Записки некрополиста. Прогулки по Новодевичьему - Соломон Кипнис

...Когда Магго пришел в карательные органы, ему уже было под сорок. А до этого — 2 класса сельской школы, батрак у помещика, участник 1-й мировой войны. В 1917 году вступил в партию большевиков и вскоре оказался в чекистском отряде. Быстро пошел «вверх»: надзиратель, начальник внутренней тюрьмы ВЧК, комендант домов ОГПУ. В его петлицах три шпалы, как у полковника Красной Армии.

В 1931 году Магго становится сотрудником той самой группы по особым поручениям комендатуры Административно-хозяйственного управления ОГПУ (потом НКВД), которая расстреливала «врагов народа».

И в этом деле Магго весьма преуспел. Из характеристики на него:

«...К работе относится серьезно. По особому заданию провел много работы».

Что это за работа — вы уже знаете. То, что сделал ее много, даже очень много — горькая правда: около 10 тысяч человек лично от него получили пулю в затылок.

Для поддержания «серьезного отношения» к работе у них— палачей — всегда под рукой было ведро водки и ведро одеколона, которым отмывались от запахов пороха и крови.

За серьезное отношение к работе Магго награждали орденами, грамотами, дали золотые часы, сделали почетным чекистом...

(С 62-2-3)

ДЛЯ ЛАБОРАТОРИИ СМЕРТИ

Варсонофьевский переулок в Москве получил свое название по Варсонофьевскому монастырю, при котором был «убогий дом», куда свозили тела погибших насильственной смертью.

Тот, кто придумал так назвать этот переулок, оказался в какой-то мере провидцем...

Через двести лет в подвале одного из домов этого переулка расстреливали «врагов народа», которые попадали сюда прямо с рядом находящейся Лубянки — цитадели НКВД.

И это еще не все...

В другом доме переулка почти 40 лет работала сверхсекретная лаборатория, созданная по указанию Ленина в 1921 году.

Менялось ее название — Токсикологическая лаборатория при СНК, Лаборатория — X, Бактериологическая лаборатория НКВД, Спецлаборатория N 12 Института специальных и новых технологий КГБ, но не менялся ее профиль: создание смертоносных газов и ядов, способных незамедлительно убивать человека.

Такая быстродействующая продукция нужна была для террористических актов, расправы с политическими противниками.

Лаборатория экспериментировала на... людях. Добровольцев умирать не найти. И близость того страшного подвала была весьма удобна. Прямо оттуда лаборатория получала приговоренных к смерти.

Ответственным поставщиком «материала» был капитан госбезопасности Калинин Анатолий Михайлович (1910- 1941).

(С 62-3-3)

КАК САВЕЛИЙ ЛЕВ СТАЛ ЛЬВОМ САВИНЫМ

В 30-е годы в Ленинграде была фирма по химической чистке одежды под названием «Пеклис». Возглавлял ее некто Лев Савелий Моисеевич.

Отдых «на водах» в Кисловодске подарил Льву знакомство с писателем Алексеем Толстым. Последствия этой встречи оказались далеко идущими.

То ли под влиянием флюидов большого писателя, то ли из желания поменять свою вредную профессию, Савелий Моисеевич совершенно неожиданно для окружающих и, как он уверял, для самого себя, сочинил рассказ «Юшка на фронте».

Жена Толстого, Надежда Васильевна Крандиевская, вспоминая об этом, писала, что Алексей Николаевич пришел в восторг от этого рассказа: он показался ему талантливым и ярким.

Вскоре появилось продолжение — «Юшка в тылу». Вещи эти были напечатаны и имели успех. Роман «Юшка» (соединенные два рассказа) выдержал даже четыре издания. Потом был написан роман «Нафта» и ряд рассказов...

Савелий Лев расстался с химчисткой и стал писателем Львом Савиным (1891-1941). (С 66-1-4)

ЧУДОМ УЦЕЛЕВШИЙ

Адмирал Колчак, трезво оценив, чем может кончиться его попытка вырваться из окружения Красной Армии, обратился к своим сподвижникам: «Желающие могут остаться со мной и разделить участь до конца, остальным предоставляю полную свободу действия».

В числе тех, кто воспользовался этой свободой, был и поручик Иванов Авид Абрамович (1896-1979).Он участвовал в 1-й мировой войне, за ратный подвиг получил орден Св. Анны, был ранен, а после возвращения в строй попал в армию Колчака и стал одним из его адъютантов.

Понимая, что при такой биографии обретенная свобода открывает дорогу только в чекистские застенки, Иванов добирается до Харбина, а потом скрывается в сибирской глуши, работает там на факториях, приисках. И только спустя десять лет рискует перебраться с семьей в Москву.

...Теперь он сотрудник академического Института физики земли, но большую часть времени все-таки проводит в экспедициях. Покой ему только снился.

Когда чудом уцелевший адъютант белого адмирала умер, его уже ждало... Новодевичье — там покоилась его жена Иванова Надежда Лазаревна (1900-1945), пианистка, дочь сибирского золотопромышленника Рубинштейна.

(С 71-2-2)

НЕЖДАННОЕ БОГАТСТВО

На хуторе в Перекопских степях жил богатый помещик Скирмунт. Единственным его другом был медведь, которого он пристрастил к спиртному. И они вдвоем коротали хмельные ночи и дни. Очевидцы рассказывали, что медведь лакал французские вина прямо из корыта и, упившись, засыпал в объятиях своего благодетеля, положив на него лапу.

Помещик умер от бел ой горячки, а за ним и медведь, возможно, от тоски...

И нежданно-негаданно родственник этого помещика тридцатилетний подпоручик Скирмунт Сергей Аполлонович (1862-1932) получил наследство: 2,5 миллиона рублей, степные хутора и земли.

Отставной офицер организовал благотворительное «Общество содействия устройству общедоступных народных развлечений», которому пожертвовал немалые деньги. В крымском имении, теперь уже своем, построил больницу и образцовую школу. Мало того, на хуторе на месте старых крестьянских изб появился стандартный поселок.

Но главным делом его жизни, оставившим след в отечественной истории, стало созданное им издательство «Труд». В некрологе, напечатанном в «Известиях» в память о Скирмунте, оно названо «издательством революционной литературы».

Скирмунт сблизился с Горьким, через которого большие деньги передавал на всякие революционные мероприятия. Стал одним из основателей и ответственным редактором большевистской газеты «Борьба».

В 1906 году Скирмунта арестовывают и приговаривают к трем годам заключения в крепости. Выпущенный под залог, он эмигрирует и возвращается в Россию только через двадцать лет.

Но уже нет ни денег, ни поместья, ни особняка в центре Москвы. Теперь он — простой советский служащий, который на правах друга до конца дней своих жил у Пешковой, жены Горького.