Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

— Я полагаю, здесь всё прослушивается, — холодно произнесла Ким. Её неприятно задели бранные слова в адрес Себастьяна, хотя иные крыли элиту и вовсе уж распоследними словами. — Я бы на твоем месте воздержалась от подобных высказываний.

— Но…

— Успокойся, — немного мягче сказала Ким. — Мне здесь не так уж плохо.

— Ким… — простонал старик. — Ну почему я потакал твоему упрямству? Почему я не вытащил тебя из этой клоаки?! Ты всё твердила про эту свою окаянную свободу — и где ты теперь?!

Ким закусила нижнюю губу, но промолчала.

— Ким, я выкуплю тебя! — Старик схватил девушку за руки. — Я отдам все деньги, но я тебя выкуплю!

Ким опустила голову. Как объяснить, что она вовсе не желает покидать хозяина? Как объяснить, что…

— У тебя не хватит денег, — просто сказала Ким. — В своё время Себастьян заплатил за меня шесть миллионов. Я, знаешь ли, была редким товаром… Не думаю, что он уступит меня дешевле. Я вообще не думаю, что он решит меня продать — я чересчур информирована. Таких не выпускают. И, знаешь… не будем больше об этом.

— Ким, Ким… — простонал старик. Зашептал прямо в ухо Ким: — Я понимаю, ты не хочешь говорить, здесь нас могут подслушивать… Ким, тебе очень тяжело? Я соберу любые средства, я отдам свою долю в корпорации, только бы выкупить тебя…

— Я ведь сказала — не нужно! — Ким было не по себе, а потому она сказала глупость: — И не волнуйся так. Всё хорошо. Себастьян — отличный хозяин, мне очень повезло…

— Да как ты смеешь так говорить?! — тонко вскрикнул старик. — А как же… Кто говорил, что свобода тебе дороже жизни?! Ты… Ким!..

Ким вышла, плотно притворив за собой дверь. Спустилась вниз, где в просторном холле поджидал Себастьян.

— Я полагаю, ты всё слышал? — спросила Ким, теребя кольцо на шее.

— Разумеется, — ответил он, снимая наушник. — Идем?

— Да, — кинула Ким.

Как объяснить, что птичка привыкла к золотой клетке? Как объяснить, что есть вещи дороже этой треклятой свободы?… Ким украдкой бросила взгляд на идущего рядом Блонди. Он был задумчив и сосредоточен. Ким осторожно взяла Себастьяна за руку. Он, казалось, даже не заметил. Да так ли уж она нужна ему?…

БЛОНДИ

Дождь хлестал так, словно где-то на небесах прорвало плотину. Амойская погода — притча во языцех. Пять лет подряд — ни капли дождя, но уж если разверзлись хляби небесные…

Блонди остановился в дверях, не замечая дождя. Глубоко внутри шевельнулось странное чувство, непривычное и от этого немного жуткое…

Он привык считать Ким игрушкой. Чуть более сложной, чем обыкновенные петы, но всё же — вещью. Красивой, неглупой вещью… А оказалось, что она прочно прижилась в его сердце. Эта привязанность, казавшаяся не более чем оригинальной забавой, пустила слишком глубокие корни…

Ким покорно мокла рядом с Себастьяном. Он, казалось, не обращал внимания на льющие с неба потоки воды…

…Она была убеждена — свобода дороже жизни. Почему же она год за годом живет рядом с ним, живет на привязи, пусть и достаточно длинной? Все эти годы она была верна ему и ни разу не обманула его ожиданий. Почему? Он не знал ответов… Но, кажется, понял, что должен был сделать уже давно.

Себастьян Крей никогда не считал себя трусом. Но, оказывается, требуется мужество, и немалое, чтобы вырвать у себя кусок сердца, отбросить его, кровоточащий, подальше… Он верил, что поступает правильно.

Ким вздрогнула, когда Себастьян взял её лицо в свои ладони. У него был странный взгляд, и Ким стало страшно… Действительно страшно.

