OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким - Борис Стругацкий

Что именно «получилось спонтанно»? Не понимаю проблемы. «Ожившие покойники» – самое обыкновенное явление в Хармонте. Относятся к ним по-разному. Отношение к отцу нашего Рэдрика Шухарта – одна из возможных моделей такого отношения.

И, наконец, если такие своеобразные яркие образы, как этот, а также Малыш или Конькобылыч и др. получились БЛАГОДАРЯ совковым маразмам, то не нужно ли им, этим маразмам, за это ставить памятник от благодарных читателей?!

Владимир Лидовский <[email protected]> Россия - 10/12/07 13:28:38 MSK

Примеры, которые Вы приводите, никакого отношения к «совковым маразмам» не имеют. Вполне невинные образы, ничуть не раздражавшие начальство. А насчет памятника... Тоталитарная власть, как и тюрьма, ничего хорошего породить не способна. Под давлением создаются иногда замечательные произведения, но не благодаря этому давлению, а вопреки ему.

Заранее благодарю за ответы и надеюсь, что Людены пропустят вопросы... Крепкого Вам здоровья! Следите ли Вы за весом тела?

Владимир Лидовский <[email protected]> Россия - 10/12/07 13:28:49 MSK

Спасибо за добрые пожелания. А с весом у меня сейчас все в порядке. Не уверен, что это хорошо: «толстый сохнет, а тощий – дохнет».

Доброго времени суток, уважаемый Борис Натанович! Хотел спросить вот о чем. «Обитаемый остров», самое практически начало, где Каммерера приводят караульное помещение. Цитата: «– Симулянт он, не сумасшедший, – проворчал господин штаб-врач и налил себе воды из графина. – Отправьте его обратно в лес, пусть работает. – Это не наш, – возразил господин ротмистр, – и мы не знаем, откуда он взялся. Я думаю, что его в свое время захватили выродки, он у них свихнулся и перебежал к нам. – Правильно, – проворчал господин штаб-врач, – нужно свихнуться, чтобы перебежать к нам». Как это понимать? Ведь по идее все они там (кроме выродков воспитуемых), и господин штаб-врач Зогу тоже находятся под действием излучения, значит, твердо убеждены, что у них-то как раз лучше всего и по-другому быть не должно. И вдруг эта странная фраза. Господин штаб врач изволит сомневаться? У него присутствует критичность в мышлении? Но тогда его место по другую сторону колючки, и голова у него должна болеть сильно. Ан нет, на боевом посту он, вместе с гвардейцами поет марш легиона. Как это объяснить?

Zig <[email protected]> Москва, Россия - 10/12/07 13:28:58 MSK

Я уже как-то писал здесь об этом. Брюзгливая крамола военврача Зогу есть не что иное, как образец особого тоталитарного свободомыслия. Когда человек истово и полностью разделяет господствующие мнения, но считает особым шиком побрюзжать насчет «отдельных, кое-где еще имеющих место, нетипичных и благополучно изживаемых недостатков». Свободомыслие раба. Советские люди в этих нюансах разбирались очень хорошо. А сейчас это искусство, видимо, подзабыто.

И еще штришок – именно Зогу направляет Каммерера в Специальную студию. Как бы и ничего особенного само по себе, однако с учетом того, сказанного выше, и того, что Спецстудия располагается в здании телецентра (а там и... сам Центр). Непрост, ох, непрост господин Зогу? Или это у меня профессиональная подозрительность работает и на самом деле Вы ничего такого относительно персоны Зогу не имели в виду?

Zig <[email protected]> Москва, Россия - 10/12/07 13:29:06 MSK

Конечно, не прост. И явно связан с госбезопасностью.

И еще один момент. Собственно, это даже и не вопрос, относительно сцены, где на допросе Вепрь при намеке следователя (впрочем, не уверен, что человек в штатском был именно следователем, понятно, что из местной конторы), так вот, в ответ на намек на пытки Вепрь так весело и презрительно смеется в ответ и отвечает в том смысле, что этим его не испугать, в подтверждение рассказывает, как его пытали еще при прежней власти. Я понимаю что Вы писали все-таки художественную вещь и вряд ли ставили себе цель соблюсти достоверность везде, особенно в таких специфических и малоприятных моментах, но тем не менее, – человек в принципе не способен перенести более-менее интенсивное физическое воздействие при допросе, если, разумеется, у этого человека нормальная физиология. Признается в чем угодно и скажет все, что нужно. Причем в достаточно сжатые сроки и квалификация допрашивающих должна быть не так уж и высока. Полагаю, что у пытавших Вепря ни со временем, ни с квалификацией проблем не было. Есть такая поговорка, страшная и циничная, но тем не менее правдивая: «Не бывает несгибаемых подследственных, бывают нерадивые следователи». Чем же тогда объяснить такое легкомысленное отношение Вепря? Или Вепрь в принципе не чувствовал боли и не испытывал страха? Косвенно это подтверждает, что он вроде бы как выдержал пытку, о которой рассказывал. Тогда все логично, такие действительно попадаются, но это выверт физиологии, реже врожденный, чаще это временный эффект при приеме некоторых препаратов.

