Танцующая на лепестках лотоса - Джон Шорс

Он жестом поманил ее ближе к себе.

— Я нашел проводника, — едва слышно ответил он. — Кхмерского проводника. Мы выступаем сегодня ночью, когда над горизонтом поднимется луна.

Пульс ее участился от волнения.

— Выступаем — куда?

— А это зависит от тебя.

— Почему?

— Потому что у нас есть два варианта. Мы можем убежать от войны, можем найти тайное место, где нас никто не найдет. Или же мы можем отправиться туда, где собирается твой народ. Но второй вариант рискованный. По следам ваших людей идут шпионы Индравармана. Они уже близко к ним. Скоро по Великому озеру приплывут новые полчища моих соотечественников. Индраварман соберет всех своих воинов, выступит на север и сокрушит вашу армию.

Воисанна напряглась и испуганно замотала головой:

— Тогда мы должны предупредить их. Пожалуйста, скажи мне, что мы можем их предупредить, прошу тебя…

— Я знал, что твой ответ будет именно таким, — сказал он. — Поэтому сегодня ночью мы сбежим, чтобы предупредить их. Скажи своей сестре, чтобы была готова. Встретимся на северной окраине Ангкора. Там на другом берегу рва совсем недавно упало большое тиковое дерево. Возле него и встретимся.

— И еще Тида. Я должна взять с собой Тиду.

— Почему?

— Потому что я бросила ее, когда в джунглях на нас напали сиамцы. И я не могу оставить ее снова.

— Тогда приводи ее. Но больше никому ни слова. Провизии возьмем на три дня пути, но не больше. Как только Индраварман узнает, что я сбежал, он пошлет в погоню за нами своих людей. Они не будут знать, в какую сторону мы пошли, но будут двигаться быстро, а мы должны двигаться еще быстрее.

— А как насчет лошадей? Может быть, нам лучше бежать на лошадях?

— Лошади будут ржать. И их следы легко обнаружить. Вдали от Ангкора лошади стали бы нашим благословением, но возле города это наше проклятие.

Она кивнула, довольная тем, что заранее купила все необходимое для путешествия, но одновременно опасаясь гнева Индравармана.

— А ты тоже пойдешь со мной к моему народу? Ты поможешь нам?

— Я помогу тебе. А если это будет означать помощь твоему народу, значит, так тому и быть.

— Но ты многим рискуешь.

— Я рискую потерять тебя, моя госпожа, если не помогу тебе, а такой риск я не могу себе позволить.

Она прильнула к нему и, широко раздвинув ноги, села ему на бедра. Ее губы нашли его рот, а сама она прижалась к нему.

— А мы сможем быть достаточно быстрыми? — спросила она и снова поцеловала его, трепеща от желания и страха одновременно. — Они нас не поймают?

— Они попытаются, моя госпожа. Но у нас будет запас времени, и я думаю, что мы сможем от них ускользнуть. Я знаю, где собираются твои соотечественники, — по крайней мере, часть из них. Мы найдем их, и ты сможешь их предупредить.

— А что станешь делать ты?

Он взглянул на дверь.

— Есть один человек… ассасин, убийца… который придет за мной. Я должен его убить. И тогда моя жизнь окажется в руках кхмеров. Я надеюсь, что они такие же достойные люди, какими кажутся.

Она обняла его за плечи.

— Я защищу тебя. Но думаю, что этого не понадобится. Ты расскажешь им о приближении вашей армии. И они это оценят.

— Если они будут мне доверять… они могут ожидать, что я стану сражаться на их стороне.

— Нет, ты не можешь драться со своими соотечественниками.

— Я бы не стал этого делать, — признался он. — Большинство наших людей хорошие. Это Индраварман сбивает их с пути истинного.

— А если его свергнут?

— Тогда наши люди вернутся по домам. И твой народ будет свободен.

Кто-то кашлянул в галерее за дверью.

— Тогда наши люди должны убить его, — сказала она все так же шепотом.

— Да, хотя убить его будет очень сложно. Многие уже пробовали.

— Может быть…

— Я должен идти, моя госпожа, — перебил он ее и поцеловал в лоб. — Подготовка к сражению в разгаре, и если я не буду в этом участвовать, Индраварман заподозрит меня в измене. Поэтому медленно, не торопясь, иди к своей сестре, потом к Тиде, и расскажи им о наших планах. Встретимся ночью, после восхода луны, у старого тикового дерева, лежащего на берегу рва.

— Я буду там.

Он начал подниматься на ноги, но она удержала его.

— Что? — спросил он.

— Мне нужно тебе кое-что сказать — что я люблю тебя. Потому что ночью мы совершим побег, и кто знает, когда у нас с тобой будет возможность побыть наедине. Поэтому, когда ты будешь вести нас через джунгли, помни, что я люблю тебя и что, когда все это закончится, я буду принадлежать тебе и только тебе.

