День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

В помещении центрального поста выключился свет, погасли все мониторы, и на долгие секунды отсек, заполненный людьми, погрузился во тьму, пока не вспыхнули лампы аварийного освещения.

— Кэптен, сэр, повреждение реактора, — доложил взволнованный старпом. — Сработала аварийная защита. Все системы сейчас питаются за счет аккумуляторов.

— Мы потеряли боеспособность, но остались на плаву, — хмыкнул Смит, чувствовавший, как на всем теле выступил липкий противный пот. — Значит, не все потеряно!

Над волнами Ил-38Н сделал еще несколько кругов, рассыпая буи, которые жадно поглощало суровое море. Не было никаких следов присутствия врага, но не было и обычных признаков, указывающих на его гибель. И лишь когда второй пилот напомнил Найденову, что топлива в баках самолета остается лишь на обратный путь на базу, командир экипажа принял решение завершить поиски. К этому времени над морем уже сновали спасательные вертолеты, поднимая из шлюпок спасшихся моряков с «Юнги», и еще два противолодочных корабля спешили им на помощь.

Противолодочный самолет, экипаж которого верил, что одержал первую настоящую победу над настоящим врагом, летел на юг, приближаясь к скалистым берегам Кольского полуострова. А глубоко под водой, у самого дна, рискуя каждый миг столкновением, медленно ползла на запад американская подлодка. Большинство ее систем не действовали, запаса энергии в аккумуляторных батареях хватало лишь на обеспечение минимальной подвижности. Кэптен Смит и его моряки, те, кто остался жив, с нетерпением ждали, когда же покажется норвежский берег, где можно будет ощутить себя в безопасности. Они не знали, что к тому моменту, когда превратившаяся в безжизненный кусок металла «Санта Фе» пересечет границу территориальных вод Норвегии, большинство подводников получит такую дозу радиации от поврежденного реактора, что не доживет и до ближайшего Рождества.

В штабе флота в Североморске адмирал Юрий Колгуев, выслушав доклады своих офицеров, приказал:

— Обследуйте дно в девятнадцатом квадрате, каждый метр! Я хочу знать, кого мы там потопили, если вообще потопили хоть кого-то!

— Это наверняка американцы, — уверенно произнес начальник штаба. — Это равносильно объявлению войны!

— Американцы, англичане, хоть папуасы — топить всех, это наши воды! Любую неопознанную подлодку — уничтожать! Все силы флота держать в постоянной готовности! «Александр Невский» должен выполнить свою задачу. Американцы сделают все, чтобы этому помешать, а мы должны предпринять все возможное, чтобы помешать им!

А далеко под поверхностью Баренцева моря стратегический ракетоносец российского флота «Борей» продолжал свой путь на север, к пока еще далеким берегам Новой Земли. В его шахтах ждала команды на запуск учебная ракета — и еще пятнадцать боевых, несущих смерть миллионам людей, живущих в другом полушарии и ничего не подозревающим о разыгравшейся в водах сурового северного моря драме. Командир подлодки капитан Владимир Шаров тоже пока не догадывался о ведущейся на него охоте, думая лишь об одном — приказ, отданный ему командующим флотом, должен быть выполнен любой ценой. Для самого подводника и его команды испытания только начинались.

Глава 6

Баренцево море, арктические владения России — Москва, Россия — Сан-Франциско, США

17 июня

Ударная атомная подлодка SSN-772 «Гринвилл» ВМС США медленно перемещалась на стапятидесятиметровой глубине под поверхностью Баренцева моря. Крепко стиснутый миллионами тонн воды со всех сторон стадесятиметровый корпус из высокопрочной стали сопротивлялся непрерывному чудовищному давлению, защищая почти полторы сотни доверившихся бездушному металлу людей. Гребной винт лениво вращался, медленно но верно толкая субмарину на восток, к безлюдным скалам Новой Земли — и кромке не тающих даже в разгар короткого полярного лета паковых льдов, непроницаемым панцирем сковывающих верхушку планеты. В реакторе чуть тлело ядерное пламя, но достаточно было одного слова, одного движения руки, чтобы оно вспыхнуло во всю мощь, наполняя многочисленные системы подлодки энергией, которой хватило бы, чтобы обогреть и осветить средних размеров город, один из тех, о которых в свободную минуту вспоминали ютившиеся в тесноте кубриков моряки, на многие месяцы оторванные от дома, от родных и любимых людей. Но свободного времени у них почти не оставалось.

Ударные подлодки класса «Лос-Анджелес» начали сходить со стапелей американских верфей в далеких уже семидесятых годах безвозвратно минувшего века, надолго став основой американского подводного флота. Вобрав в себя все достижения науки и техники, весь опыт и моряков и инженеров, они во многом стали эталоном субмарины-охотника. Шестьдесят две субмарины этого типа подняли американский флаг, побывав, кажется, во всех уголках мирового океана. И хоть их строительство было прекращено в пользу еще более совершенных подлодок типа «Виржиния», а часть «лос-анджелесов» уже списали, служба для большинства атомоходов продолжалась.

Подлодки класса «Лос-Анджелес» отличались сбалансированностью конструкции. В отличие от русских атомоходов, несущих целую батарею торпедных аппаратов нескольких калибров, американские подлодки были вооружены всего четырьмя 533-миллиметровыми трубами, предназначенными, в прочем, не только для стрельбы торпедами, но и для запуска крылатых ракет «Гарпун» и «Томагавк» и даже противолодочных ракет «Саброк» с ядерной боеголовкой. Но любое вооружение бесполезно, если стрелок слеп и глух и не знает, где находится его противник.

Для того чтобы торпеды шли точно в цель, «Гринвилл» нес на борту гидроакустический комплекс BQQ-5, включавший сразу несколько антенн — носовую сферическую AN/BQS-13, из-за удобства размещения которой торпедные аппараты были сдвинуты к средине корпуса, две конформные пассивные антенны по обоим бортам и буксируемую кабель-антенну ТВ-16. Сейчас она была выпущена, вытянувшись за кормой бесшумно скользившей в нескольких десятках метров от морского дна субмарины длинным тонким хвостом. Наличие антенны ограничивало маневренность и допустимую скорость движения подлодки, но сейчас гнаться за кем-то или убегать, если противник окажется «зубастее», не было необходимости. Получив приказ, «Гринвилл» совершил стремительный бросок от берегов Норвегии, и теперь, оказавшись в самом сердце русских арктических владений, затаился, терпеливо поджидая добычу.

Американские конструкторы сделали все, чтобы их творение обладало максимальной скрытностью, и сейчас даже самый чуткий сонар мог бы уловить производимые «Гринвиилом» шумы с расстояние в три-четыре мили. Ну а для того, чтобы собственные шумы, пусть и ничтожно слабые, не вносили помех в работу акустиков, и была выпущена буксируемая антенна. Венчавшие ее окончание виноградной гроздью гидрофоны работали вне акустического поля самой подлодки, чутко улавливая приходившие из морских глубин звуки. И хотя от акустиков — бортовой ГАК обслуживали сразу четыре оператора — пока регулярно поступали отрицательные доклады, командир «Гринвилла» был уверен, что именно им повезет.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});