— Ким… — Себастьян говорил так, будто слова давались ему неимоверно тяжело. — Я больше не держу тебя. Ты можешь уйти…

Тихо звякнуло о камни разомкнутое кольцо…

Ким почувствовала, как сердце обрывается в бездонную пропасть. Вот так… Райскую птицу выпустили из золотой клетки в хмурое серое небо. Лети!.. Вот тебе твоя свобода…

Себастьян смотрел в запрокинутое к нему лицо Ким и не мог понять — слезы катятся по её щекам или же капли дождя… И взгляд — её взгляд…

Вырвать кусок собственного сердца, отбросить его, кровоточащий, подальше, зная, что ничего, кроме боли, это никому не принесет…

Себастьян осторожно взял Ким за вздрагивающие плечи.

— Пойдем в машину, — сказал он ровно. — Ты совсем промокла…

Цепь

Темнота… Лунный свет серебрит потолок, шевелятся тени от незадернутых гардин…

Ким поёжилась. Хватит, пожалуй, торчать у окна, так и простудиться недолго.

Девушка скользнула обратно в постель, прижалась к широкой мужской спине, прислушалась к ровному дыханию спящего — кажется, не разбудила. Себастьян спит очень чутко, а будить его посреди ночи — себе дороже…

Ким давно уже не носила кольца. Его заменило куда более совершенное и надежное приспособление, вживленное в её тело. Крохотный приборчик, размером с горошину. Он позволяет в любой момент определить местонахождение Ким — и не только на Амои, — а ещё способен считывать сердечный ритм и фиксировать активность головного мозга… Одним словом, если её начнут убивать, микрочип подаст сигнал бедствия. Очень ей это поможет где-нибудь на другой планете…

Какая разница? С кольцом или без него — она всё равно привязана к хозяину. И привязь эта становится всё прочнее, хочет она того или нет…

Ким никогда не жаждала навсегда покинуть Амои, как многие другие. Улететь с планеты, жизнь на которой невозможна без климатических установок и регенераторов кислорода — если что-то выйдет из строя, погибнет множество людей. С планеты, услыхав название которой, жители других миров прячут глаза или, наоборот, начинают расспрашивать с преувеличенным интересом. С планеты, на которой Ким, по большому счету — никто.

Она знала, как называют Амои чужаки. «Жуткий феномен», «социальный урод» — это были ещё самые мягкие наименования.

Ей доводилось бывать на планетах Федерации, на планетах, где женщины имели равные права с мужчинами и уж тем более социальный статус не зависел от степени генетической модификации и подмоченной родословной. На которых в двадцать лет жизнь только начиналась…

Хотела бы она жить там? В тех мирах с её-то способностями она могла бы стать… да кем угодно! Что ж, может, она и хотела этого. Когда-то давным-давно. Теперь — нет. Хотя бы потому, что на тех расчудесных планетах не было бы его. Себастьяна Крея. Её Хозяина.

Ким всегда было интересно, как он объясняет её постоянное присутствие рядом с собой. А может, он и не считал необходимым снисходить до каких-то там объяснений. Ким работает на него — и точка. А что уж там могут придумать — и придумывают — окружающие, его мало волновало. Конечно, кое-кто осуждал Себастьяна за его поведение, — а ему ровным счетом ничего не стоило притащить Ким на официальный прием в Эосе и наслаждаться произведенным впечатлением. Но — в этом ему нельзя было отказать — Себастьян отлично знал меру и никогда не переходил границ дозволенного. Вероятно, ему просто доставляло удовольствие постоянно балансировать на грани.

Мало кто знал, что Ким не просто приезжает к нему в Эос по делам, а постоянно живет там.

…Сколько ещё он будет терпеть её рядом с собой? Пока ещё она выглядит достаточно молодо, её тело безупречно, но… надолго ли это? Ким отлично сознавала, что работать на Себастьяна она сможет ещё очень и очень долго, но что до остального…

…Ким проснулась от того, что снова замерзла. Теперь уже не вспомнить, кто у кого перенял эту привычку — настежь раскрывать окна на ночь. Оно, конечно, ничего, когда на улице относительно тепло, но не на такой высоте!.. Разумеется, одеяло стянул на себя Себастьян, которого крайне мало заботили удобства окружающих. Впрочем, его уже не было в постели — Себастьян привык подниматься рано, как и большинство Блонди. Ким иногда казалось, что он чисто физически не может заставить себя предаваться ничегонеделанию. О да, коллеги нередко честили его бездельником, и мало кто знал, что даже в те минуты, когда Себастьян по всем внешним признакам предается лени, мысль у него работает с бешеной скоростью.