Корона из золотых костей - Дженнифер Ли Арментроут

– Да, но убеждения и сомнения, которые не вылились в действия, не равнозначны измене. Если есть доказательства, что они знали и ничего не делали, их нужно представить к суду. Или Атлантия ничем не отличается от Солиса в том, что касается отправления правосудия?

– Атлантия верит в правосудие, но есть исключения. А именно – как ты уже догадалась – государственная измена.

– Тем не менее, если людей ввели в заблуждение, им нужно дать шанс на искупление, Кас.

Его глаза вспыхнули ярким янтарем.

– Ты нечестно играешь, принцесса, зная, как я люблю, когда ты меня так называешь.

Уголки его губ чуть-чуть приподнялись.

Он негромко хмыкнул.

– Уже обвела меня вокруг пальца?

Я подавила улыбку.

– Я бы обвела тебя вокруг пальца, если бы ты со мной согласился.

Кастил рассмеялся.

– Я согласен. Но… согласен только при условии, что выслушаю их. Пусть они изложат свои доводы. Они должны в самом деле быть убедительными, чтобы сохранить их жизнь.

Мой победный возглас замер на губах.

– Мне не нравится твое условие.

– Очень плохо.

Я прищурилась.

– Прости, – проговорил он, но в его голосе не слышалось извинения. – Я лишь хотел сказать, что мы достигли компромисса между нашими желаниями. Я пошел на уступки. Я дам им шанс.

Я не знала, какой шанс он им даст, но это был… компромисс. Уже неплохо.

– Ладно. Тогда я тоже пойду на уступки.

– Должна, потому что ты практически получила что хотела, – с усмешкой заметил он.

Да, но я не была уверена, что многие смогут его убедить.

Кастил долго молчал.

– Я серьезно намерен дать людям второй шанс. Пусть докажут, что они не станут для нас проблемой. Но если начнут действовать в соответствии со своими настроениями или я заподозрю их в таких намерениях, то не могу обещать, что буду ходатайствовать о помиловании.

– До тех пор, пока твои подозрения будут основаны на доказательствах, а не на эмоциях, я согласна.

Его губы изогнулись в полуусмешке.

– Только посмотри на нас: договариваемся, кого убивать, а кого миловать.

Я покачала головой.

– Никогда не думала, что буду вести такой разговор.

– Но у тебя неплохо получается, – промолвил Кастил.

Я фыркнула, играя ножкой бокала.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

– Я тоже надеюсь.

– А что с семьями Аластира и Янсена?

– У Янсена никого не осталось, а с родственниками Аластира уже связываются и уведомляют о его участии в заговоре. Не думаю, что у нас будут с ними проблемы, особенно когда они узнают, что случилось с Беккетом.

В груди резко кольнуло при упоминании юного вольвена. Потом я подумала о внучатой племяннице Аластира.

– А что насчет Джианны? Раз он надеялся на твой брак с ней, не думаешь, что она тоже может быть замешана?

– Если честно, не могу сказать с уверенностью. Я не видел Джианну много лет. Когда ее знал, это была женщина с сильной волей, и она сама принимала решения. Но сейчас она для меня фактически незнакомка. И, кстати, ее здесь нет.

Я хмыкнула, пытаясь казаться равнодушной к этой маленькой подробности.

Кастил улыбнулся, и на его щеке возникла ямочка. Видимо, я его не убедила.

– Я спрашивал Киру, когда виделся с ней сегодня утром. Джианна в Эваемоне.

Я восприняла эту новость с небольшим облегчением и вместе с тем испытала разочарование. Я хотела ее увидеть. Но не знала почему.

– Нам еще кое-что нужно обсудить прежде, чем мы встретимся с моими родителями. – Кастил допил виски. Предчувствуя, о чем пойдет речь, я напряглась. – Нам нужно обсудить твои притязания на трон.

Пол под моим стулом словно закачался. Я сглотнула. Комок неуверенности тяжело осел в животе.

Кастил поставил пустой стакан и, откинувшись назад на стуле, внимательно изучал меня.

– В тебе течет кровь богов, Поппи. Неизвестно, как много и что это означает, но ясно, что королевство – твое. Аластир это знал. Моя мать это признала. И несмотря на то, что сказал мой отец в порыве чувств, он понимает, что это значит. Узы с вольвенами оборваны и перенесены на тебя как еще одно подтверждение. Помнишь атлантианцев на улице, когда мы въехали в Бухту Сэйона? Многие были в замешательстве от того, как вели себя вольвены, но весть о том, кто ты, уже распространяется. Вскоре она долетит до столицы, особенно если известили Старейших.

– А ты… знаешь, что говорят о деревьях Эйос? Уверена, их заметили.

– Заметили. Как сказал мой отец, люди увидели в них знамение великих перемен.

– А не что-то плохое?

– Нет. Большинство не воспринимает их так. – Он не сводил с меня взгляда. – Но не все настроены позитивно. Уверен, ты уже понимаешь, что некоторые атлантианцы будут сопротивляться. Но только потому, что не знают тебя, – быстро добавил он. – Из страха перед переменами. Они будут видеть в тебе чужестранку.

– И Деву, – напомнила я.

Он стиснул челюсти.

– Если так, то я быстро развею их иллюзии.

Я вздернула подбородок.

– И я тоже.

Кастил одобрительно улыбнулся и поправил:

– Мы оба быстро их развеем. Но большинство увидят тебя той, кто ты есть. Следующей королевой Атлантии.

Я вздохнула.

Он продолжал пристально смотреть на меня.

– Как я вижу тебя той, кто ты есть. Моей королевой.

Я была потрясена. Он во второй раз называет меня так, и до меня вдруг дошло, что с тех пор, как его мать сняла с себя корону, он назвал меня принцессой всего несколько раз.

– Но ты же не хочешь быть королем! – воскликнула я.

– Речь не о том, чего я хочу.

– Как же так? Если я королева, то ты – король, которым ты не хочешь быть.

– Я никогда не думал, что мне придется стать королем, – произнес он так тихо, что я напрягла все внимание. – И мне не нужно было об этом думать, потому что мне всегда казалось, будто принимая свое будущее я также смиряюсь с участью Малика. С тем, что он потерян для нас. – Он провел пальцами по подбородку и перевел взгляд на пустой стакан. – Но в какой-то момент я начал осознавать правду. Просто не хотел ее принимать.

Мое сердце замерло.

– Ты… ты не веришь, что он еще жив?

– Нет, я верю, что он жив. Я по-прежнему верю, что мы его освободим. – Он нахмурился. – Но, боги, я знал прежде, чем признался самому себе, что он… будет не в том душевном состоянии, чтобы взойти на престол. Боги знают, что я не был самим собой, когда меня освободили.

Меня пронзила боль. Киеран тоже успел это принять, и в глубине души мне было отрадно знать, что Кастил понимает, с чем столкнется, когда освободит брата. Ему будет больно, но не так сильно.

– Но ты же себя нашел.

– К несчастью, Атлантия не может позволить себе роскошь ждать, когда он себя обнаружит. Мои родители находятся на троне слишком долго.

Король и королева могут править всего четыреста лет. И, как он говорил, его родители уже давно превысили этот срок.

– Уже появилось недовольство, Поппи. Его вызывает и страх перед будущим, если мы не сможем прокормить население, и общее беспокойство из-за того, что король и королева правят слишком долго.

– Ты же говорил,