Бывшие. В поисках рая (СИ) - Ольга Ларгуз

с блондинкой не добавляло подполковнику шансов на успех, а поза соперника явно давала понять, что тот не исчезнет, не отступит.

– Ты можешь дать нам пять минут? – Адашев перевел взгляд на Евгения. – Пожалуйста. Нам с Евой надо поговорить наедине.

Девушка не стала ждать ответа медведя, она молча сплела свои пальцы с его, улыбнулась любимому.

– У меня нет тайн от Жени, Макс. Говори, что хотел.

Она почувствовала, как расслабилась его рука, услышала выдох, улыбнулась. Они – пара.

– Ева, я хочу… – он замялся, понимая, что начал не с того, попытался исправиться. – Я прошу тебя вернуться. Я не верю, что нашу любовь и семь лет семейной жизни можно забыть по щелчку пальцев.

– Ее нельзя забыть, но можно стереть из памяти. Именно это я и сделала.

От прозвучавшей информации мужчины остолбенели и, кажется, перестали дышать.

– Что ты сделала? – запустив руки в волосы, просипел подполковник. – Я не верю. Что значит – стерла? Ты ведь помнишь меня, и семью нашу тоже, а говоришь, что стерла…

– Все правильно, именно это я и сделала. А ты думал, что я пошла на «Улыбку Фортуны» просто так? Ради забавы? – она цокнула и качнула головой. – За семь лет ты так и не смог узнать меня по-настоящему, Макс.

– Но тогда зачем..? – новость ошарашила подполковника, полностью выбив из колеи.

– За призами, конечно. И главным призом были не деньги, а визит к гипнологу. Ты же знаешь, что его услугами имеют право пользоваться только единицы, да и то по медицинским показаниям, а у меня их не было. Победа в «Улыбке» дала шанс, и я им воспользовалась.

– И что ты стерла? Меня? Нас?

– Не знаю, Макс. Я уже не помню, – улыбка Евы была легкой и светлой. Она говорила не про потерю, а про освобождение, избавление, а для подполковника это был… полный крах всех надежд. Его просто стерли.

– Я написала те моменты, которые хочу выкинуть из своей памяти. То, что отравляло мою жизнь. Этот листок остался лежать у гипнолога. Надеюсь, что он от него избавился.

– Но меня ты помнишь… – это была последняя соломинка, тонкая и слишком ненадежная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Конечно помню, – фыркнула блондинка. – Я не стала из-за тебя стирать семь лет жизни, но избавилась от той боли, что ты мне причинил.

– То есть ты забыла про…

– Я знаю, что могу вычеркнуть человека из своей жизни только в одном случае – если он меня предал. Почему, ради чего и кто виноват – не имеет значения. Боль, обида – это отрава, которую ты мне подарил после семи лет, и сейчас я свободна от этого яда, потому что «Улыбка Фортуны» дала противоядие, антидот, очистила память. В моем сердце тебя больше нет, поэтому… – Ева прижалась к плечу медведя и потерлась о него лбом, – … я счастлива рядом с Женей, я люблю его, а тебе лучше забыть о том, что когда-то мы были одной семьей, но в этом тебе не поможет никакой гипнолог. Сделай это сам и будь счастлив без меня, Макс. Я желаю тебе это от всей души.

Медведь слушал голос любимой и чувствовал, как по позвоночнику разбегаются мурашки. То, что говорила хрупкая блондинка, выходило за грань его понимая. Подвергнуть себя такой опасности в игре, чтобы избавиться от травмирующих воспоминаний? Это было… непостижимо. Не прихоть, не блажь, не эпатаж, а трудный путь к поставленной цели.

Евгений поцеловал Еву в склоненную макушку и счастливо выдохнул.

Она – его – любит.

Это решало все проблемы разом.

– Ева…

Она ускользала из рук подполковника подобно утреннему туману, летнему ветру, солнечному лучу. Безнадежно. И визит к гипнологу-стирателю – лучшее тому доказательство.

– Не надо, Макс. Теперь ты для меня – партнер Жени, не больше. Просто знакомый. Без вариантов.

66

Партнер… Вот так, из князей да в грязь. Из мужа – в знакомого. Стерли, обнулили, разжаловали. И это вам не провал в переговорном процессе, не срыв поставки по форс-мажору, это полный аут!

Адашеву осталось то, от чего отказалась Ева. Память в качестве последнего сувенира от семейной жизни.

Столик в углу казался полностью изолирован от огромного мира. Трое не заметили, как в их пространство вторгся чужак.

– Какая встреча! Я рад!

– Черт! – выдохнула Ева, глядя на прибывшего. – А можно его отменить? Хватит на сегодня, я домой хочу.

Почувствовав напряжение девушки, Балу медленно встал из-за стола и повернулся корпусом в сторону незнакомца, прикрывая собой Еву.

– Чем обязаны?

– Да я, собственно, не к вам, – Веселов цыкнул, оценивая внушительную фигуру медведя. – Я к нему, – мотнул головой в сторону Макса, – и к девице.

Ева запустила пальцы в волосы, едва слышно застонав.

– Сумасшедший день какой-то… Остановите землю, я сойду.

– Ну зачем так грубо? Ты разве не рада мне, детка?

– Не рада. Что ты тут делаешь?

Блондинка бросила оценивающий взгляд на старого приятеля. Федя и год назад не был маленьким, а сейчас напоминал трехстворчатый шкаф с антресолью.

– На стероидах сидит, что ли? – подключилась к анализу Ева-врач. – Или гормоны какие колет?

Подполковник тоже поднялся со своего места. Обстановка накалялась, в воздухе высокой нотой звенело напряжение.

– Как это – что делаю? Я прилетел на турнир. Слышала, наверное, «Хищники» против «Льда».

– Ты из отмороженных, что ли? – не веря собственным ушам, выдохнула блондинка. – Охренеть!

– Я из команды “Ice”, детка. И попрошу без оскорблений.

– В чем проблема, Федя? – подключился Адашев. – Что тебе надо? Октагон находится в другом месте, а турнир начнется только через три дня.

– Я вызываю тебя на бой, Макс, – цыкнул Веселов, – помнишь, о чем мы говорили на игре? Время пришло, само провидение свело нас в этом месте в это время. Я бросаю тебе вызов, победитель получает ее, – он мотнул головой в сторону побледневшей Евы.

– Не получится, Федь. Ты изрядно опоздал со своей идеей и ее реализацией, – девушка вышла из-за стола и посмотрела на входную дверь. Домой бы, а не это все…

– С чего бы?

– С того, что я уже год в разводе, Макс – не мой муж, а значит твоя идея –