Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

Вращение спутника закончилось, а камера начала чуть двигаться по звездному небу, меняя фокус и угол обзора.

— Не могу увидеть. Далеко. Подать команду на «Маяк-1» включить световой маркер.

— Выполнено.

Камера еще дернулась несколько раз и вот в объективе появилась слабо мерцающая точка, которая тут же начала увеличиваться в размерах — включился трансфокатор и система удержания объекта в зоне наблюдения.

— Есть, нашли!

Несколько мгновений, и точка постепенно увеличивается на экране: «Молния-1» идет на более низкой орбите и ее скорость по определению выше, и было заметно, как она неторопливо догоняет «Маяк-1».

— Есть портал! Связь. Есть связь.

«Маяк-1» начал уменьшаться в объективе — изменялся сектор захвата, чтоб не пропустить выход ракет из портала.

— Есть световой маркер портала. Захват камерой!

На экране заморгал более мощный источник излучения — фонарь, специально смонтированный на выдвижном манипуляторе.

— Сброс!

На экране, на пределе чувствительности появилась новая светящаяся точка, которая сначала начала вроде как падать, но у нее на хвосте появился еле видимый голубой факел реактивной струи маршевого двигателя.

— «Объект-1» есть контакт. Коррекция траектории…

И аналогичные доклады посыпались один за другим.

— …Сброс…Коррекция…Сброс…Коррекция…

Всего было сброшено четыре ракеты. Портал закрылся и пока «Молния» была в районе, ее быстро переориентировали и мы с высоты двухсот километров наблюдали как к Земле, правда с разной скоростью устремились четыре уменьшающиеся в размерах точки, за которыми, при входе в разреженные слои атмосферы потянулись пока едва заметные шлейфы сгорающей обшивки. Постепенно падение стало неуправляемым, и мы, пока была такая возможность, с интересом наблюдали, как к поверхности потянулись четыре длинных шлейфа несущихся на огромной скорости снарядов.

Я сам с трудом оторвал взгляд от большого экрана и мельком глянул на Сталина, который ровно, с прямой спиной сел в кресле, схватившись обеими руками за подлокотники и со странным выражением лица, что-то шептал вроде на грузинском, но, прислушавшись я понял, что он читает молитву.

Глава 15

Это было фантастическое зрелище. Когда-то, в юности, молодой Коба впервые попал в синематограф и тот поход, те незабываемые впечатления привили ему любовь к фильмам на всю оставшуюся жизнь. Поэтому он частенько устраивал частные просмотры для себя и для доверенных лиц и в Кремле, и на даче в Кунцево, в специально оборудованных для этих целей небольших залах с кинопроекторами. Там часто, намного раньше официальных премьер, показывали и советские новинки, и, иногда и заграничные фильмы. Но то, что он сейчас наблюдал, кардинально отличалось от всего ранее виденного до этого памятного момента.

Огромный цветной экран с красочным изображением панорамы планеты, передаваемой спутником, висящим над Землей на высоте около двухсот километров, выглядел как волшебное окно в другой, сказочный мир. На какое-то мгновение показалось, что изображение приблизилось, рамки пропали, и появилось такое чувство, что он сам парит над миром, рассматривая узнаваемые контуры морей, океанов, нитки рек, побережья материков и, главное, невероятный восход Солнца над Землей, который из космоса, без искажения атмосферой, выглядел просто изумительно.