В этот же день, когда солнце стояло в зените и Воисанна от жары чувствовала себя угольком в топке, она направилась к Ангкор-Вату. Впервые ее взгляд не был привязан к величественным башням храма. Ритмично ступая по горячему песку, она все время смотрела под ноги. Она только что тайно встретилась со своей младшей сестрой и улыбалась, вспоминая восторг Чаи. Чувства сестры всегда бурно проявлялись, она постоянно заразительно смеялась и сыпала шутками. Когда Воисанна рассказала ей о предстоящем побеге, Чая едва сдержала крик радости, прежде чем броситься в ее объятия. Немного поумерив ее пыл, Воисанна рассказала ей, когда и где они встречаются, особо отметив, что важно все делать скрытно. Она оставила Чаю в конюшнях, где девочка ухаживала за конем Асала.

Воисанна также встретилась с Тидой и шепотом поведала ей о том, что им предстоит совершить ночью. Реакция Тиды была противоположной реакции Чаи. Мысль о том, чтобы ускользнуть при свете луны, заставляла ее сильно нервничать. Она заламывала руки, беспокойно смотрела по сторонам и часто останавливалась на полуслове, чтобы успокоиться. Воисанна старалась убедить ее, что попытаться бежать, даже если это связано с риском, все равно для нее безопаснее, чем оставаться с Индраварманом. В конце концов Тида пообещала Воисанне встретиться с ней у поваленного дерева, а Воисанна поклялась ей, что они будут бежать вместе — держась за руки, если понадобится.

Теперь, идя по длинным коридорам Ангкор-Вата, она в ожидании приближающейся ночи обдумывала, как будет лучше покинуть свое жилище, какую дорогу выбрать и не стоит ли ей чем-то измазаться, чтобы быть менее заметной ночью. Она испытывала нечто среднее между чувствами Чаи и Тиды. Она рвалась сбежать от своих чамских господ, чтобы быть с Асалом, но также осознавала, что должна предупредить своих о готовящемся нападении Индравармана. Она очень боялась того, что могла принести эта ночь. А вдруг стража заметит, как они убегают? Вдруг ассасин, враг Асала, выследит их? Существовало слишком много того, что могло повлиять на будущее, о котором она мечтала, будущее, в котором в их королевстве царит мир, а она находится рядом со своим возлюбленным. Жизнь казалась ей такой хрупкой, а страх подтолкнул ее отправиться в «комнату эха». Ей было необходимо помолиться.

В этой комнате было прохладно, тихо и пусто. Воисанна подошла к голой стене и прижалась лопатками и позвоночником к камню. Закрыв глаза, она семь раз ударила себя кулаком в грудь и, услышав доносящийся издалека звон колоколов, начала молиться. Вначале она помолилась за своих предков, испытывая вину, что несколько дней даже не вспоминала о них. Затем она попросила, чтобы этой ночью все прошло удачно. Она заклинала богов не оставить своим вниманием ее и близких ей людей, когда они скроются в темноте. Все они будут вести себя достойно, пообещала она. И каждый из них оставит в этом мире заметный след.

«Пожалуйста, прошу вас, помогите нам! — мысленно взывала она, ударяя себя в грудь кулаком еще семь раз. — Мой отец говорил, что вы слышите людей в этом месте, как ни в каком другом. Так что, пожалуйста, выслушайте меня. Я знаю, что для вас я не больше, чем какая-то пылинка, но, как и вам в свое время, мне в ближайшие дни придется столкнуться с демонами, и мне нужна ваша помощь. Я не могу сражаться с ними одна. Так вы поможете мне? Поможете женщине, у которой не хватит сил поднять саблю, но которая никогда не была трусихой и которая сделает все, чтобы спасти свой народ? Мы построили этот храм в угоду вам, и мы заслуживаем того, чтобы продолжать жить и строить. Так даруйте нам победу, боги всех богов, и я уверена, что мы возведем для вас новые храмы».

Воисанна развернулась и встала к стене лицом. Она поцеловала камень, чего раньше никогда не делала. Она знала, что этого же места касались тела близких ей людей и других ее соотечественников. Хотя камень не мог говорить, эта комната была полна жизни, полна волшебной силы. Как иначе удары кулака в грудь могли превращаться в колокольный звон? А если здесь есть своя жизнь и свое волшебство, то боги, конечно, могли услышать ее мольбы. Да, она была всего лишь пылинкой, но разве не из множества пылинок состоит вселенная?

В комнату вошла кхмерская девочка. Воисанна улыбнулась ей, но улыбка эта осталась без ответа. Глаза у девочки были красными, похоже, ее охватила глубокая печаль. Воисанне захотелось обнять ее, сказать ей, что все будет хорошо и что ее молитвы будут услышаны. Шмыгнув носом, девочка прижалась спиной к стене и замерла, прежде чем бить себя кулаком в грудь.