Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Он потянулся к огню и выхватил горящую головню, почувствовал, как пламя обожгло кожу, но лишь стиснул зубы от боли. Вскочил он на ноги в тот момент, когда убийца, уклонившись от прямого удара, вспорол воина-кислевита от паха до груди.

В распоряжении Каспара были в лучшем случае секунды. И пока убийца вытаскивал клинок из тела своей жертвы, Каспар швырнул огненный снаряд ему в спину.

Оранжевые искры вспыхнули там, куда ударила головня, и фигура в черном балахоне завизжала.

— Каспар, ложись! — послышался знакомый голос, голос Павла.

Он нырнул вниз, что-то пронеслось над его головой, и посол увидел, как об убийцу разбилась стеклянная бутылка. Огонь охватил наемника, с бешеной скоростью распространяясь по его телу, превращая его в пылающий факел. Убийца, объятый пламенем с ног до головы, заметался по комнате, шатаясь точно пьяный, его визгливое верещание взметнулось до новых высот — оно звучало воплем раненого животного.

Двери зала распахнулись, и в комнату ворвались воины с копьями и мушкетами. Огнестрельное оружие громыхнуло, и полыхающую фигуру сбило с ног. Дергающийся убийца приземлился скомканной грудой в центре воронки, оставшейся после взрыва его таинственного шара.

Бойцы с копьями подскочили к горящему телу и принялись тыкать его железными остриями пик, пока оно, наконец, не перестало шевелиться.

Каспар перекатился на спину и прохрипел:

— Квас?

Павел кивнул, глядя, как пламя пожирает плоть убийцы, наполняя комнату тошнотворной вонью.

— Мне он больше не нужен, — сказал кислевит, протягивая Каспару руку.

— Хорошо.

Посол сжал ладонь друга и с его помощью поднялся на ноги.

Угроза жизни царицы миновала — ее воины собрались вокруг нее; бояре подсчитывали потери и взывали о мщении, обращаясь к Урсану, Дажу и Тору разом.

Каспар похромал туда, где трясущиеся бояре сгрудились вокруг дымящегося тела, плюя на обугленные останки. Череп трупа был удлинен, странно и весьма настойчиво напоминая…

Каспар отвернулся от трупа, не желая верить своим глазам. Это наверняка человек, изуродованный, обезображенный, но человек. Точно человек, а не что-либо иное, и уж тем более не…

Бояре расступились, и царица медленно подошла к краю воронки. На ее лице застыла маска едва сдерживаемого гнева, на одной щеке запекалась блестящая кровь, туман искрящихся ледяных кристаллов сгущался в воздухе вокруг нее. И когда кристаллы посыпались на пол, разбиваясь с мелодичным звоном, Каспар и бояре попятились от ярости королевы, сжигающей воздух своим ледяным жаром.

— Лосева ко мне, — бросила она.

Глава 9

Поиски Петра Лосева заняли больше времени, чем ожидалось, но, в конце концов, он предстал перед царицей — с лицом, смятым тревогой и озабоченностью. Западный зал уже не был той кровавой бойней, в которую превратился всего полчаса назад; тела мертвых убрали, а раненых перенесли в Банкетный зал, где Софья и другие поспешно собранные медики ухаживали за ними, как могли.

Ледяная Королева стояла, обнажив могучий Страх-Мороз, держа его рукоять так, что кончик мерцающего голубым клинка упирался в пол. Перед ней лежал меч погибшего убийцы.

Каспар сидел на деревянной скамье возле камина и пил квас из большой кружки. Нервы его все еще не успокоились после ужаса нападения наемника. Он не мог избавиться от воспоминаний о виде обугленного, покоробленного трупа и о том чудовищном, всепроникающем чувстве собственной никчемности, которое он испытал, лежа рядом с открытыми взрывом вратами в непостижимое и проклятое царство.

— Моя королева! — Лосев бухнулся перед женщиной на колени. — Вы ранены!

— Я буду жить, Петр, это…

— О, мое сердце счастливо лицезреть вас, — перебил Лосев. — Когда я услышал о покушении, я испугался худшего и удвоил стражу у ворот. Да благословит нас Урсан, я так рад, что вы живы.

— Избавь меня от своей лжи, Петр. — Голос царицы резал, точно кинжал из чистейшего льда. — Сейчас тебя больше всего должна заботить собственная шкура.

— Лжи? Я не понимаю.

— Перестань, Петр… неужто ты и вправду думал, что можешь предавать меня все это время, а я ничего не узнаю? — спросила царица, и туман искрящегося мороза снова задрожал вокруг нее.

— Предавать вас? Я клянусь в своей верности! — запротестовал Лосев.

Царица покачала головой.

— Остановись, Петр, ты лишь унижаешь себя еще больше. Ты, как никто иной, должен знать, что глаза чекистов повсюду. Я в курсе всех твоих грязных визитов в Лубянку и того, что ты там делал. Твои извращения отвратительны, и ты заплатишь за все страдания, причиной которых стал. Но думать, что ты способен так долго дурачить меня, — это еще одно оскорбление королеве.

Несмотря на ледяной туман, текущий от царицы, Каспар видел, что коленопреклоненный Лосев покрылся испариной, и это, черт возьми, было ему приятно.

— Нет, нет, вы ошибаетесь, моя королева!

— Мне было полезно и занятно держать тебя при себе, слушать твой лепет, наблюдать за твоими жалкими попытками манипулировать мной и, в свою очередь, манипулировать тобой, но сейчас многие из моих лучших воинов мертвы или умирают, к тому же исчез командующий союзников. Ты больше не полезен и не забавен, Петр.

Лосев оглянулся, ища поддержки в зале, но не находя ее. Каспар увидел мечущийся в его глазах страх и приподнял кружку в насмешливом салюте.

— Теперь все, что тебе остается, это рассказать мне, с кем ты сотрудничаешь, ибо такой тупица, как ты, не может работать без хитроумного хозяина. Поведай мне, Петр, кто еще вынашивал планы убить меня и уничтожить мою землю?

Каспар и Павел напряженно слушали, страстно желая узнать больше о позоре Лосева. Каспару не давал покоя вопрос, почему Лосев заплатил за убийство мужа Анастасии, — наверняка имя, которое вытащит из предателя царица, и будет ответом на него.

— Теперь это неважно, Петр, — продолжила Ледяная Королева, когда Лосев промолчал. — Так или иначе, я узнаю то, что хочу знать. Ты видел застенки чекистов и знаешь, что нет такого человека, который пережил бы тамошние пытки. Скажи то, что мне нужно, и я избавлю тебя от мук.

Глаза Лосева полыхнули смертельным отчаянием — он бросился к упавшему оружию убийцы, схватил его и вскочил, направив клинок в живот своей царицы.

Каспар увидел вспышку голубой стали, затем красный сполох, и Петр Лосев рухнул с отсеченной до локтя рукой и туловищем, разрубленным от ключицы до пупка леденящим лезвием Страх-Мороза.

С как будто и не шевелившегося меча в руках Ледяной Королевы звонко падали крупные капли крови.