно насыщена предрассудками и чопорной чепухой своей эпохи. Примечательно то, что вампир в повести отнюдь не обладает выдуманными позже беллетристами качествами, ярко продемонстрированными в опубликованном почти век спустя романе «Дракула»: превращение в летучую мышь, гипнотизм, сатанизм и боязнь креста, святой воды, прочее. Полидори весьма скромен в описании необычности вампира как такового: он, во-первых, мертвенно бледен, во-вторых, для своего выживания должен ежегодно пить кровь молодой девушки, в-третьих, не умирает от смертельных для обычного человека ран.