Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

СБ — увозили тело в больницу и, конечно, наложили лапу на все, что могло представлять не чисто семейный интерес. Были, так сказать, в своем праве. И это тоже — моя ошибка: для поиска в квартире Груздя надо было выбрать более раннее время, когда в Производном Мире он еще не уснул; тогда все еще лежало на своих местах. Пожалуй, придется так и сделать: явиться сюда вторично — ну, скажем, неделю тому назад. И повторить осмотр.

ЧТО, ГДЕ, КОГДА?

Только после этой, так сказать, предварительной части я решился наконец перейти к главному: к личному компьютеру Груздя.

Он стоял здесь, на специальном столике, вполне современная машина, хотя и не последний крик. Это было мне понятно: Груздю по карману было бы установить и самую последнюю супермодель с без малого мгновенным быстродействием и памятью, в которой уместилась бы вся известная нам история человечества; однако к своим машинам привыкаешь, успеваешь приноровиться к их характеру, сглаживать недостатки и наилучшим образом использовать достоинства, и потому вовсе не спешишь гнаться за модой. Такая машина — как бы член семьи.

Я осторожно, с невольным уважением присел на удобное кресло-вертушку. Открыл клавиатуру и не без робости, мне вовсе не свойственной, включил.

Все на первый взгляд показалось нормальным. Набор программ смело можно было назвать стандартным. Я убедился в этом, бегло просматривая файл за файлом. Все как у людей. За исключением, пожалуй, двух дирекций.

Первая называлась «Examination», вторая — «Suicide».

И та, и другая оказались основательно защищенными. С первой я провозился более получаса, изобретая все новые и новые пароли; ни один не подошел. Пришлось призвать на помощь весь мой опыт компьютерного взломщика. В голове стало уже неприятно шуметь, когда машина наконец нехотя уступила и я без всяких угрызений совести проник в хранилище чужих секретов. Сложности на этом не окончились: два первых файла уничтожились, едва я попробовал заглянуть в них. Файлы были, так сказать, заминированы на неизвлекаемость. Это заставило меня еще поразмыслить. Зато в третий, последний файл я вошел уже без происшествий.

Содержанием его оказался анализ записи последнего перед исчезновением нормального выхода в СП. Не воспоминаний Груздя об этом эпизоде, но анализ подсознательной информации, которая снималась со спавшего тела, вероятнее всего, аппаратурой, установленной самим Груздем. Знай об этом кто-нибудь другой, обязательно возник бы какой-то шорох. Его не было — значит, никто не знал. Во всяком случае — никто из нас, из СБ, да и из близких Груздю людей тоже.

Запись была скверная; волны подсознания постоянно чем-то перебивались, искажались. Насколько я мог судить, это не были посторонние влияния, но самопроизвольные реакции самого подсознания. Похоже, оно не желало принимать того, что в него входило, противилось, как противится человек, которого пытаются кормить насильно. Как будто у подсознания возникали спазмы, может быть, его словно тошнило. И все же информация была — хотя для того, чтобы более или менее верно понять ее, наверняка потребовалась бы большая куча времени.

С определенной уверенностью я мог бы утверждать лишь одно: в этот свой выход Груздь попал в Пространстве Сна в обстановку неожиданную и чем-то очень страшную. Увидел — или испытал — там нечто, глубоко потрясшее его и заставившее очень быстро вернуться в Производный Мир, иными словами — проснуться. При этом возникало впечатление, что из ПС его не хотели отпускать, и вернуться в явь ему удалось не с первой попытки.

Что касается времени, в которое он погружался, то подсознание его не обозначило; видимо, само не получило четкого представления об эпохе, в которой Груздь оказался. Но это и само по себе достаточно определенно говорило о том, что Груздь в тот свой выход оказался в будущем: с определением прошлого подсознание обычно никаких затруднений не переживает, хотя и не грешит особой точностью.

Было бы очень хорошо скопировать интересный файл. Но мне сейчас об этом думать не приходилось: по законам Пространства Сна, дискета или диск исчезнут, как только я перемещусь из этой точки в любое другое место в ПС. В этой обстановке я мог рассчитывать только на свою память. И на то, что как только мне удастся вернуться в Институт, мы сразу же попытаемся — сами или с помощью СБ — сделать нужные копии уже в материальном мире, где можно будет серьезно поработать с ними.

Со вторым файлом было легче. Когда удалось загрузить его, оказалось, что он не хранил никаких сверхсложностей; то была просто программа компьютерной атаки на все сетевые машины. Целью было — обнаружение и уничтожение всех данных, каким-то образом касавшихся Груздя, его прошлого и настоящего. Мы полагали, что эта персоналка Груздя не подключена к сетям; сейчас я убедился, что дело обстояло не совсем так. Включение было, но одностороннее: через сети нельзя было войти в эту машину, но из нее — куда угодно; аппарат такой связи был последней модели, какая только начала поступать на вооружение армии, разведки и политической элиты. Вероятно, Груздь был одним из первых, у кого эта штука была установлена.

Вот, значит, каким образом все у нас там исчезло буквально на глазах. А мы-то воображали, что надежно застрахованы!

Закончив, я выключил машину и немного посидел, стараясь поаккуратнее уложить все в памяти, одновременно принимая меры, чтобы как можно меньше попало в распоряжение подсознания: не хотелось, чтобы об этой информации в Институте — и не только в нем — начали судачить еще до того, как там окажусь я сам.

Наконец и с этим я справился.

Сейчас искать в кабинете больше ничего уже не приходилось. Но он был не единственным помещением, которое меня тут интересовало. И даже не главным, пусть и с учетом новой информации. Впрочем, пока мне было трудно судить, в какой мере она на самом деле важна. Любопытна — безусловно, а что касается значения — еще посмотрим.

Самым главным в этом доме — как мне сейчас виделось — должна была оказаться спальня. Именно там он заснул, уходя в отрыв. Именно те впечатления были последними для него. И если попытаться там войти в его образ — в той мере, в какой это вообще могло мне удаться, — то именно там я мог бы нащупать самый ощутимый след.

Спальня была пуста. Иного я и не ожидал: чтобы в ней сейчас находился кто-нибудь, нужно было, чтобы ему снилось, что именно сейчас он находится именно в этой спальне. Но это, как я знал из