Zig <[email protected]> Москва, Россия - 10/12/07 13:29:36 MSK

Люди, способные вынести пытки, таки встречались. Может быть, конечно, палачи были малоопытны. Может быть, анатомия-физиология у этих людей была особенная. А может быть, их фанатизм был сильнее любой боли. Все может быть. В любом случае это были необыкновенные люди, и Вепрь задуман и описан, как один из них.

Уважаемый Борис Натанович, как Вы относитесь к книге Пелевина «Жизнь насекомых»?

Сергей <[email protected]> Иерусалим, Израиль - 10/12/07 13:29:51 MSK

Она мне не понравилась. Это единственный из романов Пелевина, попадавших мне в руки, который я не сумел дочитать до конца.

Здравствуйте, уважаемый Борис Натанович («уважаемый» хочется написать с большой буквы, но как-то это в строку не ложится, к сожалению). Так получилось, что в одной переписке (электронной, конечно, как оно чаще всего в наше время случается) мне захотелось привести цитату из одной Вашей книги (Вашей – в смысле Вашей и Аркадия Натановича). Поскольку «первоисточники надо цитировать точно», полез искать дословный текст в Интернете. Цитату нашел. И заодно нашел архив Вашего «офф-лайн интервью» на этом сайте за 98-2000 годы. С интересом почитал. Это, так сказать, преамбула. «А теперь начинается амбула». Когда я учился в институте (начало-середина 80-х) – у нас по рукам ходила распечатка «Гадких лебедей». Как самостоятельного текста. «Хромой судьбы» с «ГЛ» в качестве «синей папки» тогда, естественно, не было (а сейчас «Хромая судьба» у меня чуть ли не любимая из Ваших книг). Так вот, что интересно, – тогда в ГЛ мы (в смысле: я и довольно широкий круг моих институтских товарищей, среди которых ходила та распечатка) видели в первую очередь книгу о «воспитании нового человека». То есть, основной смысл текста виделся именно в мокрецах и воспитываемых ими детишках. А остальное – воспринималось как некий антураж. Для описания конфликта настоящего с безжалостным «как надо» – примерно так. Задним числом тогдашнее мое восприятие вполне объяснимо – все-таки мы тогда были изрядно нацелены в какое-нибудь «светлое будущее». И рецепты его создания, судя по всему, в первую очередь в книге и увидели. Я не могу сказать, что «рецепт» из ГЛ понравился. Точнее – кому как. Даже словечко такое у меня и моих друзей в лексиконе появилось – «гадколебедизм». Для обозначения любителей проповедовать создание какой-нибудь специальной (интеллектуальной и т.п.), возвышающейся над прочей серой массой, элиты в специально созданных замкнутых условиях. Впрочем, были и таковые любители, вполне воспринимавшие «мокрецов» как руководство к действию. И даже пытавшиеся этому руководству следовать. Да и сейчас (как и во все времена) таковых любителей немало, на мой взгляд. Независимо от того, читали ли они «про мокрецов». (К слову – я учился отнюдь не в каком-нибудь «управленческом», социологическом или каком еще этаком вузе. В обычном физико-техническом. Но общественная мысль в наших общежитиях регулярно кипела.) Сейчас, конечно, книга воспринимается совершенно иначе. А после прочтения Ваших мыслей о «ГЛ» на этом сайте – еще несколько иначе (что, собственно, и побудило начать писать сюда эти размышления). Правда, нынче перечитывать «ГЛ» (именно книгу «Гадкие лебеди», как самостоятельное произведение) стало довольно неудобно. Чисто технически. Поскольку тех распечаток давно нет, а пролистывать главы «Хромой судьбы» не очень получается – хочешь перечитать ГЛ, а в итоге перечитываешь все. Ну, это, наверное, и хорошо. Вот такая получилась история – о том, как по молодости я причислил писателей Стругацким к тем, кто «знают как надо» (да-да, к этим самым, из Александра Аркадьевича). И некоторое время сильно их за это не любил. «Полдень» любил, «Трудно быть богом» любил, «Пикник на обочине» любил... Много что любил. А за «Гадкие лебеди» – не любил. Ну, раз тут все-таки принято задавать вопросы, – спрошу, насколько часто Вам приходится сталкиваться с тем, что читатели «понимают тебя не превратно, нет – «превратно» бы еще ничего! – но именно строго наоборот, то есть, совершенно по-свински, то есть, антиномично» (Вен. Ерофеев). Наверное, часто?