Сталин был не в первый раз в этой комнате и прекрасно видел, как тут все поменялось со времени последнего посещения, так сказать, приобрело законченный деловой стиль. Экраны уже висели на стенах, провода упрятаны, чуть затемненное освещение, дежурный лейтенант из будущего, который по их запросу спокойно и неторопливо выводил на экраны текущую информацию и при необходимости что-то пояснял голосом, все это создавало непередаваемую атмосферу серьезности, деловитости, основательности всего происходящего. У кого другого могло бы сложиться впечатление, что потомки пускают пыль в глаза, бахвалясь своими возможностями, но перед тем как окунуться в эту космическую эпопею, Сталин на своем личном ноутбуке тщательно проштудировал горы информации об истории космической программы СССР и Российской Федерации, просмотрел несколько документальных и художественных фильмов. Тут не было показухи, не было игры на публику, уж он бы это почувствовал. Просто они так привыкли жить и работать, с комфортом, при этом стараясь получать максимум разносторонней информации. Он давно заметил, что потомки живут в несколько ином ритме, говорят чуть быстрее, мыслят совершенно по-иному и, что не говори, для них одна из страшных пыток, это информационный голод. В этом их сила и в этом их слабость.

Сталин несколько раз искоса бросал взгляды на других членов ГКО, кто сейчас присутствовал в этой комнате. Тут были только доверенные люди, проверенные лично им и, если можно так сказать, историей, против присутствия которых потомки не были против.

Лаврентий тоже был увлечен видом Земли из космоса, но при этом изредка посматривал на Сталина, как верный пес, стараясь отслеживать настроение хозяина, ну и конечно пытался незаметно контролировать Странника, причем, не смотря на осторожность и сдержанность, в его взгляде нередко проскакивала зависть и раздражение. Оргулов мастерски и очень быстро набирал очки, потихоньку отодвигая Берию, что вызывало у Сталина только хитрую усмешку.

Молотов тоже был очень увлечен видами из космоса, но как прожженный политик старался сохранять спокойствие и конечно не спешил с выводами. А вот Шапошников, уже несколько дней активно пользующийся средствами космической разведки, и на этой почве контактирующий с потомками, пока было время, завел разговор со Странником о перспективах развития военной составляющей космической программы, об особенностях и нюансах применения вооружения, ну и конечно о том, что противник сможет противопоставить.

Сталин в свое время все это внимательно изучил в секретном докладе, который лично для него составили потомки. Там все это было настолько последовательно и наглядно изложено с использованием схем, графиков, фотографий, что даже не сведущий в узкоспециальных вопросах человек, быстро понимал суть и проникался реальной грандиозностью всей программы и тем возможностями, что она предоставляла Советскому Союзу. Да и несколько приватных разговоров со Странником на эту тему позволили лучше разбираться в этой тематике, но и ему было понятно, что данное оружие является средством стратегического воздействия и в тактическом плане малоэффективно. Но вот разнести в щепки крупный транспортный узел или промышленный центр, вывести из строя места добычи металлов, угля, нефти, сжечь топливоперерабатывающие предприятия — это именно то, что можно будет делать быстро, просто и фактически безнаказанно. Тем более и, по мнению Странника и специалистов из его мира, вряд ли в ближайшее время противники Советского Союза смогут разработать и тем более поставить на боевое дежурство хоть какие-то средства защиты против спутниковых бомбардировок. Ведь даже в мире будущего эту проблему решили только частично, ценой огромных затрат и десятилетий научных поисков.

После того как через портал были выпущены четыре ракеты, которые, включив двигатели, уверенно понеслись к Земле, Сталин затаив дыхание наблюдал за эпохальным событием. А когда они стали заходить в атмосферу и за ними потянулись почти видимые огненные шлейфы, он помимо воли зашептал молитву, память о которой осталась с тех времен, когда еще молодой Коба учился в духовной семинарии. Эти четыре космических снаряда чем-то ему напомнили четырех всадников апокалипсиса, которых он впустил в этот мир. Если раньше на фоне трагических событий 1941–1942 годов в его мире, когда, неся огромные потери, Красная Армия отступала вглубь страны, он как-то отстраненно воспринимал историю мира Странника. То, что там произошло, особенно массовое применение ядерного оружия, да было важно, интересно, познавательно, но, так или иначе, откладывалось на второй план, на будущее, а так как и без этого хватало проблем. А тут страшное, мощное оружие, от которого, фактически, никто не имеет защиты и, как оказывается, в практически руках потомков, а он на этом празднике жизни всего лишь зритель.